INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 19)

Кри, задавший первый вопрос, сел не в кресло, а прямо на край стола, будто мебель для его расы была скорее ориентиром, чем предметом со строго определённым назначением. Стол под ним едва заметно скрипнул. Второй кри остался стоять у двери, там же, где всё ещё маячил начальник СБ флота, старательно делавший вид, что его тут вовсе нет, хотя выдавала его самая обыкновенная для разумных деталь, едва заметная испарина, выступившая на лбу, несмотря на прохладу в каюте. Он, как и сопровождавшие его офицеры местного СБ, теперь замерли на месте и, похоже, находились под полным контролем и не помышляли о том, чтобы под любым предлогом покинуть каюту вице-адмирала.

— Расскажите мне о вашем зяте, — произнёс сидящий кри, склонив набок то, что у них с большой натяжкой можно назвать головой, отчего складки его накидки колыхнулись, будто по ним прошла лёгкая рябь.

Вице-адмирал моргнул, не сразу поняв, о чём его спрашивают. Вопрос был настолько далёк от ожидаемого разговора об обысках, о его отстранении, что он на секунду даже растерялся, и эта растерянность, судя по всему, не укрылась от кри.

— О ком? — уточнил он, стараясь выиграть хотя бы пару секунд.

— Об Алексе Мерфе, — терпеливо повторил кри, и в его ровном, лишённом интонаций голосе не было ни капли раздражения, только какая-то отстранённая методичность, будто он зачитывал пункт из протокола. — Муж вашей дочери. Или, если быть точным, в терминологии вашего вида, — добавил он с той же шипящей интонацией.

— Не понимаю вас? — переспросил вице-адмирал, и на этот раз голос его прозвучал куда менее уверено, чем ему хотелось бы.

— Вы прекрасно знаете, что он жив, — сказал кри без всякого нажима, констатируя факт, а не обвиняя, и от этого спокойствия слова резали больнее любого крика. — Мы бы хотели узнать, что вам известно о его деятельности на этой станции за месяц до его официальной гибели… Тогда…

— Я не знаю ничего, меня тогда здесь не было, — быстро сказал вице-адмирал, и это было правдой, хотя и прозвучало как-то слишком поспешно даже для него самого.

Кри склонил голову в другую сторону, что это означало у его расы, вице-адмирал не понимал, но, судя по всему, этот жест означал нечто иное, чем у разумных его собственного вида, потому что стоявший у двери товарищ издал короткий шипящий звук, похожий на сдержанный вздох. Начальник СБ флота при этом звуке дёрнулся всем телом, будто по нему прошёл слабый разряд тока, и вице-адмирал отметил про себя, что начальник СБ флота, привыкший допрашивать других, сейчас явно чувствует себя куда менее уверено, чем за все годы их совместной службы.

— Тогда, полагаю, вы также не знаете, что незадолго до исчезновения ваш зять имел доступ к архивам имперской безопасности, — произнёс кри. — Причём дважды. Оба раза его запрос отклонили, но система фиксирует это в логах допуска с точностью до секунды, вице-адмирал, и мы эти логи видели. На третий раз он получил доступ. И мы бы хотели узнать, как он это сделал.

— Спросите у имперской безопасности, — вице-адмирал посмотрел на начальника СБ флота, но тот старательно молчал, глядя в пол, будто разговор его вовсе не касался. — Я офицер флота, и тогда я участвовал в боевой операции и командовал кораблями, а не занимался архивами.

— Мы спрашивали, — ответил кри, и в его голосе, кажется, впервые за весь разговор проскользнуло что-то похожее на терпеливое утомление. — Нам не ответили. Точнее, — он сделал крохотную паузу, будто подбирая слово, — из чужого, не до конца освоенного языка, — нам ответили неправдой. А мы, вице-адмирал, довольно хорошо чувствуем, когда нам лгут.

По каюте снова прошёл тот самый холод, который вице-адмирал уже ощутил однажды за этот вечер, не физический, а какой-то другой, идущий не от климат-контроля, а будто прямо из глубины черепа, из той его части, что отвечает за самые древние, иррациональные страхи, унаследованные ещё от диких предков, привыкших опасаться темноты и того, что в ней прячется.

— Три года назад, — продолжил кри, и голос его при этом не изменился, оставаясь всё той же ровной, лишённой окраски константой, — ваш зять покинул станцию Цзянь на разведывательном боте без разрешения командования, вышел на связь с неопознанным судном в системе, объявленной нейтральной, и исчез. После чего официально был признан погибшим при невыясненных обстоятельствах. Империя быстро закрыла это дело. Всего за одиннадцать часов, вице-адмирал, на дело, которое по всем стандартам должно было расследоваться, с полным анализом бортовых журналов разведывательного бота, которые, к слову, оказались стёрты подчистую, именно стёрты, аккуратно, профессионально, будто кто-то точно знал, что и где нужно стирать.

— К чему вы клоните?

