Индира НеГанди – Крыса в Бутылке (страница 4)

— За Петром мы наблюдаем давно. Он начал скакать, значит, система дала трещину.

— Навещали его, — кивнул Максим. — Он уже рассказал.

— Рассказать-то он рассказал, — Денис задумчиво уставился на свои пальцы, которыми барабанил по столу. — Но только не всей картины он видит. Нам нужен Фёдор со списком. Срочно. Увы, никто в наших комитетах не вёл официального счета музейным экспонатам, — он извиняюще развёл руками. — А Фёдор Карпович со своей фотографической памятью и любовью к искусству знает их, как ты таблицу умножения. Но я не могу разговорить Фёдора. А ты сможешь. Ты был участником того дела…

— Понял, — кивнул Максим, — что ещё?

— Секта, — продолжил Денис.

— Секта? — брезгливо переспросил Максим.

Алиса вынуждена была признать, что испытывает такие чувства, как и он.

— Не смейся. Но мы взяли их под наблюдение. Пять чудиков вызывают злых духов на границе миров. В нашем комитете по сверхволнам почувствовали несколько тёмных проникновений. Мы взяли их под наблюдение. Собираются в Ротонде на Гороховой. Называют себя «Отворяющие». Говорят, что могут открыть портал в иной мир. Но пока — только спиритические сеансы и свечи. Но в последнее время у них появились деньги. И артефакты.

— Откуда?

— Не знаю. Но боюсь, что из тех же музеев. Но это только мои домыслы.

К столику подошла женщина.

Она была крупной, с короткой стрижкой густых седых волос и в очках с зауженными остриями на внешних уголках — как у хищной птицы. Остановилась, уперев руки в бока, и уставилась на Дениса.

— Я не дождалась своей очереди.

Денис поморщился.

— Остаповна, сейчас не лучшее время…

— У меня из архива пропадают вещи! Бассейн вышел из строя! Я две недели кричу об этом! — Остаповна сверлила Дениса взглядом.

Денис потёр переносицу.

— Мы работаем над этим, Остаповна. Обещаю.

— Ты только перед лавочкой «Забытой жемчужины» «работаешь» день ото дня, — возмущённо заголосила женщина. — Это ты можешь незаметно перемещаться. А вот твоя большая чёрная машина очень даже заметна! И утихомирьте Карповича! Он то по Европам своим летает, то ко мне врывается как обезумевший с требованиями впустить его в Глухой архив! — воскликнула Остаповна, громко фыркнула и ушла.

Денис выдохнул, вытерев со лба синим шелковым платком испарину.

Максим проводил её взглядом.

— Так значит, — сказал он, — надо начинать с Фёдора?

Денис кивнул.

— Он сейчас в театре.

— Удивился бы, если он был в другом месте, — улыбнулся Максим.

— А вот зря. Последние несколько месяцев Фёдор не вылезает из государственных музеев и архивов. — Денис усмехнулся, но в усмешке чувствовалась тревога. — Ещё немного — и диссертацию по истории защитит. Спрашивает разрешение на доступ в запасники чуть ли не каждый день. И кошмарит Остаповну с просьбами пропустить его в Глухой архив. Но кто же возьмёт на себя такую ответственность? Пускать его на верную гибель!

Алиса чувствовала, что у неё уже раскалывается голова от бесконечных «проблем», озвученных за столом.

Обед затянулся, и Максим обеспокоенно глянул на часы: в театре их мог не дождаться Фёдор. Поэтому они торопливо покинули ресторан.

Мариинский театр встретил их позолотой, хрусталём и запахом духов, смешанным с пылью кулис.

Антракт был в самом разгаре. Публика гудела, как улей. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах, сверкание драгоценностей и шёпот сплетен. Алиса чувствовала себя неуютно в своей куртке и джинсах, но Денис провёл их через служебный вход, минуя фойе.

Фёдора они нашли в ложе у сцены.

