Инесса Ким – Я перестала быть хорошей (страница 5)

Эта история — не о том, как я нашла себя. Она о том, как я перестала искать и начала чувствовать. Потому что чувствовать — это не пытаться понять себя умом, а быть в живом контакте с тем, что происходит здесь и сейчас.

Май 2023 года, Сочи

Реалити

Глава 5

Три банана

Это был ретрит в Сочи. Ретриты вошли в нашу жизнь тихо. Без громких решений, без заявлений, как будто сама жизнь мягко развернула нас навстречу этому. Для нас с мужем это было новым состоянием. Не просто новой деятельностью, а новым способом быть вместе. Теперь мы были заодно. Мы не просто жили рядом — мы практиковали вместе. Дышали в одном ритме. Молчали в одной тишине.

На ретрите по крийя-йоге у Имрама в Сочи собралось более шестисот человек. И когда такое количество людей сходится в одном месте с одним намерением, с похожим мировоззрением, с одинаковым внутренним запросом — возникает особая атмосфера. Это не просто группа. И не просто толпа. Это — поле. Да, раньше в нашей жизни тоже были коллективные события — праздники, важные даты, религиозные собрания. Люди, объединённые смыслом, общим переживанием. Но крийя-йога оказалась чем-то другим. Здесь не было лишних слов. Не было суеты. Не было необходимости что-то доказывать или кем-то быть. Только тишина. И в этой тишине — удивительное сочетание противоположностей. Глубокая концентрация и одновременно полное расслабление. Собранность и растворение. Парадоксальное состояние, когда всё внутри будто бы выстраивается в одну линию — и в то же время исчезает.

На одной из медитаций я вдруг почувствовала тонкую вибрацию. Сначала — едва уловимую, как зарождающееся движение внутри, как дыхание, которое ты вдруг начинаешь слышать. Потом она стала усиливаться. Расширяться. И в какой-то момент я ясно почувствовала, как вибрирует всё моё тело. Не отдельная часть. Не эмоция. Не мысль. Всё целиком. Это было необыкновенное чувство — не восторг, не страх, а спокойная, ясная наполненность, словно тело вспомнило что-то очень древнее и родное. И самое удивительное — это почувствовали те, кто был рядом со мной. Без слов. Без объяснений. В такие моменты понимаешь: мы гораздо больше, чем наши истории, чем наши роли, чем всё то, что когда-то казалось главным. И, возможно, именно ради этого мы и собираемся вместе. Не случайно. Не ради формы. А ради этого тихого узнавания самих себя.

Я сидела в медитации с закрытыми глазами, боясь пошевелиться и спугнуть это состояние, но оно не исчезало. Напротив — становилось всё глубже, плотнее, и вскоре я уже ощущала его всем телом.

Это не было внушением или самообманом — я ясно это понимала. Это не была эмоция и не была мысль. Это было физическое переживание, прямое свидетельство того, о чём раньше я только читала и слышала.

Да, всё, о чём говорят, реально — я не просто тело. Я — сосуд. И внутри этого сосуда живёт нечто огромное, светлое, живое, вибрирующее.

Когда медитация закончилась, я вышла из зала лёгкой, почти прозрачной, а мир вокруг казалось был окутан тонким нежным шёлком.

Позже, когда вибрация после медитации стихла, ко мне пришло новое, взрослое знание о себе.

После долгих месяцев практик, медитаций и бесконечных разговоров о новом, я, наконец, почувствовала внутри то, что невозможно объяснить никакими словами.

Мне вдруг ужасно захотелось сладкого и я решила купить бананы. Взяв ровно три штуки я подошла к кассе. За стойкой стоял молодой симпатичный парень лет двадцати пяти. Взглянув на меня и на бананы в моих руках, он спокойно и очень вежливо сказал:

— Я видел, у вас было четыре банана, мадам…

И всё. Тишина внутри лопнула, как мыльный пузырь. Сначала я даже не поняла, о чём он говорит.

— В смысле? — спросила я. — Что Вы имеете ввиду?

Он пожал плечами с почти невидимым укором — как некрасиво. И тут глубоко внутри меня стала подниматься горячая волна… Не гнев и не обида, а что-то более древнее и дикое. Как-будто со стороны я слышала свой голос — громкий, уверенный, четкий: «Как вы можете такое утверждать? Пригласите менеджера, поднимите камеры!»

Я дрожала, но не от страха, а от чистой белой ярости. В голове обрывками носились мысли — я, солидная женщина, приехала на ретрит. Я только что вибрировала от Бога внутри, а этот молокосос обвиняет меня в воровстве банана. Я подошла к мастеру, с глазами полными слёз и дрожащим голосом произнесла:

— Вы же видели, я не брала четвертый.

Мастер посмотрел на меня мягко, почти с нежностью и сказал:

— Вы же не брали банан, ну и зачем нервничать?

Рядом стоял муж, он тихо сказал мне:

— Это проверка.

— Проверка на что? — выдохнула я.

