INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 23)

Восемь разумных из списка занимали должности, исключавшие контакт с аварской стороной в принципе, по крайней мере, официально, но он их не исключал из списка без дополнительной проверки, потому что именно за этим словом «исключающие» чаще всего и прятались самые интересные исключения. Оставалось одиннадцать имён, каждое из которых требовало проверки настолько деликатной, что её нельзя было доверить никому, кроме него самого.

Глава 14

Император велел найти виновного, даже если тот окажется неудобным. Глава имперской безопасности отметил про себя, что и сам он входил в число одиннадцати. Формально это делало расследование в некотором смысле расследованием самого себя — обстоятельство, которое он не собирался озвучивать вслух, но и не собирался игнорировать для императора.

Он сидел в гордом одиночестве, в кресле адмирала в центре управления станцией. Кресло было слишком широким для его фигуры, но он давно перестал обращать на это внимание, так же, как перестал обращать внимание на холодный свет консолей.

Он оторвал взгляд от планшета, когда на тактическом экране одна за другой начали загораться отметки прибывающих бортов малого имперского совета. Как со стороны империи Аратан, так и со стороны Аварской империи. Появляющиеся борты, выходящие в системе со стороны империи Аратан, смело направлялись к станции, а значки челноков и кораблей с представителями империи Авар совсем не спешили к станции. Все они направлялись под прикрытие своей имперской эскадры, находящейся в системе, которой по предварительной договорённости было разрешено прилететь и находиться в системе на время переговоров, но было запрещено приближаться к боевой станции.

Сейчас эти корабли аварской эскадры держались на безопасном расстоянии от станции, там, где орудия станции не могли их достать — точно на границе их досягаемости, вычисленной, как он подозревал, с помощью информации, которая у них в службе называлась тактично — утечкой.

Начальник имперской безопасности просмотрел список и названия челноков, а также список тех, кто должен был на них прилететь. Ему это уже давно не нравилось. Аварцы решили прилететь на переговоры далеко не первым составом влиятельных лиц империи. Хотя со стороны Аратана император ни для кого не сделал исключений. Весь малый совет императора должен был прибыть на станцию лично. А вот аварской стороне было позволено императором Аратана выставить на переговоры даже не первых заместителей. Если со стороны Аратана делегацию на переговорах лично представлял глава дипломатической службы империи, то аварцы прислали не то что главу дипломатической службы империи Авар, и даже не одного из его заместителей. Сославшись на то, что они очень заняты, они прислали на переговоры их посла в империи Аратан! Это было то же самое, что против маршала империи выставили какого-то самого заурядного генерала. Впрочем, они, можно сказать, практически так и поступили: не прислали на переговоры ни одного главы ведомства, в лучшем случае — одного из заместителей главы ведомства. Но при этом привезли с собой больше тысячи разнообразных любовниц, массажисток и массажистов, косметологов, модельеров и ещё много кого, кому было совсем не место на этих переговорах.

Проверить всю эту прилетающую толпу он просто не мог. Поэтому настойчиво предлагал не пускать всю эту экзотическую публику на станцию. Мало того, многие из них были рабами, и империя Авар затребовала, чтобы им гарантировали возвращение в империю Авар. И император согласился на всё это. Хотя он, как глава имперской безопасности, был категорически против, но император сказал: пускай тащат на станцию кого хотят, и он не позволит сорвать переговоры из-за десятка любовников и любовниц, которых им захотелось притащить на станцию.

Глава имперской безопасности предлагал тогда сократить их количество минимум вдвое, но и здесь император оказался непреклонен. Всё это обеспечивало его огромным объёмом работы на время всех переговоров, потому что требовалось обеспечить безопасность всем им, а аварская сторона наверняка готовила провокацию, и не одну.

Он невольно вспомнил переговоры пятилетней давности на нейтральной станции, когда точно такая же «свита» из полусотни якобы безобидных гостей едва не сорвала подписание торгового соглашения: один из «массажистов» тогда пронёс на станции миниатюрную взрывчатку, спрятанную в протезе руки, и до сих пор доподлинно неизвестно, кого он тогда собрался взорвать. Взорвал только себя. С тех пор глава имперской безопасности проверял каждую делегацию так, будто в ней прятался диверсант, и почти всегда оказывался прав хотя бы отчасти.

Сейчас именно такая толпа и прилетела в систему. А челноков с теми, кто действительно должен был участвовать в переговорах, не было — за исключением челнока посла Авара в Аратане, который прилетел в систему из столицы империи вместе с челноками малого имперского совета. Впрочем, совсем недавно выяснилась ещё одна проблема. Малый имперский совет решил проявить инициативу и, по принципу «им можно, а мы что, хуже?», решил прихватить с собой ничуть не меньший состав. Разумеется, никто из совета не поставил его в известность раньше. Поставили в известность только сейчас.

