Индира НеГанди – Город джиннов (страница 1)
Индира НеГанди
Город джиннов
Глава 1. «Вы не видели Лами?»
– Подержи вот этот прутик… Хаим! Как ты держишь?! Ты же мне сейчас его поломаешь!
Ашух яростно ковырял ржавый жестяной коробок отрезком проволоки. Яркий свет из стрельчатых окон не столько освещал душную комнату под самой крышей, сколько приносил с собой невыносимый жар. Но мальчики, увлеченно роясь в металлическом хламе, не замечали ни духоты, ни зноя.
– Так, мне вообще нужен другой прутик!
Вокруг них лежало сокровище сборщика металлолома: кривые трубы, ржавые ключи, жестяные шкатулки, лампы с разбитыми стеклами и прочая таинственная всячина. Со стороны они выглядели полными противоположностями. Высокий, жилистый Ашух с копной черных волос копался в груде с уверенностью полководца. Рядом ёжился Хаим – щуплый, сутулящийся, будто постоянно пытаясь стать меньше и незаметней. Только его лицо, с огромными карими глазами и густыми ресницами, было открытым и добрым.
– Вот это самое то! – Ашух, словно алмаз, выставил найденный прутик под луч солнца и покрутил в пальцах. – А ну-ка, ты не должен подвести!
Он снова загремел в жестяной коробке.
– Из этой штуки выйдет бесподобная голова верблюда, только нужно ее открыть… Чтоб рот вот так, как будто жует… – Ашух усиленно зашевелил челюстями, пыхтя над загадочным механизмом.
– Ламииии!
Обеспокоенный женский крик врезался в тишину. Мальчики вздрогнули так, что Ашух прикусил язык и зажмурился от боли.
– Ты же говорил, что дома никого нет! – прошипел Хаим.
– Я сам так думал! – залепетал Ашух. – Мама говорила, что сходит за глиняными горшками…
– Лами, где ты, доченька? – крик прозвучал совсем близко.
– Быстрее! – с мольбой прошептал Ашух, услышав приближающиеся к двери шаги. – Я же должен был «впитывать знания миров»! Ох, и попадет же мне!
Деревянная дверь со скрипом отворилась. В проеме, как вытянутая тыква в зеленой чалме, появилась голова Зехер.
– А… это вы, мальчики. Вы не видели Лами?
– Нет, Зехер-ханум, мы никого не видели, – ответил Хаим, краем глаза заметив, что его друг онемел.
Зехер тяжело вздохнула и уже собралась закрыть дверь, но вдруг ее голова стремительно вернулась в проем.
– А чего вы тут делаете, а, Ашух? Сынок? Ты же должен был быть… Опять?! – в ее голосе запрыгали стальные нотки.
– Нет, мам, – быстро замотал головой Ашух, растрепав густые черные волосы.
– Как «нет», если «да»?! – женщина возмущенно ткнула хрупкой рукой в сторону металлического хаоса на полу. – Ох, Ашух… – ее голос дрогнул, и она с горечью покачала головой. – Ты опять понабирал этого барахла? И не только на рынке, а и в злов… зловонных ямах рылся?
– Но мам…
– Ох, оставь! – она отчаянно махнула рукой. – Все соседи смеются. Думаешь, я не знаю, что тебя «пустынной вонючкой» зовут?
Ашух покраснел до корней волос и уткнулся взглядом в пол. Он достиг предела материнского терпения.
– Не за этим я пришла, – голос Зехер снова стал бесконечно уставшим. – Вы Лами не видели?
– Нет! – с явным облегчением сменил тему Ашух.
– С утра не могу ее найти…
Дверь громко захлопнулась.
– Надеюсь, и не найдется, чертовка! – выдохнул Ашух, когда шаги затихли. – Надеюсь, ее засыплет песками пустыни, крысы загрызут, а кости гиены обглодают!
– Не таких слов ждешь от любящего брата, – усмехнулся Хаим.
– С такой сестрой сложно оставаться любящим! Посмотри! – Ашух дрожащей рукой указал на дверь, которую «украшали» три здоровенных ржавых замка. – Это я сам повесил! Ты можешь не верить, но… – он понизил голос до шепота, – эта шершавая змеюга стоит у моей кровати каждую ночь уже месяц! Я просыпаюсь от ее взгляда, а потом она будто растворяется в воздухе! Шайтанка! Я уже спать перестал! Думаешь, почему на уроках клюю носом?
