Инесса Иванова – Проклятый двор. Невеста вне времени (страница 4)

Тогда я сказала, что это я написала его – будто бы от имени Марго, ради шутки.

Мне бы не поверили… но взятка и показания слуг спасли ситуацию.

–– Это было благородно. Его голос смягчился. Спасти своих покровителей, отплатить им преданностью… даже если пришлось солгать перед законом.

Я слабо кивнула.

Марго потом смеялась, рассказывая Алексу эту историю, – теперь она казалась забавной шалостью.

Но сейчас… сейчас он говорил не о чувствах.

Вице-канцлер. Остерман.

Страх сжал горло. Я вдруг почувствовала себя песчинкой – крошечной, беззащитной перед ветрами, что гуляют в имперских коридорах власти.

И в то же время…

Я не смела поднять на него глаза, боясь, что он увидит – как я горю от того, что ещё нужна ему.

–– Опалу с Шерестиных сняли не просто так.–    Его голос стал жёстким. – Марго хотят использовать. Я должен её защитить – потому что мне приказали.

Он резко встал, подошёл ближе.

–– Слышите, Лизавета Владимировна? Нас с вашей сестрой ничего не связывает!

–– Неправда!

Я вскочила.

–– Она увлечена вами!

–– Она увлечётся другим, когда попадёт в свет. Его глаза горели. Вы спрашивали, почему я так часто в Петербурге? Поверьте, на это есть причины.

Он внезапно подвинул кресло, сел напротив и схватил мои руки.

–– Вы замёрзли?

Его пальцы были тёплыми.

–– Я отогрею вас. Обещаю.

Он поднёс мою руку к губам. Губы его коснулись кожи – лёгкие, почти невесомые.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он не отпускал.

–– Марго увлечётся великим князем, Лизавета Владимировна. – Его голос звучал как заклинание. – И вы должны ей помочь – по-женски, мягко обратить её внимание на него. И тогда… мы с вами будем свободны.

–– Пустите!

Я вскочила, сердце колотилось так, что, казалось, он слышит его.

Это предательство. По отношению к Марго. К её семье. К самой себе.

–– Это слова, Александр Петрович. Я шагнула к двери. Пожалуйста, оставьте меня.

Я почти бежала, боясь, что он снова остановит… боясь, что соглашусь.

–– Если вы не сделаете этого, Лиза…

Его голос прозвучал за спиной, тихо, но так, что мороз пробежал по коже.

–– …то на Марго падёт проклятие. Она состарится и умрёт до срока.

Я обернулась.

Он стоял у кресел, заложив руки за спину. Лунный свет струился по его плечам, словно серебряная мантия.

В этот момент сердце замерло.

–– Но если поможете… – Он шагнул вперёд. – Я объясню. Вы спасёте не только себя, меня и Марго… но и Империю.

Тень легла на его лицо.

–– За всеми этими несчастьями с фрейлинами стоит великий князь Владимир. Незаконнорожденный племянник Её Императорского Величества.

-– Я не смогу, простите, – пролепетала я и выбежала в коридор, столкнувшись с горничной Василиной.

Она была старшей над служанками-постельницами, служила Ксении Михайловне много лет, имела внешность бабы, вырастившей пять сыновей, хотя была младше барыни.

Докладывала обо всём ключнице Марии Никоноровне, а та уж госпоже нашёптывала.

–– Всё в порядке, мне показалось, я призрака видела. Он будто звал меня, а когда вошла, вдруг исчез. Вдруг он ещё там?!

Я схватила Васелину за руку, и та отшатнулась, как от чумной.

–– Скажете тоже, барышня, – проговорила она, положила чистое постельное на комод, перекрестилась и снова взяла ношу, собираясь пройти мимо.

А если бы я стала бледнеть-краснеть, то непременно захотела бы узнать, кто там в малой гостиной.

Слуги любопытны, им страсть как охота выставить купеческую девку, возомнившую себя дворянкой, как молодая госпожа, в неприглядном свете. Чтобы уровнять нас.

–– Это всё ваши книжечки виноваты! И молодую госпожу, Маргариту Павловну, с толку сбиваете. Разве в этих книжецах жизнь-то написана?! Так, сказки одни. Про призраков и прочее. А лучше в Бога верить, уповать на него, тогда никакая нечисть не явится. Тьфу, барышня, вот вы и меня своими придумками во грех ввели, нечисть ночью помянула.

И, ворча, Василина отправилась по делам. А я сразу проскользнула обратно в спальню Марго.

Услышав, что я еду вместе с ней, Марго запрыгала от радости. Взяла меня за руки и принялась кружиться.

Дома Марго называли Кошечкой, настолько она была грациозной, милой и непоседливой. Но обещала вырасти в настоящую кошку, чёрную, с блестящей шёрсткой и сапфировыми глазами.

В тот день мы заснули перед рассветом, всё строили планы на белые ночи Петербурга.

И через неделю отбыли в столицу. За всё время сборов я избегала Алекса, твёрдо веря, что на всё Божья воля. Если суждено нам быть вместе, то Он это устроит, а я ничего предпринимать не стану. Невозможно для меня обидеть Марго!

Ксения Михайловна о том разговоре больше не упоминала. Ни о проклятии, ни о моей миссией.

–– Все вокруг возлагают на меня надежды, мама. Я боюсь, то непосильная ноша, – говорила я с матерью перед отъездом, не вдаваясь в подробности.

Не только потому, что боялась гнева барыни, но и потому, что не хотела волновать её. Она и так места себе не находила от скорой разлуки со мной, единственным выжившим у неё ребёнком!

–– Не бойся, Лиза. Ты сильная. Я ещё в твоём детстве это приметила, – гладила меня мама по волосам, когда я клала голову ей на колени. – И часы с собой возьмёшь? Бери, они с колыбели с тобой.

–– А как они у тебя появились?

Я открыла крышку круглых часов, носила их всегда на цепочке на шее. Потёртая медная крышка, на которой выгравированы были две буквы с вензелями «ЕП». Золоченый циферблат с коричневыми стрелками – часы не были слишком дорогими, но и не из дешёвых.

Ходили всегда исправно.

И когда я долго не использовала магию, то становились тяжёлыми. А то и вовсе пропадали, чтобы потом найтись в совершенно для них неподходящем месте. В хлебнице на кухне, например.

–– Мне подарили. Не спрашивай кто. Когда-нибудь я всё тебе расскажу, но часы – твой амулет. Носи его всюду, однако не показывай чужим. Мало ли!

О моей магии мы с мамой говорили редко. У каждого есть её крохи, особенно у знатных, но моя была необычной даже по меркам нынешней моды на всё тёмное, таинственное. Гадания и приметы.

По негласной договорённости мы с мамой решили делать вид, что никакой особой магией я не обладаю.

Марго перед отъездом пошили много платьев по столичной моде, еле успели в срок, мне же от Ксении Михайловны тоже достались два.

И вот настало время прощаться со старой жизнью.