INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 9)

Багира едва заметно повернула голову в сторону динамика на потолке, будто могла разглядеть в голосе искина нечто, недоступное остальным.

— Вице-адмирал, — произнесла она, впервые за всё время обратилась официально к вице-адмиралу, но с такой отчётливой властностью в голосе, что все невольно повернулись к ней, — по протоколу личной охраны я обязана немедленно увести детей и мам в защищённый сектор станции. Разрешите исполнять?

Он на мгновение замялся. Чужие приказы, пускай даже облечённые в форму просьбы, на его станции звучали странно, почти как вызов ему. Но он тут же одёрнул себя: сейчас были не те обстоятельства, чтобы цепляться за субординацию, когда на кону стояли жизни внуков.

— Выполняйте, — коротко ответил Багире. — Куда именно? — уточнил, лишь стараясь, чтобы вопрос прозвучал деловито, а не как проявление недоверия.

— Сектор 423, бункер второго уровня защиты, — откликнулась Багира, не оборачиваясь, но немного замедлив шаг. — Усиленная броня, автономные системы жизнеобеспечения на семьдесят два часа, прямой канал связи с центром управления.

— Надолго? — тихо спросила Мила, глядя на отца, хотя вопрос на самом деле был обращён не к нему.

— Пока опасность не будет снята, госпожа, — коротко ответила Багира, уже находясь в дверном проёме, направляясь к выходу из приёмной.

— Дед, а это по-настоящему? — спросил Макс, посмотрев сперва на потолок, откуда всё ещё, казалось, звучало эхо тревоги, а потом на деда.

— Настоящая тренировка, — ответил вице-адмирал, — а сейчас иди за Багирой и будь мужчиной, присмотри за сестрой.

Алекса же не хотела уходить, она вцепилась в рукав Леры и потянула её на себя, всем своим видом показывая, что тревога тревогой, а фокус, который так не вовремя прервали, всё ещё остаётся незаконченным делом.

— Но дед обещал! — звонко и возмущённо выпалила она. — Он же сказал, что исчезнет насовсем, если досмотреть!

— Доиграем малышка, как только всё уляжется, — вполголоса пообещал вице-адмирал.

— Мила, — Багира впервые за всё время их знакомства обратилась к ней просто по имени, без обычной служебной сдержанности в голосе, — идём.

— А отец? — Мила обернулась и посмотрела на отца.

— Мне нужно быть в центре управления, — ответил вице-адмирал, прежде чем Багира успела ответить за него. — Отправляйтесь в укрытие, я буду с вами держать связь.

Он проводил их взглядом, пока они не скрылись, и только затем позволил себе выдохнуть. Подождал немного и направился в центр управления.

Лифтовая кабина мягко тронулась вниз. Обнаружив, что он находится в лифтовой кабине, он произнёс:

— Искин, продолжай, классификация целей?

— Классификация завершена, вице-адмирал, — на этот раз ответ искина пришёл почти мгновенно — Сигнатуры кораблей соответствуют кораблям класса «Имперский линкор». Три единицы. Опознавательные коды отсутствуют, что само по себе является нарушением протокола идентификации для судов данного класса. По совокупности параметров с вероятностью девяносто два процента, аварская имперская эскадра.

— Дополнительно, — невозмутимо продолжил искин, — расчётное вооружение кораблей данного класса включает батареи главного калибра, способные пробивать штатные щитовые контуры орбитальных станций, а также авиакрылья истребителей сопровождения численностью до тридцати боевых единиц на каждый линкор. Энергетическая сигнатура всех трёх кораблей стабильна, что указывает на полную боеготовность линкоров, а не на аварийный или транзитный режим полёта. Вероятность мирных намерений при подобной конфигурации подхода оцениваю в четыре процента. Рекомендую при планировании обороны исходить из наихудшего сценария.

Вице-адмирал молча кивнул своим мыслям — четыре процента были даже больше, чем он рассчитывал услышать.

— Время до сближения с зоной поражения станции?

— Два часа сорок семь минут при сохранении текущего курса и скорости, вице-адмирал, — ответил искин.

Три линкора. Пускай даже имперских недостаточно для полноценного нападения на боевую станцию флота с её орудийными платформами и защитным периметром. Значит, будут ещё. Он мысленно прикинул: этого времени хватит с большим запасом, чтобы поднять щиты на максимум, привести в готовность орудийные батареи и вывести дежурное звено на перехват. А вот на поддержку рассчитывать не приходиться. Значит, ближайшие часы придётся продержаться тем, что уже есть под рукой.

Двери лифта разошлись с тихим шипением, впуская его в святая святых станции, просторный полукруглый зал центра управления, где ярусами по периметру находились десятки рабочих мест, а в центре над главным тактическим столом, парила объёмная голографическая проекция сектора со станцией и тремя алыми отметками, неумолимо ползущими к ней с окраины экрана.

