INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 24)

— А если это они устраивают приманку? — спросил Форт после паузы, наблюдая, как его собственный челнок медленно летит по предписанному только ему коридору подлёта к станции.

Кертис не ответил сразу. На его дисплее, в дальнем углу, разгоралась точка, ещё едва различимая, за пределами уверенного разрешения сенсоров, но уже опознанная системой как группа бортов, летящих с аварской делегацией.

— Тогда мы это тоже узнаем, — сказал он наконец, тихо, почти себе под нос. — Скоро. Отбой связи, маршал.

Связь отключилась. Каждый из двух челноков продолжил свой путь: один с маршалом на борту, другой — с контр-адмиралом.

С другой стороны системы, к главной станции Восьмого флота приближались три борта с аварскими опознавательными знаками, аккуратно выдерживая заданную диспетчером станции скорость сближения.

Велин сидел неподвижно, сложив руки на коленях, поза, которую он выработал за годы полётов на переговоры и которая всегда производила на аварцев странное впечатление то ли усталости, то ли безразличия. На деле она означала прямо противоположное: полную концентрацию, обращённую внутрь, туда, где выстраивались и перепроверялись цепочки возможных сценариев. Он давно понял: чем спокойнее выглядит посол, тем меньше собеседник склонен искать в его словах скрытые ловушки. Спокойствие как инструмент, освоенный не хуже, чем язык дипломатических формул.

Рядом, чуть позади, сидел разумный, которого Велин представил аратанской стороне как «советника по протокольным вопросам» — имя, ничего не значащее для чужих ушей, и функция, придуманная исключительно для документов. На деле этот разумный не имел никакого отношения к протоколу. Он был последним, кто общался с одним аварским псионом перед тем, как тот три месяца назад замолчал навсегда.

Именно поэтому этого разумного не было в списке делегации, переданном официально. Он значился как техник систем связи — формально низшая должность, не заслуживающая отдельного внимания дипломатического протокола, и именно поэтому идеально подходящая для того, чтобы остаться незамеченным среди сотен других имён.

— Волнуетесь? — тихо спросил Велин, не поворачивая головы, продолжая смотреть на разворачивающуюся впереди станцию.

— Нет, — ответил тот, и в голосе его не было ни намёка на позу, лишь ровная, почти механическая уверенность. — Я слушаю.

— Что вы слышите? — Велин чуть склонил голову набок, как делал всегда, когда ответ собеседника интересовал его больше, чем должность самого собеседника.

— Тишину, — ответил разумный. — Она стала ближе. К этой станции.

— Ближе — это плохо или хорошо? — уточнил Велин, зная заранее, что вряд ли получит прямой ответ, но спросить было необходимо.

— Это значит, что здесь есть о чём молчать, — отозвался разумный после паузы, чуть дольше обычной, за время которой он ни разу не моргнул, продолжая смотреть в одну точку где-то за обшивкой салона. — А это, господин посол, само по себе редкость.

Сидевший через проход секретарь делегации, молодой разумный, почти не участвовавший до сих пор в общем разговоре, невольно поёжился при этих словах и торопливо перевёл взгляд на собственный планшет, будто вычитывая там, что-то крайне важное — хотя на самом деле просто не хотел, чтобы кто-то заметил его беспокойство.

Велин ничего не ответил. Он давно перестал спрашивать, что именно означают подобные фразы.

Три борта аварской делегации заняли в предписанный им полётный сектор, а главная станция Восьмого флота ответила им, подтверждая, что готова их принять.

Грегор находился у стыковочного шлюза за семь минут до расчётного времени прибытия, как и требовал протокол, ни минутой раньше, ни минутой позже. За его спиной, чуть поодаль, замерли двое секретарей и церемониальный караул, выстроенный по всем правилам, но без излишней пышности.

По протоколу прилететь сюда должны были другие разумные более высокого ранга, но прилетел он. С одной стороны, Грегор был даже рад этому, они с Велином давно знали и понимали друг друга, и за годы службы между ними установилось нечто вроде осторожного, но настоящего уважения. Но, с другой стороны, Велин был совсем не тем, кто принимал решения у аварцев, и это было плохо.

Один из секретарей Грегора, молодой разумный по имени Айнер, впервые присутствовавший на встрече подобного уровня, украдкой поправил воротник форменного кителя и тут же одёрнул себя, заметив, что старший секретарь рядом стоит совершенно неподвижно. Ладони у Айнера были влажными от волнения, и он украдкой вытер их о спину кителя, надеясь, что этого никто не заметил.

