INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 7)

— Хорошо, — он вернулся за стол, коснулся сенсорной панели, и на настенном дисплее вспыхнула объёмная карта сектора, испещрённая мигающими точками. Он ткнул в одну точку, приближая изображение, пока звёздная система не развернулась во всех деталях. — Вот здесь находится секретная научная станция. Вернее, находилась. Эскадра под командованием Алекса, включая флагман флота, вышла из гиперпространства именно в этой системе три недели назад, по личному распоряжению императора. Рядом проходит полоса разрушенных систем. Севернее — ничейный сектор, а за ним формально Аварская территория, но вы обе прекрасно знаете, что фактически это давно уже не аварская, а пиратская территория, либо территория Архов, куда ни один разумный в здравом уме не сунется без сопровождения. Южнее переход и захваченная у нас оширцами станция. Система, куда он улетел, весьма обширна и необитаема. В ней повышенный уровень радиации от местного светила, настолько сильный, что долговременное присутствие там возможно только на кораблях с усиленной защитой корпуса, а обычному разумному без скафандра там и суток не продержаться. По последним замерам разведывательных зондов, фон в системе весьма высок и с каждым годом местное светило, судя по донесениям разведки, становится только активнее, потому туда никто и не рвётся несмотря на богатые залежи редких металлов, обнаруженные там и до сих пор толком не разработанные.

— Помню я эту систему, — задумчиво сказала Мила. — Там же должны быть ретрансляторы…

— Именно, — подтвердил он и обвёл пальцем по карте участок из нескольких систем вдоль полосы разрушенных систем, отмечая маленькие мигающие значки станций-буёв, зелёные и тускло-красные вперемежку. — Связь в этих системах поддерживается через сеть буёв-ретрансляторов, спрятанных вдоль полосы, разрушенных систем. Они держат сигнал стабильным на любом расстоянии, компенсируя фоновые помехи от радиации и усиливая слабый сигнал перед следующим прыжком по цепочке, ретранслируя его дальше уже очищенным от шумов. Таких узлов там должно быть шесть, поставленных ещё при прежнем командовании. Сейчас исправно работают, судя по последней диагностике, только четыре. Два вышли из строя ещё год назад, их согласно отчёты зацепило метеоритным потоком, а финансовый отдел так и не выделил средств на восстановление, несмотря на три моих рапорта, поданных ещё весной.

Он посмотрел на Милу, потом на Леру.

— Бюджет, ты сама знаешь, — продолжил он, — всегда сначала уходит на более приоритетные цели, а два неработающих буя в отдалённом секторе, где месяцами никто не летает, приоритетными, увы, не считаются.

— То есть вы просто… не чинили ретрансляторы целый год? — спросила Мила.

— Мила, — вмешалась вдруг Лера, впервые за весь разговор, и оба они повернулись к ней. Голос у неё был тихий, но твёрдый, без малейшей дрожи, тот самый голос, которым она когда-то отдавала команды в машинном отсеке, перекрикивая рёв аварийной сирены. — Дай ему договорить.

Мила бросила на подругу быстрый взгляд, полный смеси благодарности и раздражения, замолчала на секунду, закусив губу, но потом всё же добавила чуть мягче, опустив плечи:

— Продолжай, пап.

Лера, воспользовавшись паузой, тихо опустилась в кресло, увлекая за собой и Милу лёгким движением руки, будто говоря без слов: садиться и вправду пора, стоя ты только сильнее изведёшь себя. Мила подчинилась не сразу, ещё мгновение помедлила, глядя на карту сектора поверх плеча отца, но потом всё же опустилась на краешек кресла.

— При штатной работе даже четырёх узлов сигнал всё равно проходит, — он снова повернулся к карте, где мигали отметки работающих и неработающих буёв, — просто с большой задержкой и с потерей части пакетов данных. Линкор Алекса обязан выходить на связь каждые шесть часов протокольным маячком. Алекс выходил на связь по расписанию весь первый день, минута в минуту, я лично сверялся с журналом дежурного офицера связи. Вы сами с ним общались, помните? Затем, — он помедлил, подбирая слова помягче, хотя мягче они не становились, сколько бы он их ни перебирал, — маячок пропал.

— Пропал совсем? — Мила подалась вперёд, вцепившись пальцами в спинку кресла так, что костяшки побелели окончательно, а голос сорвался почти на писк.

— Совсем. Ни маячка, ни телеметрии, ни аварийного сигнала. Полная тишина по всем известным каналам, будто корабля там никогда и не было, — произнёс он ровно, хотя каждое слово давалось ему тяжелее предыдущего.

— Так отправь туда разведчик, — тут же потребовала она, будто это было самой очевидной вещью на свете.

— Отправил бы, если бы он у меня был, — он развёл руками. — Свободных разведывательных кораблей в секторе сейчас нет, они в патруле на других направлениях, ближайший вернётся не раньше чем через восемь суток.