— К тому, что кто-то очень хотел, чтобы это дело закрыли быстро, — ответил кри, и в его тоне прозвучала едва уловимая жёсткость, которой не было прежде. — Сейчас ваш зять находится в лечебной капсуле на этой станции, в двух палубах отсюда, подключённый к системе жизнеобеспечения, показатели которой медицинский персонал станции описывает в отчётах как «нестабильные, но не критические», и мы бы очень хотели знать, что именно он сделал на станции Цзянь.

— Он ведь жив? — тихо ответил вице-адмирал, чувствуя, как следующие слова застревают у него в горле. — Вот у него и спрашивайте.

— Да, он жив, — подтвердил кри. — И он весьма серьёзно интересует определённые круги, не только имперскую безопасность, но и некоторые силы, значительно старше вашей империи.

— О ком это ты? О древних? — вырвалось у вице-адмирала, прежде чем он успел подумать, стоит ли это говорить вслух, и по спине его вновь пробежал холодок, куда более осязаемый, чем всё, что он испытал за этот вечер прежде.

— Откуда вам знакомо это слово? — спросил сидящий кри, и впервые за весь разговор в его ровном голосе прозвучало что-то похожее на настоящий, неподдельный интерес, а второй кри у двери едва заметно подался вперёд, будто и он тоже ждал ответа не меньшим напряжением.

Глава 12

Вице-адмирал открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент станцию тряхнуло несильно, но ощутимо, где-то недалеко, в глубине станции, что-то взорвалось. Пол под ногами едва заметно дрогнул, зазвенели забытые на столе кружки внуков, и на миг вице-адмиралу показалось, что взрывная волна прошла где-то совсем рядом.

Ручной искин на запястье начальника СБ флота вспыхнул тревожным цветом, и тот, впервые с начала допроса, поднял взгляд от пола и посмотрел на ручной искин.

Вот началось, подумал про себя вице-адмирал, а я ведь подозревал, что они нападут. Он попытался связаться с флотским искином, чтобы выяснить, что произошло, но быстро выяснилось, что все его коды доступа аннулированы и он не может не то что подключиться к станционному искину, но зайти на местный форум, чтобы прочитать там о том, что происходит на станции.

В каюте тревожно замигали сирены оранжевым цветом. Это говорило, что на станции тревога, но не боевая тревога первого уровня, а они явно побоялись объявить такую и объявили лишь локальную. Наверно всё ещё боятся не договориться с Аварцами, — ехидно подумал вице-адмирал. Интересно, что им те такого пообещали? Впрочем, я отстранён, и теперь это совсем не моя проблема.

— Тревога первого уровня, — произнёс глухо начальник СБ флота, и в его голосе, обычно спокойном, прозвучала нотка удивления. — В медицинском отсеке.

Оба кри одновременно поднялись чрезвычайно быстро для существ, ещё секунду назад казавшихся неспешными, почти сонными.

— Мы продолжим этот разговор позже, вице-адмирал, — сказал сидящий кри, уже направляясь к двери длинными, летящими шагами, от которых полы его одеяния колыхались, точно живые, и казалось, что он парит над поверхностью. — А сейчас можете начинать молиться, если у вашего вида имеется такая привычка, чтобы ваш зять пережил следующие десять минут, — сказал он практически у выхода.

Дверь каюты разъехалась, прежде чем он договорил, и оба кри исчезли в коридоре с той же неестественно стремительной, почти скользящей походкой, с какой поднялись со стола, будто на их тела вовсе не действовала искусственная гравитация, и они совсем не стеснены в движениях. Вице-адмирал остался сидеть посреди каюты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а колени всё ещё предательски слабы, точно из них разом вынули кости.

— Постой! — крикнул вице адмирал ему вслед и даже выскочил за ним в коридор, но не сумел сделать это достаточно быстро, и коридор уже оказался пуст, и только отголосок его собственного голоса понёсся им вслед.

— Что это сейчас было? — спросил он у начальника СБ, который по-прежнему статуей стоял на месте, рядом с входом в его каюту. Как и остальные сбшники, пришедшие вместе с ним.

— Идём, — коротко сказал начальник СБ флота, посмотрев ему прямо в глаза — и в этом коротком взгляде вице-адмирал прочёл то ли сочувствие, то ли страх, а может, и то и другое одновременно. — Медсекция в трёх палубах отсюда. Если поторопимся, успеем. Он с трудом сделал один шаг, но потом ему стало проще шагать, и он сильно ускорился, видимо, не желая оставаться в этой каюте ни секундой больше.

— Успеем куда? — вице-адмирал уже шагнул за ним следом, не дожидаясь ответа. Он совершенно не понимал, что происходит и зачем им нужно в медсекцию. Когда этот кри сказал про Алекса, он вначале заволновался, но потом вспомнил, что тот наверняка находиться в лечебном центре СБ под надёжной охраной, и решил, что этот шипящий, немного не в себе. Хотя почему немного? Да там было совсем не немного. И только такой, как он, мог спрашивать его о том, что здесь происходило, когда он в это время находился в спасательной капсуле и никак не мог знать того, о чём они его спрашивали.