— На то, как ты реагируешь на мир, и кто в тебе сейчас говорит…

Раньше в такой ситуации я бы привычно подавила себя. Улыбнулась бы вежливо, сказала что-то вроде: «Ой, какая досада», положила бы бананы обратно на полку и ушла с комком в горле и алеющими от стыда щеками. Потому что так принято. Потому что я культурная женщина. А культурная женщина никогда не скандалит и не устраивает сцен — это ведь неприлично. Я годами носила эту маску. Маску той, которая, не позволяет себе чувствовать, которая всегда должна быть правильной, сдержанной, удобной. Но в тот вечер в Сочи маска треснула, и на свет вышла настоящая Я. Та, которая могла возмутиться, та, которая может потребовать правды, та, которая не боится проявиться, быть честной, даже если при этом она будет выглядеть некрасивой… Быть «хорошей» — значит быть удобной. Быть «удобной» — значит быть неживой. А я очень хотела жить! И это не был прогресс в духовности, это был прогресс в человечности. А Бог живёт не только в тишине медитации. Он живёт и в гневе, и в справедливости, и в готовности отстоять себя. Я не скандалила и не истерила. Я просто вернула себе своё право чувствовать.

Я могу быть разной. Не только спокойной и мягкой. Не только «культурной» и удобной. Что Бог внутри — не только тишина и покой, но и огонь, который говорит: не позволяй обвинять себя в том, чего ты не делала. Даже если это всего лишь бананы.

А бананы я съела позже, один за другим — сладкие, чуть перезрелые. И каждый кусочек был как причастие, только не церковное — земное. Причастие новой себя, той, которая больше не боится быть живой. Иногда духовность спускается с небес и учится стоять в очереди в кофейне.

На первый взгляд это выглядело как простая проверка — на то, как я реагирую на внешний мир, как легко чужое слово, грубое замечание или недоказанное обвинение могут выбить меня из равновесия и разрушить мою опору. Но правда в том, что никто, кроме тебя самого, не знает, каким был настоящий урок этого момента. Что именно ты должен был преодолеть — или что в тебе должно было проснуться. И во мне проснулась та часть меня, которая раньше молчала, не имела права голоса, не умела проявляться, отстаивать себя и — без стыда и самооправдания — смело заявлять о своём «да» и своём «нет». Так я вышла из старой программы.

Сентябрь 2023 года, Сочи

Имрам. Ретрит

Глава 6

Сила в двух

Первый день ретрита.

Сочи. Роза Хутор. Осень. Воздух пахнет морем и горной свежестью, а мы с мужем ссоримся — и никак не можем остановиться. Кричим. Доказываем друг другу каждый свою правоту.

Я даже не помню, из-за чего всё началось. Какая-то мелочь, пустяк, вдруг ставший для нас огромной катастрофой. Последней каплей. Стены номера давили. Слова ранили.

И вдруг внутри возникла мысль — как спасение: я не могу здесь оставаться. С ним. Рядом. Не могу.

— Я уезжаю, — сказала я.

Голос дрогнул, но не от слёз — от ярости. Гордыня раздулась во мне, как парус в открытом море. Я была права. Он — нет. И это ощущение собственной правоты жгло изнутри, как спирт на открытой ране.

Я начала собирать вещи — быстро, резко, не глядя на него.

«Ничего, — думала я, лихорадочно запихивая очередную блузку в чемодан, — уеду в другой отель. Пусть посидит один, подумает. Поймёт, как был неправ».

Но когда моя рука легла на ручку чемодана, я на секунду замерла. В моём сознании, в самом центре внутреннего напряжения возник простой вопрос: «А зачем ты здесь вообще? Не на этом курорте. На этом ретрите. Зачем тогда были все эти месяцы поисков, открытий и озарений?». Я отпустила ручку чемодана, повернулась к нему и сказала:

— Я остаюсь. Но не с тобой в этом номере. Я найду себе другой.

Он молчал.

В его глазах читалась та же усталость, та же боль, что и у меня. Но я уже не могла позволить себе это видеть — это бы разрушило мою правоту, а за неё я держалась, как утопающий за соломинку.

Вечерняя медитация. Я села в дальнем углу зала, он — в противоположном. Между нами десятки людей, тишина и целая пропасть невысказанного. Мастер не спеша говорил о том, как ум создаёт врагов. О том, что гордыня одевает нас в броню. Я слушала его слова, но не слышала их. Внутри меня шла своя война. Война между «я должна уйти» и «я хочу остаться». Между «я права» и «мне больно». И тогда — в самой глубине медитации — я впервые за долгое время спросила себя: «А чего ты хочешь на самом деле?» Ни что «должна», или что «правильно». Но чего на самом деле хочет та, что сидит сейчас в тишине, в расслаблении и чистом дыхании.

И из этой прозрачной тишины пришёл ответ. Простой. Ясный. Без всякой духовной шелухи.

Я хочу, чтобы мы помирились.