— Тогда просто отправь туда любой корабль, — не сдавалась Мила.

— И этого я сделать не могу, — признался вице-адмирал, кажется эта фраза, далась ему тяжелее всего сказанного за этот разговор. — Сегодня утром пришёл приказ от командующего флотами собирать все свободные корабли на базе. Ходят упорные слухи о готовящейся войне с аварцами, и штаб требует концентрации сил, а не распыления их по системам, как бы мне ни хотелось поступить иначе.

— И ты, конечно, уже пытался оспорить этот приказ? — уточнила Лера, и в её голосе впервые за разговор прозвучали профессиональные, деловые нотки, будто она снова сидела не в адмиральском кабинете, а в ремонтной мастерской, разбирая очередную неполадку.

— Пытался, — коротко подтвердил он. — Направил рапорт с просьбой сделать исключение хотя бы для одного корвета сопровождения. Ответ пока не пришёл, и, зная скорость, с которой сейчас работает штабной секретариат, раньше завтрашнего утра можно не рассчитывать.

— Завтрашнего утра, — эхом повторила Мила, и в её голосе прозвучала та же горечь, что и минуту назад.

— А если там просто ретранслятор сломался, и с Алексом всё в порядке? — неожиданно спросила Лера, и в её голосе впервые прозвучала нотка надежды.

— Лера, с очень большой вероятностью, скорее всего, так и есть, — ответил вице-адмирал как можно увереннее, стараясь, чтобы голос не выдал того сомнения, что грызло его самого изнутри. — Так что поводов для паники пока нет.

Он сам не был до конца уверен в собственных словах, но произнести вслух что-то менее обнадёживающее сейчас, глядя в лица матерей своих внуков, у него просто не повернулся язык. За долгие годы он научился разделять то, что говорит подчинённым как командующий, и то, что чувствует как отец и дед, но никогда прежде эти две роли не давались ему одновременно так тяжело, как сейчас, здесь, в этом кабинете.

— А чего это вдруг контр-адмирал заинтересовался Алексом? — задумчиво спросила Мила, и он не сразу понял, к чему она клонит, машинально нахмурившись.

— Так, он ведь туда не по личной инициативе полетел, а по заданию флота, и улетел на флагмане флота, — ответил он, слегка удивлённый тем, откуда взялся этот вопрос у дочери.

— Странно… — всё так же задумчиво протянула Мила, глядя куда-то мимо него.

— Что странно, дочь?

— Странно, что он вообще интересуется Алексом. Раньше, когда его ранили, контр-адмирал не проявил к нему ни малейшего интереса. Прилетел вроде для разговора с ним, а как узнал, что произошло, развернулся и сразу же улетел обратно, даже не дождавшись, когда Алекс придёт в сознание. Странно это всё…

— На мой взгляд, ничего странного в этом нет, — возразил ей вице-адмирал, хотя внутри уже начало ворочаться сомнение.

— Просто ты, отец, многого не знаешь, — сказала она с той спокойной уверенностью, что заставила его насторожиться ещё сильнее.

Он внутренне усмехнулся, подумав, что за годы службы привык считать себя одним из наиболее осведомлённых разумных на флоте, и вот теперь собственная дочь походя ставит под сомнение эту уверенность одной короткой фразой, брошенной вскользь.

— Чего именно я не знаю?

— Мне тут шепнули по секрету, что он сильно недолюбливает Алекса.

— Он? Алекса? Мила, ты наверняка что-то путаешь, они ведь даже никогда не встречались, — сказал он дочери, и сам понял, как неубедительно это прозвучало.

— Да нет, пап, ничего я не путаю. Говорят, он боится Алекса, потому что считает, что тот метит на его место.

— Это тебе Алекс сказал такое? — он невольно нахмурился.

— Конечно, нет. Но не у тебя одного есть связи в штабе командования флотами, — она чуть приподняла бровь, явно довольная тем, что застала отца врасплох, и на миг в её глазах даже мелькнуло что-то похожее на прежнюю детскую усмешку.

— По-моему, это полный бред, — сказал он твёрже, чем чувствовал на самом деле, и сам услышал в собственном голосе фальшивую нотку.

— Бред или не бред, а Алексу сам император благоволит, и кое-кто этого сильно боится. Так что он вполне мог организовать что-то там, — тихо, почти шёпотом сказала Мила.

— Ты хоть слышишь себя Мила? — он невольно повысил голос. — Обвинить старшего офицера флота в диверсии против собственного подчинённого — это не шутки, Мила. Такие слова, брошенные не в том месте, могут стоить тебе куда дороже, чем ты думаешь, и не только тебе.

— Я и не собираюсь кричать об этом на каждом углу, пап, — огрызнулась она, но тут же смягчилась, будто испугавшись собственной резкости, и на миг в её взгляде проступило что-то виноватое. — Просто мне не даёт покоя это совпадение. Слишком уж вовремя пропала связь, слишком уж быстро флот потребовал стянуть все корабли к базе.