— Полную боевую готовность станции, — скомандовал он, опускаясь в кресло командующего. — Поднять щиты защитного периметра до максимума, перераспределить энергию со второстепенных контуров на генераторы защитного поля. Дежурное звено истребителей и штурмовиков на вылет. Орудийным батареям боеготовность номер один. И искин, свяжи меня с командованием флота — немедленно!

— Принято, вице-адмирал, — коротко откликнулся искин.

Глава 6

Командный центр станции жил тем особым, приглушённым напряжением, которое возникает только во время боевой тревоги. Тактический стол в центре зала медленно вращал проекцию станции и системы вокруг неё, а вдоль изогнутых стен тянулись ряды кресел операторов, каждое — со своим набором сенсорных панелей, голосовых интерфейсов и аварийных тумблеров под прозрачными защитными крышками, которые никто не открывал уже больше полугода — с самого нападения Теней.

Сам вице-адмирал сидел чуть в стороне от общего строя кресел, в командирском кресле на небольшом возвышении, откуда просматривался весь зал разом. Годы штабной службы приучили его держать спину прямой даже тогда, когда всё тело требовало сгорбиться от усталости, а лицо — спокойным даже тогда, когда внутри всё сжималось от дурных предчувствий. Сегодня было именно так.

— Связь со штабом флота отсутствует, — доложил один из операторов, не оборачиваясь от своей панели, и в голосе его прозвучала едва уловимая нотка растерянности.

Наверняка отрубили сами, — подумал вице-адмирал, откидываясь на спинку кресла ровно настолько, чтобы это не выглядело как расслабленность. Совещаются… Заседают… Думают…

Ага, как же, ехидно подумал он про себя, вспоминая десятки подобных случаев за годы службы, когда штаб предпочитал молчать, оставляя командиров на местах разгребать последствия в одиночку, и появлялся только тогда, когда уже всё было закончено. По большому счёту это было даже хорошо. Никто не отвлекал, а у них там были свои важные дела в столице…

— Искин, отправь им сообщение о появлении в системе кораблей противника и о боевой готовности станции, — произнёс он вслух.

— Сообщение отправлено, — отозвался искин станции. — Пакет зашифрован по стандартному флотскому протоколу и продублирован по резервному каналу. Подтверждение получения ожидается через восемь целых тридесятых секунды с учётом задержки ретрансляции.

— Отследи статус доставки и доложи, когда будет доставлено, — добавил вице-адмирал, хотя прекрасно понимал, что искин сделал бы это и без напоминания.

В этот момент он боковым зрением заметил, что одна из дверей в командный центр открылась, и на пороге появился начальник службы безопасности восьмого флота. Его появление само по себе было нештатным. Здесь он совсем не должен был появляться. И он был совсем не из тех, кто врывается в командный центр во время боевой тревоги без вызова, без предварительного согласования визита с дежурным офицером. За те годы, что вице-адмирал знал его, начальник СБ всегда действовал через протокол, через доклады и заявки, никогда не позволяя себе такой демонстративной внезапности.

Взгляд у него был не встревоженный, а собранный, почти отстранённый, как у разумного, который знает больше, чем имеет право сказать. Китель сидел на нём безупречно, как и всегда, но вице-адмирал успел заметить лёгкую испарину на висках, деталь, которая не вязалась с напускным спокойствием собеседника.

— Отбой тревоги, вице-адмирал, — произнёс он ровным голосом, подойдя к вице-адмиралу, и после этих слов у всей смены на миг замерли руки над панелями, а кто-то из молодых офицеров даже привстал, обернувшись и совершенно не понимая, что здесь происходит. Один из связистов торопливо опустил взгляд обратно к экрану, будто испугавшись, что его сочтут любопытствующим не по чину. — Приказываю снять боевую готовность станции. Немедленно.

Вице-адмирал посмотрел на него, но не шевельнулся. Он сидел неподвижно, глядя на вошедшего с тем спокойным, изучающим выражением, которое за годы штабной службы стало для него второй натурой, с выражением старшего офицера флота, привыкшего взвешивать каждое слово, прежде чем облечь его в приказ.

— При всём уважении, — сказал он наконец, и голос его прозвучал совершенно спокойно, — мне устного распоряжения недостаточно, чтобы я снял боевую готовность станции при неопознанной угрозе на подходе. К тому же ты мне не начальник, и я не обязан выполнять твои приказы.

Что-то дрогнуло в лице начальника СБ, едва заметно, но вице-адмирал за длительные годы совместной службы научился читать это по его лицу не хуже сводок разведки. Раздражение? Или, может, что-то похожее на невольное уважение к упрямству, которого он не ожидал встретить именно сейчас, в разгар тревоги.