Индира НеГанди – Крыса в Бутылке (страница 2)

Алиса подняла голову. В окнах гостиницы горел тусклый свет.

Она вошла внутрь и только там, в тихом, пахнущем воском холле, позволила себе выдохнуть.

— Максим, — сказала она, когда они поднимались по лестнице. — Он сказал «осторожнее». Что это значит?

Он остановился перед её дверью. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Это значит, что мы как всегда в опасности. Я-то выберусь. А ты постарайся не умереть, пожалуйста. Даже Пётр понял, что у тебя к этому склонность, — отчеканил Максим и направился к своей двери. — Спи. Завтра будет долгий день, — бросил он через спину.

Дверь закрылась. Алиса осталась одна в маленьком номере с высоким потолком и зеркалом в тяжёлой раме.

Алиса уснула, не раздеваясь.

И не видела, как в полночь по зеркалу пробежала рябь. Как из глубины стекла проступило чужое лицо — бледное, с провалившимися щеками и жёлтыми глазами.

Глава 2: «Все ждали»

Завтракали в тишине.

— Ты газету вверх ногами держишь.

— Я так тренирую мозг.

Алиса фыркнула и отодвинула тарелку. Есть не хотелось. Напряжение чуть отпустило, но не до конца.

После завтрака они пешком направились к Кунсткамере. Петербург встретил их редким июньским солнцем — оно не грело, а скорее подсвечивало город, делая его прозрачным.

— И как они здесь живут? — пробормотала Алиса, кутаясь в куртку.

— Привыкают, — ответил Максим. — Или съезжают.

В Кунсткамере было людно. Экскурсии шли одна за другой, студенты перекрикивались в залах, где за стеклянными витринами застыли уродцы в банках и старинные астрологические приборы. Алиса покосилась на длинный ряд «экспонатов» и поёжилась — не от страха, а от странного чувства, что некоторые банки смотрят на неё в ответ.

Они нашли его у зала с глобусом планетария.

Экскурсовод — тонкий, высокий, с усами и немного растерянным видом — проводил группу студентов. Он говорил увлечённо, но иногда заикался, особенно на сложных названиях. Яша Морозов.

Алиса заметила некую странность. Когда Яша проходил сквозь толпу, он должен был их задевать. Но по факту как бы «протекал» между ними. Как кошка. Легко, как сквозь туман. Студенты не замечали, вздрагивали, только когда он оказывался прямо перед ними, но тут же забывали об этом, отвлекаясь на экспонаты.

— Он… — шепнула Алиса.

— Сквозь стены проходит, — подтвердил Максим. — И сквозь людей. Непроизвольно. Поэтому в музее работает — никто не замечает лишнего движения.

— Он же экскурсовод, а не призрак.

— А ты думаешь, посвящённые только в Надзоре работают? Кто-то варит кофе. Кто-то учит студентов. Кто-то хранит тайны в пыльных залах. Кто-то учится на историческом факультете, — подмигнул Максим Алисе.

Яша распустил группу и подошёл к ним.

— Приветствую, дружище! Место найдётся для разговора?

— В «Кофейне у Тамары», — коротко ответил Яша и пошёл вперёд.

Они вышли из Кунсткамеры и свернули в неприметную дверь между сувенирным магазином и подворотней. Внутри пахло корицей и старыми книгами. В тесной кофейне было всего пять столиков. Два столика были заняты. За одним столиком сидела девушка с седой прядью, угрюмо вчитываясь в книгу. За другим — громко целующаяся пара. За стойкой возилась круглолицая девушка — Тамара. Она, не глядя, пододвинула чашки к трём местам, и те скользнули по столешнице сами собой, как по маслу. Никто из присутствующих не заметил этого непривычного жеста.

— Максим, здравствуй! — Тамара поставила перед ними чашки и села рядом. — А это, вижу, та самая Алиса? Наслышана.

— Да, это она чуть не умерла два года назад, — усмехнулся Максим.

— Ты себе не изменяешь, — громко рассмеялась Тамара, слегка толкнув Максима в плечо. — Так чего тебя не было видно?

— Ты единственная, кто в Петербурге задаёт этот вопрос. Обычно говорят: «чего приехали»?

— И это верно, — усмехнулась Тамара и прошла за стойку.

Яша отхлебнул чай, заговорил с запинкой, но быстро вошёл в ритм.