Индикатор над шлюзом сменил цвет с жёлтого на зелёный. Створки шлюза разошлись с тихим, едва слышным шипением выравнивающегося давления.

Велин вышел из переходного шлюза первым, как и полагалось по протоколу главе делегации, задержался на пороге всего на то мгновение, которое требовалось, чтобы обвести взглядом встречающих, и лишь затем шагнул вперёд.

— Господин посол, — произнёс Грегор, делая шаг навстречу и разводя руки в жесте, среднем между приветствием и поклоном — жесте, отработанном годами приёмов подобного рода. — Добро пожаловать на главную станцию Восьмого флота. Империя Аратан рада приветствовать вас и вашу делегацию.

— Господин граф, — Велин слегка склонил голову, ровно настолько, насколько того требовала вежливость между равными. — Не могу сказать, что дорога была короткой. Но приятно видеть знакомое лицо на пороге.

— Дорога никогда не бывает короткой, когда на кону подобные вопросы, — заметил Грегор с лёгкой, почти незаметной улыбкой, которая, впрочем, не коснулась его глаз. — Надеюсь, хотя бы полёт прошёл без неожиданностей.

— Неожиданности начинаются обычно уже после посадки, — отозвался Велин, и в его голосе прозвучало нечто похожее на сухую иронию, за которой оба собеседника прекрасно расслышали не сказанное вслух предупреждение.

— Тогда будем считать, что самое сложное впереди, — парировал Грегор, и в его тоне впервые за весь разговор проскользнуло что-то похожее на искреннюю настороженность, тут же спрятанную за привычную дипломатическую любезность.

Оба понимали, что это не более чем слова, положенные протоколом. И оба, глядя друг на друга, думали об одном и том же: что за плечами разумного, стоящего, напротив, стоит целая империя, ждущая ответа на вопрос, который ни один из них пока не решался задать вслух.

— Позвольте представить мою делегацию, — сказал Велин, чуть отступив в сторону.

Глава 15

За ним, один за другим, из шлюза стали выходить остальные участники делегации. Первым вышел первый секретарь посольства, немолодой аварец. Он вышел, ни на секунду не задержавшись на пороге, ни разу не подняв взгляда на встречающих, и от этого казался либо крайне незначительной фигурой.

Грегор скользнул по нему взглядом, привычным, профессиональным, каким он оценивал каждого нового разумного в делегации противника. Ничего примечательного. Многих из присутствующих он встречал раньше в Аварском посольстве, помнил даже мелкие детали, кто из них участвовал на приёмах в имперском дворце. Он что всё посольство решил притащить сюда? Отметил про себя Грегор. В столице хоть кто-то из них остался?

Он обратил внимание на одного из них, возраст неопределённый, лицо неприметное, поза скованная, как у разумного, непривычного к долгим перелётам, плечи слегка приподняты, движения чуть более осторожные, чем у остальных, уже освоившихся членов аварской делегации. Он быстро нашёл на нейросети список делегации и его должность, должность называется техник систем связи для протокольных вопросов, а держится он так, будто протокол его совершенно не заботит, Грегор отметил про себя, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Мелочи такого рода складывались в память сами собой, за годы службы он научился собирать их, даже не зная заранее, для чего они пригодятся.

Позади Грегора, чуть в стороне от общей группы встречающих, замер малый почётный караул станции, их возглавляли двое офицеров в парадной форме имперского флота, застывшие с механической неподвижностью. Один из них, помоложе, на мгновение скосил глаза в сторону безмолвного техника, и практически сразу вернул взгляд в исходную точку, будто устыдившись собственного любопытства. Грегор заметил это боковым зрением и отметил про себя: даже его собственные разумные чувствовали в этом молчаливом разумном что-то, не укладывающееся в привычные рамки протокольной незначительности.

— Прошу, — сказал Грегор, указывая рукой в сторону внутреннего коридора станции, чуть подсвеченного вдоль потолка ровной синеватой полосой, указывающей направление движения. — Мы подготовили для вашей делегации отдельный сектор проживания, с независимым контуром жизнеобеспечения и отдельным каналом связи с вашим посольством — так, чтобы никто не мог сказать, будто мы держим вас в неведении о происходящем дома. Переговоры назначены на завтрашнее утро, по местному времени. Сегодня отдых с дороги и, если пожелаете, короткая ознакомительная встреча по процедурным вопросам.

— Процедурные вопросы, — Велин лишь слегка улыбнулся. Улыбка не тронула глаз, задержалась на губах ровно столько, сколько требовал этикет, и растаяла. — Это удобное название для многого, господин граф.

— Да, для многого, — согласился с Грегором, не меняя выражения лица.