INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 25)

Они пошли рядом по коридору, чуть впереди своих спутников, — два разумных, которые за годы взаимных переговоров научились разговаривать так, что подчинённые с обеих сторон слышали лишь вежливый, ничего не значащий обмен репликами, тогда как сами они успевали обменяться куда большим. За спиной, чуть слышно, переговаривались помощники и секретари.

— Как он? — спросил Велин негромко, не поворачивая головы, когда они миновали пост караула у входа в жилой сектор. Часовые вытянулись при виде процессии, но взглядов не подняли — здесь, у границы двух юрисдикций, такая слепота была частью протокола не менее строгого, чем сами переговоры.

Грегору не нужно было уточнять, о ком речь.

— Тяжело, но стабильно, — ответил он также тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Насколько мне известно.

— Насколько вам известно, — повторил Велин с той же вежливой интонацией, за которой у него всегда пряталось нечто большее. — А насколько известно главе имперской безопасности?

Грегор ответил не сразу. Вопрос был задан непросто, чтобы быть случайным.

— Об этом, господин посол, — сказал он через секунду, — полагаю, лучше спросить у него самого. Он на станции и, думаю, будет рад встрече.

— Уже здесь? — Велин в ответ чуть-чуть ухмыльнулся. — Три дня, если не ошибаюсь?

Грегор в ответ вновь промолчал. Не потому, что не знал ответа, потому что сам вопрос уже был ответом.

— У вас хорошая разведка, — сказал он вместо этого, позволив себе лёгкую, почти незаметную нотку уважения в голосе.

— У меня хорошая память на детали, — поправил Велин, чуть подняв палец, как делал всегда, когда считал нужным подчеркнуть тонкость различия. — Разведка лишь подтверждает то, что подсказывает опыт. Три дня — достаточный срок, чтобы полностью взять станцию под контроль: провести повторную инвентаризацию станции, продублировать нужные контуры жизнеобеспечения, развернуть собственную сеть постов на всех палубах. Ваш начальник безопасности не любит приезжать вторым, я прав?

Грегор не позволил себе даже тени улыбки, хотя мысленно отметил, насколько формулировка посла совпадала с той, что первой пришла ему самому в голову несколько суток назад, когда он получил доклад о прибытии на станцию Нарта. Хотя отправленный сюда его представитель, появился на станции гораздо раньше главы имперской безопасности. И успел обзавестись за время нахождения здесь нужными знакомствами среди флотских и был прекрасно осведомлен о том, что происходило на станции в последнее время. О чём и информировал Грегора.

— Обеспечение безопасности переговоров — его прямая обязанность, — сказал Грегор, стараясь, чтобы фраза прозвучала как констатация факта, а не как оправдание. — Условие, о котором договаривались наши императоры. Полагаю, ваша охрана удостоверится в этом сама, как только осмотрит сектор, осмотр, насколько я понимаю, у вас уже запланирован на сегодняшний вечер?

— Не сомневаюсь в безопасности сектора, — Велин посмотрел вперёд, туда, где коридор расходился в сторону жилого блока и, отдельным ответвлением, в сторону переговорного сектора. — Меня иногда утешает мысль, что чрезмерная его осторожность не самый худший порок в разумном, отвечающем за жизни стольких разумных. Пусть даже эта осторожность порой выглядит как излишнее рвение.

Они дошли до развилки. Здесь пути расходились: секретари и охрана аварской делегации сворачивали в жилой сектор, а Грегору предстояло вернуться к шлюзу. Для встречи очередного прилетающего со стороны Аварцев.

— До завтра, господин посол, — сказал Грегор, коротко склонив голову.

— До завтра, господин граф, — Велин чуть склонил голову в ответ и добавил, уже почти без прежней лёгкости в голосе: — Надеюсь, что до тех пор ни у одной из сторон не появится повода для новых сюрпризов.

Грегор посмотрел ему вслед, на фигуру, удаляющуюся по коридору, в сопровождении секретарей, и подумал о том, что этот разумный, представленный как техник, ни разу за всю дорогу не произнёс ни слова. Ни разу не поднял взгляда, ни разу не позволил себе ни единого лишнего движения. Такая безупречная, отрепетированная незаметность сама по себе была красноречивей любой реплики.

Он направился обратно к шлюзу, но по пути туда выяснилось, что прилетевшие Аварцы предпочли остаться и переночевать на челноках и только завтра появиться на станции. Было это спланировано заранее или только сейчас так решила Аварская имперская безопасность, сложно было сказать. Так или иначе. Это облегчало ему работу. Он был уже немолод, чтобы встречать и провожать каждого представителя аварской делегации и его сопровождение. А завтра по протоколу это от него уже не требовалось. Их будут встречать представители обоих безопасностей одновременно. Это значило, что у Нарта завтра будет много работы, а точнее, очень много, когда целая толпа одновременно прилетит на станцию.