Хаим скептически поднял бровь.
– Утром она делает вид, что ничего не было! – продолжал Ашух, не обращая внимания. – Спрашиваю: «Ты чего ко мне ходишь?». А она в ответ: «Нет, братец, тебе снится. Я сплю сном верблюжонка, вскормленного жирным молочком». И глазами хлоп-хлоп, этакие невинные! А неделю назад, – Ашух нервно хихикнул, – при лунном свете я разглядел у нее на щеке здоровенную царапину. К утру она никуда не делась!
– Может, тебе просто поспать, братец? – осторожно предложил Хаим. – Вот если я не высплюсь, мне не только царапины мерещатся, но и пауки размером с тебя…
Их разговор оборвали крики с улицы. Под окном пронеслась ватага мальчишек, зазывая всех на рынок.
Комната, пропитанная жаром и запахом ржавого металла, мгновенно опустела. Мальчики сорвались с места.
– Слышишь, Ашух? Все бегут на площадь. Пойдем! – Хаим уже был у двери.
– Да что там? Осла фиолетового привезли? – лениво буркнул Ашух, но уже поднимался. – Ладно. Мама все равно уже меня раскусила. Да и для верблюжьей головы нужен стержень посерьезнее.
– Мне кажется, ее сейчас волнует не твой верблюд, – хихикнул Хаим.
Через мгновение они уже шагали по раскаленной улочке Песочной Скорби, узкой, как щель между глиняными домами-близнецами. Солнце, хоть и клонившееся к закату, жгло беспощадно. Тень приходилось выгрызать у стен, царапаясь об их неровные края. На всей улице, кроме старой слепой соседки Илам на скамейке, не было ни души.
– Благодатного вам дня, Илам-ханум! – прокричал Ашух, хотя она сидела в двух шагах.
– Да подует в ваше окно прохладный ветер! – подхватил Хаим.
Соседка не шелохнулась. Казалось, она не только слепа, но и глуха.
– Странно, – произнес Хаим. – Вроде она слепая. Но всегда притворяется глухой и никогда не здоровается. Может, она еще и плохо слышит?
– Не могу согласиться. Она очень старая, как пыль в пустыне, слепая, как сова ранним утром, но очень даже хорошо слышит, потому что всегда смотрит в мою сторону, если я попытаюсь пройти мимо нее не поздоровавшись.
– А! – воскликнул Хаим. – Не здороваться с ней я не пробовал.
Разговор сам собой перетек на главную тему Ашуха.
– Ты все еще серьезно думаешь об этом? Уйти в пустыню? – спросил Хаим, уже зная ответ.
– Да, – коротко бросил Ашух. – И верблюда я соберу сам. Железного. Настоящего мне не купить.
– А мать?
– Ей бы только, чтоб я в Султанат старейшин пролез! – Ашух скривился. – А твоя разве не тревожится?
– Моей главное, чтоб я древние сказки учил. Говорит, интересно. Тьфу! Легче летать научиться!
Ашух неожиданно прищурился.
– Слушай, а почему ты всегда в черном? Да еще и на все пуговицы застегнут. Тебе не жарко?
– Мама говорит, солнце вредно, от него шрамы появляются, – Хаим пожал плечами. – На руке один уже есть. Мама у меня чудная.
– На лице шрамов не боится? – усмехнулся Ашух.
– Спроси у нее сам. А где Лами, кстати, правда?
– Понятия не имею. И надеюсь…
– Смотри! – вдруг ахнул Хаим, замирая на месте.
В ста двадцати верблюжьих шагах1 от них, над крышами рынка, в предзакатное небо взметнулись огненные ленты, переплетаясь в причудливые узоры.
– Неужто Изир чудит? – прошептал Хаим, и в его огромных глазах вспыхнул восторг.
Мальчики переглянулись. На рынок они теперь бежали уже не шагом, а стремительным, сбивающим дыхание галопом.
Глава 2. Уличный фокусник
Рынок обрушился на них сразу – гомоном, давкой, густым коктейлем запахов: дымного мяса, сладких леденцов, пряностей и чего-то звериного, кислого. Аломна била здесь пульсом, тесным и шумным. Лавки с парчой соседствовали с притонами зельеваров, где с потолков свисали сушеные хвосты и оскаленные крысиные головы. Воздух звенел от зазывных криков: