Индира НеГанди – Крыса в Бутылке (страница 6)

Утро у Алисы началось рано, внезапно и разбито.

— Мы опаздываем, — над кроватью стояла знакомая, но совершенно неприятная фигура для раннего часа.

— Максим, я думала, это кошмарный сон с тобой в главных ролях, но нет… Это моя несчастная судьба.

— Ха-ха, — сухо сказал Максим, пройдя к окну и раскрыв шторы, пропуская в тесный гостиничный номер солнечный свет. — Даже раннее утро не отбивает у тебя желания плоско пошутить.

— Ничто не отбивает… — хрипло отозвалась Алиса и спрятала голову под одеялом.

— Вставай! — прокричал Максим.

Алиса от внезапного крика вскочила.

— Ты и так можешь?

— Я по-всякому могу, — улыбнулся Максим.

— Как ты пробрался в мой номер? — Алиса села на кровати. — Через окно?

Максим кивнул и направился к выходу.

— Жду тебя внизу, мы сегодня без завтрака.

Алиса сидела на кровати, чувствуя, как голова раскалывается. Вчерашняя остановка времени дала о себе знать — виски пульсировали, во рту было сухо, и каждое движение давалось с трудом.

— Я тебя ненавижу, Максим, — сказала она без злости. Она знала, что он это не услышит. Просто в такое утро ей надо было кого-то ненавидеть.

Занятия в «Северной кудеснице» начинались в девять. Максим разбудил Алису в семь утра — чтобы застать преподавателя до начала лекций.

Утро в Петербурге выдалось теплее, чем вчера. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, и Алиса пыталась убедить себя, что это хороший знак. Тёплый ветер, зелень на газонах, женщины с цветами у метро — обычный город, обычная жизнь. Только они с Максимом немного необычные.

Они шли быстро и вскоре остановились у Аничкова дворца.

— Сюда? — Алиса подняла голову. Дворец выглядел помпезно, но обычно. Туристическое место.

— Сюда, — кивнул Максим и направился к центральному входу.

Охранник — парень в форме, скучающий и подозрительный — преградил дорогу.

— Сейчас дворец не открыт для посетителей. Экскурсии начинаются в десять.

— Мы просто посмотрим снаружи, — невинно улыбнулся Максим.

— В семь утра? — фыркнула Алиса, когда они отошли. — Гениальная легенда.

— Я никогда не претендовал на роль генератора гениальных легенд.

Они обогнули здание и оказались у неприметной боковой двери. Максим провёл пальцами по стене — там, где старая шпаклёвка скрывала что-то под собой.

— Почему все наши здания скрыты под другими зданиями? Что за сложное устройство мироздания? Нельзя было просто отдельный мир создать? — Алиса понимала, что в ней это говорит недосып и плохое самочувствие. Плюс и без завтрака.

Максим лишь блеснул жёлтыми глазами и нажал на выступающий кирпич. Кирпичи разошлись без звука, открывая узкий проход. Внутри пахло пылью и старым деревом.

— Добро пожаловать в «Северную Кудесницу», — сказал Максим.

Первое, что увидела Алиса — золото.

Золото на стенах, на потолке, на лепнине. Шёлковые обои с выцветшими букетами. Тяжёлые люстры, которые, казалось, висели здесь ещё до рождения её бабушки. Всё это было красивым и одновременно душным, как в музее, где запрещено дышать на экспонаты. И готические арки, окна и скульптуры.

— Здесь не на шутку разошлись Гарри Поттер и цыгане, — пробормотала Алиса, оглядываясь.

— Не остри, — Максим шёл впереди не оборачиваясь.

Они прошли через анфиладу комнат, мимо портретов, статуй, резных столов. Алиса чувствовала себя так, будто попала на выставку декоративно-прикладного искусства, где всё можно трогать, но лучше не надо.

Потом коридор кончился — и они вышли во внутренний двор.

Алиса замерла.

Двор был похож на съёмочную площадку фильма, который смешал все жанры. Старинная архитектура — колонны, арки, лепнина — соседствовала с зелёным газоном, на котором сидели студенты. Десятки молодых людей в обычной одежде: джинсы, свитера, куртки. Кто-то читал, кто-то перешёптывался, двое спорили, показывая на небо.