— Пётр прав. Вещи пропадают. То тут, то там. Сигнализация не срабатывает, замки не вскрыты… будто их взяли и вынули из реальности. В Северном Надзоре молчат. Но это ты и сам знаешь, Надзор всегда молчит. С Советом Старейшин связи и вовсе нет.

— Что именно пропало? — спросил Максим.

Яша озадаченно почесал затылок.

— Это сложно обозначить. Это же надо… Знаешь, тебе лучше обратиться к Фёдору. Он как раз вернулся в город после долгой отлучки.

— Я к тебе обратился, чтобы к Фёдору не обращаться. Никогда не знаешь, когда он скажет правду, а когда «наколдует» её тебе, — Максим обвёл мрачным взглядом зал и присутствующих.

— Я могу попробовать составить список. Не полный, конечно, музейные фонды скрывают масштаб. Но то, что заметили…

— Это отличная идея, Яша, — Максим похлопал по-дружески Яшу по плечу.

— Но к Фёдору всё же сто́ит обратиться, — рассеянно посмотрев в свою чашку, добавил Яша.

— Ты прав…

— И к Денису Семёновичу, — буркнул Яша, словно говорил он уже со столом.

— У тебя уже спрашивали про меня? — криво усмехнулся Максим, откидываясь на спинку деревянного стула.

— Даже Остаповна приходила, — нервно усмехнулся Яша, не поднимая головы. — Едва твоя нога ступила на перрон.

— Не сомневался, — кивнул Максим. — Только зачем я понадобился главному архивариусу?

— Этого мне не знать. Это твоя работа, просчитывать.

Видимо, задумавшись, Яша не осознавал, что протянутая рука за чашкой уже третий раз прошла сквозь неё. Алиса с интересом наблюдала, на какой раз Яша обнаружит, что он «частично растворяется в чашке».

— Максим говорит, что Медный всадник просто так не пробудится, — вмешалась Алиса.

Яша поднял голову и уставился на Алису долгим пустым взглядом и лишь потом слегка кивнул. Алисе показалось, что он едва не уснул.

— Всё верно, — и здесь он словно только что пробудился и волнительно затрепетал, часто моргая, — и это меня сильно беспокоит. Он за последние 200 лет стоял камнем на своей площади. И здесь загромыхал. И ни с кем не заговаривал. Дениса Семёновича вообще послал к «чертям немецким». А тут, оказывается, его картуз своровали! Я-я-я… — и он снова сник, и голова его рухнула на грудь, будто у заводной куклы вытянутая ниточка ушла в своё гнездо.

Алиса недоумённо моргнула. Она не ожидала такой эмоциональной речи от Яши, это тонкого, почти прозрачного человека в джинсах и серой футболке. Ну и ей пришлось признаться само́й себе: она не придала особой значимости скачущему Петру Первому.

— А почему, Максим, он с тобой заговорил? — попыталась разобраться Алиса, медленно повернув к нему голову.

— Всё очень просто — мой уважаемый предок, Яков Брюс, уж очень был уважаем и самим Петром Первым и был его ближайшим сподвижником. Столь тёплые отношения мне передались по праву наследства, так сказать.

— Максим единственный, с кем заговорил наш тоталитарный памятник, — всё с той же поникшей головой, вздохнул Яша.

Через немного, Яша поспешно со всеми распрощался: у него была экскурсионная группа в ожидании.

Распрощавшись с Тамарой, они вышли на улицу. Солнце спряталось за облака, но летний ветер не давал забывать, что уже лето.

— Куда теперь? — спросила Алиса.

— К Лее, — сказал Максим, сворачивая в арку. — Антикварный магазин на Большой Морской. Магазин оказался маленьким, заваленным вещами до потолка. Здесь были иконы, подсвечники, старинные карты, броши, кружева, шкатулки — всего понемногу. За прилавком сидела Лея Александровна — женщина с идеальной осанкой и гладкой кожей в чёрном платье, которое исключительно подчёркивало все её достоинства.

— Максим, — словно мелодия проиграл её голос, — давно не заходил.

Она вышла из-за прилавка и обняла Максима.

— Это Алиса, — представил Максим свою спутницу.

Лея, слегка кивнула и мягко улыбнулась. Она подошла к Алисе и взяла её за руки.

— Очень рада нашему знакомству. Признаться, я о тебе много слышала.