Он стоял у перил, заложив руки за спину, и смотрел на пустой зал. Высокий, с правильными чертами лица, в безупречном смокинге. Чёрные волосы — только с левой стороны их коснулась седая прядь, тонкая и аккуратная, будто кто-то провёл кистью.

— Фёдор, — позвал Денис.

Тот обернулся. Увидел Максима — и его лицо исказилось.

— Только не ты! — голос Фёдора был визгливым, почти женским, и он не скрывал раздражения. — Меня все достали! Совет Старейшин — достал! Северный Надзор — достал! Ты — достал! И даже не начинай!

Он развернулся и зашагал к выходу из ложи.

Алиса была поражена: этот человек, который только что казался утончённым эстетом, теперь срывался на визг, как капризный ребёнок. Будто человек пересмотрел спектаклей в своей жизни и беседует с людьми исключительно в театральной манере.

Максим не хотел упускать Фёдора. Он шагнул следом. Алиса видела, как дёргаются плечи Фёдора, как он почти бежит. Что-то в нём было не так. Слишком нервный. Слишком напуганный. Не задумываясь, она быстро остановила время.

Звуки замерли. Свет в люстре застыл, превратившись в неподвижные иглы. Публика в зале стала восковыми фигурами. Даже воздух перестал двигаться.

Фёдор стоял в двух шагах от двери, его нога уже занесена для шага. Лицо искажено гневом. Но было что-то ещё — губы словно дёрнулись в торжествующей улыбке.

Алиса подошла ближе. Каждое движение вне времени давалось с больши́м трудом и забирало много сил. И единственное, на что у неё хватило сил и времени — это рывком захлопнуть дверь прямо перед носом Фёдора. Больше, чем на пятьдесят шесть секунд Алиса не могла останавливать время.

Она его отпустила.

Мир с грохотом вернулся. Звуки обрушились — шум зала, музыка из оркестровой ямы, чей-то смех. А Фёдор, не ожидавший преграды, со всей силы врезался лицом в острый узор двери.

Он вскрикнул, отшатнулся, прижал руку к переносице. Сквозь пальцы потекла кровь.

— Что за… — он ошеломлённо смотрел на дверь, которая секунду назад была открыта.

— Не надо было так спешить, Фёдор, — спокойно сказал Максим.

Фёдор промокнул кровь платком, тяжело дыша. Спина его была мокрой.

— «Не надо было так спешить…», — передразнил Фёдор Максима писклявым голосом, делая отвратительное выражение лица, — будто я не знаю, с кем имею дело, — визгливо продолжил он. — Что вам нужно?

— Говорят, что ты только из Европы. Где был? Как отдохнул? Между нами говоря, выглядишь ты слегка потрёпанным.

Фёдор в ответ сверкнул озлобленным взглядом.

— Список, — продолжил Максим как ни в чём не бывало, — всех вещей, которые пропали из музеев за последний месяц. Ты же всё помнишь.

— Не для вас стараюсь, — Фёдор говорил отрывисто.

— Не сомневаюсь, — Максим подал руку, чтоб помочь встать Фёдору, но он оттолкнул её и поднялся сам.

— Это ничего не даст, — Фёдор, сморщившись от боли, свободной рукой отряхнул костюм.

— В каком смысле?

— Исчезают не тогда, когда их выносят. Их вынимают из времени, стирают… — нарочно загадочно сказал Фёдор.

Алиса пыталась разобрать, о чём говорил Фёдор. А ещё следила за его лицом: он был явно чем-то доволен.

— Чаша? — спросил Максим.

Фёдор замялся.

— Не понимаю…

— С янтарными камнями, — дополнила Алиса. — Её ищут. На чёрном рынке, среди антикваров.

— Не знаю, — Фёдор поднял на Максима искрящиеся глаза. — И не хочу знать. Я дам вам список. Но больше ничем не могу помочь.

Он развернулся и на этот раз ушёл — осторожно, проверяя, не закроет ли Алиса дверь снова.

Когда он скрылся за поворотом, Максим тихо сказал.

— Он врёт. И говорит правду. Надо отделить одно от другого.