— Господин начальник, — раздался осторожный голос дежурного офицера им местного флотского СБ, стоявшего у соседнего кресла уже добрых пять минут и явно не решавшегося прервать размышления нового начальства. — Список пассажиров третьего аварского борта обновлён. Плюс сорок два разумных сверх заявленного.

— Сорок два, — повторил начальник имперской безопасности без всякого выражения на лице и не отрывая взгляда от экрана. — Вчера было плюс двадцать семь. Они что, набирают свиту прямо в полёте?

— Никак нет, господин начальник. Видимо… — замялся дежурный офицер, явно подбирая формулировку понейтральнее, — видимо, просто не все были внесены в изначальный список.

— Или они зайцами проскочили к ним на борт, — сухо и задумчиво заметил начальник, и дежурный офицер счёл за лучшее промолчать, торопливо кивнув и отступив на шаг назад.

Глава имперской безопасности уже понимал, что все эти переговоры готовятся превратиться в мерение тем, у кого любовница краше и лучше. По крайней мере, всё к этому шло. Он тяжело вздохнул, понимая, что приказ императора отменить не может и запретить этой публике появиться на станции тоже не может, но решил, что требуется жёстко изолировать одних от других: развести потоки прибывающих по разным стыковочным зонам, развернуть дополнительные посты, и всю эту сопровождающую публику держать отдельно, куда у переговорщиков не будет доступа без его личного разрешения.

Маршал Форт и контр-адмирал Кертис летели разными бортами, каждый на своём челноке, как и остальные члены малого совета, но, едва выйдя из гиперпространства, вышли на связь друг с другом по защищённому каналу, тут же продолжили разговор, начатый ещё накануне вылета из столицы.

— Мне не нравится площадка, — сказал Форт, когда станция стала хорошо видна на его экране. Он сидел в командирском кресле шаттла. — Мерф на этой станции, а он наш козырь, и переговоры на этой же станции превращают это козырь в мишень.

— Или в приманку, — заметил Кертис со своего борта, не отрываясь от тактического дисплея, где отображалось расположение кораблей его эскорта: аккуратные строчки координат, обновлявшиеся каждые несколько секунд, постоянно ползли по краю экрана. Он говорил негромко, почти лениво, но пальцы его при этом методично пробегали по сенсорной панели, перепроверяя данные. — Смотря с какой стороны считать.

— Приманка для кого? — спросил Форт. Он никогда не любил, когда собеседник отвечал загадками, и в его голосе прозвучало едва сдерживаемое раздражение.

— Вот это, маршал, я и собираюсь выяснить в ближайшие сутки, — голос Кертиса звучал спокойно, но Форт достаточно давно знал его, чтобы различить в этом спокойствии нотки волнения. Кертис больше сорока лет прослужил во флоте и давно перестал делить ситуации на хорошие и плохие — только на понятные и непонятные. Эта относилась ко второй категории, и именно это ему не нравилось ему больше всего.

— Столько лет службы, а ты всё ещё говоришь загадками, — проворчал Форт, но в его тоне не было настоящего раздражения — скорее старая привычка подкалывать друг друга, оставшаяся с тех времён. Тогда Кертис точно так же тянул с ответом, пока не убеждался в каждой цифре, и точно так же оказывался прав чаще, чем хотелось бы Форту признавать. Ведь он начинал и служил на флоте аналитиком. Хорошим аналитиком, который быстро продвигался по служебной лестнице.

— Загадки — это когда нет данных, — отозвался Кертис. — У меня их достаточно, просто они пока не складываются в картину, которую я готов озвучить вслух. Ты бы предпочёл, чтобы я гадал?

— Я бы предпочёл, чтобы Мерф сидел на другой станции, а ещё лучше вообще в другой системе, — сказал Форт после короткой паузы. — Но нас с тобой об этом не спрашивали.

— Не переживай, всё учтено, никуда он не денется со станции, — бросил Кертис и вновь уткнулся взглядом в данные на экране.

Три эскадры Восьмого флота уже были собраны и находились на краю соседней системы, незаметно для стороннего наблюдателя, все корабли находились в готовности к прыжку. Кертис лично утвердил позицию каждого корабля ещё до вылета из столицы. Не потому, что не доверял приказу императора о мирных переговорах, а потому, что годы службы приучили его к простому правилу: доверяй приказам, но держи флот готовым к бою.