Он уже направился к себе в каюту. Когда подумал. Почему они остались в тесных каютах на челнока, а не разместились на станции? Бояться провокации с нашей стороны? Решили подождать и посмотреть, что будет с Велином? Они прилетели из столицы империи Авар, а посол из нашей столицы. И они могут знать больше, чем посол? Вряд ли. Посол наверняка неплохо информирован гораздо лучше остальных участвующих в переговорах. Хотя в этом точно есть какая-то задумка. Впрочем, это не моя проблема пускай у Нарта об этом голова болит, и он зашёл в свою каюту.

Незадолго до полуночи в дверь постучали, три коротких, размеренных удара, знакомых Грегору не хуже собственного пульса. Коуэлл, помощник, вошёл без доклада, привилегия, которую Грегор предоставлял только ему. Лицо у Коуэлла было напряжённое, чуть бледное от усталости, он явно провёл вечер не за отдыхом, а за работой, и это читалось в том, как он на секунду прислонился плечом к косяку, прежде чем шагнуть внутрь.

— Есть новости о Лейте? — спросил Грегор, не поднимая головы от бумаг, хотя рука его на мгновение замерла над листом.

— Никаких, — Коуэлл покачал головой, и по тому, как он это сказал, было видно: он ненавидел приносить этот ответ снова и снова не меньше, чем Грегор ненавидел его слышать. Он на секунду отвёл взгляд в сторону, будто эта пауза давала ему время подобрать более мягкие слова для того, что он собирался сказать дальше. — Но есть другое. Аварская делегация прислала уточнённую повестку для завтрашнего утра. Просят добавить в неё пункт, которого не было в предварительной переписке.

— Какой пункт? — Грегор посмотрел в глаза Коуэла.

— Формулировка обтекаемая, — Коуэлл заглянул в планшет, будто сверяясь с точной формулировкой, хотя явно помнил её наизусть: — «Вопрос о происхождении технологий, применявшихся в приграничных инцидентах последних месяцев». Ничего конкретнее.

Грегор отложил планшет и на мгновение прикрыл глаза, обдумывая услышанное.

— Формулировка знакома мне по другому случаю, — добавил он вслух, открывая глаза. — Три года назад, во время спора о таможенных пошлинах, Велин точно так же начинал с невинного «вопроса», прежде чем через месяц превратить его в официальный протест. Тогда мы потеряли два месяца на то, чтобы понять его игру, и это дорого нам обошлось за столом переговоров.

Коуэлл понимающе кивнул, хотя по его лицу было видно, что он слышит эту историю не впервые — Грегор рассказывал её каждому новому секретарю посольства как своего рода предостережение, и Коуэлл давно выучил её едва ли не наизусть.

— Значит, дело не только в границе, — сказал он тихо, скорее себе, чем Коуэллу. — Велин готовит почву для чего-то более серьёзного.

— Может быть, — согласился Коуэлл, осторожно присаживаясь на край кресла, напротив Грегора, будто не был уверен, позволительно ли ему садиться при таком разговоре. — Но пункт сформулирован как вопрос, а не как обвинение. Это хороший знак, если вдуматься. Обвинение вносят в одностороннем порядке. Вопрос лишь предлагают обсудить.

— Или готовят почву так, чтобы обвинение прозвучало из наших собственных уст, а не из аварских, — заметил Грегор. — Велин слишком опытен, чтобы формулировать что-то прямолинейно, если может добиться того же самого обходным путём. Он умеет заставить собеседника самого произнести то слово, которое ему нужно, — так, чтобы потом это слово нельзя было взять назад.

Коуэлл ещё немного постоял в дверях, будто не решаясь произнести что-то ещё, переступил с ноги на ногу и опустил взгляд на планшет в руках, словно проверяя, не забыл ли он чего. Грегор, зная его достаточно давно, чтобы читать подобные паузы без слов, отложил планшет полностью и откинулся на спинку кресла.

— Говори, — сказал он.

— Я взял на себя смелость отправить ещё один запрос по всем доступным каналам о судьбе брата вашего сиятельства, — произнёс Коуэлл, тщательно подбирая слова, явно ожидая, что новость будет принята без восторга. — На этот раз не через официальную сеть станционной связи, а через частный канал, которым они пользовались во время переговоров. Ретрансляция шла через три независимых узла, минуя основной коммуникационный ствол станции, на случай, если основной канал прослушивается. Ответа пока нет. Но сам факт, что канал остался открытым и не заблокирован, притом что все прочие пути к той станции перекрыты, кажется мне достойным внимания.