А в центре двора, прямо в воздухе, висела люстра.

Огромная, хрустальная, она медленно вращалась, хотя ветра не было. На каждом хрусталике Алиса заметила надписи — тонкие, светящиеся, как на экране старого телевизора. Имена. Даты. Символы.

— Почётный регистр, — прошептала восхищённо Алиса. Эта задумка ей определённо понравилась. — Красиво, — признала она.

— Не говори им. Они и так долго над нашим деревом смеялись.

Над головами летело несколько крупных чёрных ворон. Алиса ухмыльнулась, вспомнив свои первые дни в Просветительской. Какого жуткого страха тогда они нагоняли на неё. А сейчас ей захотелось им помахать. Из центрального здания с золотыми колоннами вышла пожилая женщина, с румяными щеками и копной седых волос, перевязанных в дулю. Она обвела двор грустным взглядом, схватила лицо руками, громко поцокала и поспешно ушла обратно. Её длинное платье в цветочек и с рюшами натолкнуло Алису на мысль, что женщина часть массовки и сейчас начнут снимать исторический фильм о временах начала двадцатого века. В этот момент из окна соседнего здания высунулся мужчина.

Здание было странным — похожим на диснеевский замок, если бы его проектировал архитектор-гот. Острые шпили, витражи, балконы. Окно, из которого махали, находилось на третьем этаже, за кривой аркой.

— Максим! — голос был резким, командным. — Поднимайтесь!

Мужчина исчез в темноте.

— Осип Георгиевич, — пояснил Максим. — Преподаватель теневых ресурсов. Лучший в своём деле. И самый невыносимый после меня, — губы Максима растянулись в довольной улыбке.

Они вошли в здание. Внутри оказалось ещё более аляповато, чем снаружи: лестница закручивалась вверх спиралью, перила были покрыты чёрным лаком, на стенах висели картины в массивных рамах — портреты людей, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом.

На третьем этаже, у высокой дубовой двери, их ждал Осип Георгиевич.

Он был очень высоким и очень худым — таким, что Алиса подумала: если он повернётся боком, то исчезнет. Длинные, гладко зачёсанные назад волосы, тонкие усы, чёрный костюм, отутюженный до хруста.

— Проходите, — он отступил, пропуская их в кабинет. — Мы не будем вас задерживать, Осип Георгиевич, — начал Максим. — Понимаем, у вас занятия…

— Никаких занятий, — сухо прервал преподаватель. — У нас бунт!

Кабинет был завален бумагами. На столе — стопки папок, на полу — коробки, на подоконнике — какие-то приборы, похожие на старые радиоприёмники.

— Бунт? — переспросила Алиса.

— Им свободы мало, — Осип Георгиевич говорил с такой брезгливостью, будто слово «свобода» было оскорблением. — Их пленили этой школой, понимаете. Лишили возможности проявлять свои способности где попало и как попало. Дурачьё.

— А? — спросил Максим.

Осип махнул рукой.

— Лада Леонтьевна? Она хороший человек, бесспорно. Но слишком мягкий и податливый для этих неотёсанных недомагов. И, между нами говоря, в последнее время она себя странно ведёт. На всё происходящее у неё одна реакция: охи-вздохи и побег.

Он уставился на Алису.

— Слышал, что вы приедете. Очень рад личной встрече. До сих пор пересказывают о произошедшем два года назад, — обратился он к Алисе.

Алиса почувствовала, как её щёки заливает краска. А на лице Максима она увидела довольную улыбку. Можно было даже подумать, что он горд. Но Алиса быстро отмахнулась от этих подозрений. Такие чувства так несвойственны Максиму: как рыбе зонтик.

— Вы по делу, я так понимаю, — обратился он к Максиму. — Рассказывай.

Они рассказали. Про Петра, про пропажи, про Ротонду. Про то, что Алиса слышала шёпот — и что этот шёпот шёл из стен.

Осип слушал, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным, только пальцы барабанили по столу.

— Тени не шепчут, — сказал он наконец. — Тени наблюдают. Или воздействуют через личные предметы. Но говорить — нет.

— Так кого же я слышала? — Алисе важно было это узнать.

Осип посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было холодное, профессиональное любопытство.