INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 18)

Глава 11

Планшет с личными записями исчез со стола. В нём не было ничего важного, ничего, что могло бы всерьёз заинтересовать имперскую безопасность. Но вице-адмиралу было жаль тех сборников музыки, что нравились ему, музыкальных записей, которые он собирал долгие годы. Надежды, что его планшет вновь вернётся к нему, было откровенно мало.

Одно из существ, проводивших обыск, обернулось на звук его шагов. Двигалось оно неестественно плавно, будто под тяжёлой, маслянисто отсвечивающей накидкой не было костей в привычном смысле этого слова, только что-то текучее, перетекающее из одной позы в другую без промежуточных движений, свойственных живым организмам с жёстким скелетом. Вице-адмиралу, повидавшему на своём веку немало разумных, самых разных форм, прежде не доводилось видеть ничего подобного.

— Переодеться вам ещё дадут, — произнёс кри ровным, лишённым каких-либо эмоций голосом, похоже, характерным для всей его расы. — Но сначала я хотел бы задать несколько вопросов, пока мы одни, — добавил он, и последнее слово вышло у него с еле слышным свистящим призвуком, будто воздух проходил сквозь узкую щель, а не через привычную гортань. Второй кри, застывший у двери неподвижным изваянием, чуть склонил голову набок, словно прислушивался не столько к словам, сколько к тому, что стояло за ними.

— Одни? — вице-адмирал бросил быстрый взгляд на начальника СБ флота, застывшего у двери с видом того, кому очень хочется оказаться где угодно, только не здесь. — Разве он не с вами?

— Он тоже под подозрением, — незнакомец не стал ничего скрывать, и в этой прямоте было что-то обезоруживающее. — Как и вы. Как и ещё двенадцать разумных на этой станции. Присядьте.

Начальник СБ при этих словах едва заметно вздрогнул, и вице-адмирал впервые за вечер поймал в его лице что-то похожее на настоящий страх, а не привычную для сб-шника сдержанность, именно страх разумного, который вдруг понял, что список подозреваемых куда шире, чем ему казалось ещё час назад.

Вице-адмирал не сдвинулся с места. Что-то в нём, гордость, или упрямство, а скорее просто накопившаяся за годы службы злость, не позволяло сесть по первому требованию этих шипящих. Плевать он на них хотел. Плечи его остались расправлены, хотя он отдавал себе отчёт, что эти две твари могут прикончить его в доли секунды, не сходя с места, не издав ни звука.

Ему вспомнилась его далёкая молодость: тогда он, совсем молодым лейтенантом, только выпустившимся из флотской учебки, попал служить на крейсер. Он помнил тот день до мелочей: запах свежевыкрашенного металла, то, как старпом с непроницаемым лицом зачитывал список назначений перед строем. Ему было непонятно до сих пор, почему из двух десятков кораблей в той системе капитан крейсера тогда выбрал именно его, вчерашнего курсанта без единой боевой отметки в личном деле и отравил на осмотр этого корабля. Наверняка здесь не обошлось без влияния этого шипящего. Спустя годы он был почти уверен в этом, хотя доказать не мог бы никогда. Он тогда не слышал о них ровным счётом ничего. Да и сейчас все данные о них были засекречены особым грифом секретности, который сам по себе внушал много опасений.

И тогда, когда они обнаружили одного из шипящих на борту корабля, он не знал, кто вообще находится в стазис-капсуле, обнаруженной абордажной командой при досмотре захваченного ими контрабандистского судна. Стандартная процедура досмотра предполагала сканирование груза на предмет запрещённых веществ и оружия, но капсула с биометрическим замком, реагирующим на генетический код, вызывала много вопросов: ни серийный номер, ни модель, ни производитель не значились ни в одном справочнике подобного оборудования, будто капсулу собрали из деталей, которых официально не существовало. Техник, попытавшийся вскрыть её вручную, остался без нового технического дроида, когда сработала защитная система капсулы. Короткий разряд, оплавивший все манипуляторы дроида до бесформенного слитка металла прямо на глазах у изумлённой команды. Вскрыть её удалось уже на базе флота, силами целой инженерной группы, и уже после они выяснили, что внутри находится представитель планеты Криган. Где находится эта планета, какие ксеносы её населяют, он тогда не знал совершенно ничего.

Всё, что он сейчас знал о них, он узнал от биолога, которого прислали к ним для изучения этого Кри, — так называлась эта раса. Они, как оказалось, проживали всего на одной планете, которую нашли совершенно случайно где-то в глубинах необжитого космоса, и до сих пор данные об этой планете были засекречены. Мало того что высадка на неё грозила серьёзным сроком по указу императора, да и сами представители расы Кри были совсем не гостеприимны. Они убивали всех, кто рискнул высадиться на их территорию, и, учитывая, что все они были сильными псионами, делали это быстро и безболезненно: жертвам, по свидетельствам экспедиций, отправленных к ним для изучения, просто останавливали сердце, будто по щелчку невидимого переключателя, без единого крика.

Биолог, рассматривая отбитого ими у контрабандистов представителя расы Кри через смотровое окно карантинного бокса, тогда сказал ему, понизив голос, словно опасаясь, что тот их подслушивает даже сквозь бронестекло: надо быть совсем больным на голову, чтобы рискнуть и спуститься к ним на планету. Из трёх отправленных к ним экспедиций не вернулся ни один учёный, но биолог, ещё раз взглянув на пленника, тогда заинтересовался не самим Кри, а теми, у кого они его отбили.

Вот только капитан того корабля и все, кто знал об этом необычном грузе, оказали сопротивление при задержании и были ликвидированы силами абордажной группы. А оставшиеся в живых сообщили, что этот ящик им передали в одной пустующей системе, координаты которой они то ли забыли, то ли не решались назвать, то ли просто не знали. Что внутри ящика, они не знали и никогда прежде не видели представителя Кри.

Вице-адмирал вспомнил его фасеточные глаза, тускло отсвечивавшие даже в приглушённом свете карантинного бокса, будто в самой их глубине теплился собственный, неяркий источник света, и четыре длинные верхние конечности, заканчивающиеся острыми как бритва, когтями, сложенные тогда в неподвижности сна или чего-то похожего на сон. Он подумал тогда, что этот ксенос явно не вегетарианец, и его аж передёрнуло от этой мысли, застрявшей в памяти на долгие годы. Видимо, оба ксеноса, стоявшие сейчас перед ним, прочли его мысли и разом повернулись к нему, от которого по коже пробежал новый холодок, и он понял, что надо быть осторожнее с мыслями, и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем ему казалось изнутри:

— Вы отстранили меня от командования флотом. Отправили со станции мою дочь и внуков, даже не сказав куда. Теперь обыскиваете мою каюту и хотите, чтобы я спокойно сел и отвечал на вопросы, — проговорил он, чувствуя, как каждое слово даётся ему тяжелее предыдущего. — Простите, но сначала я хочу понять, в чём меня обвиняют.

— Ни в чём, — ответил незнакомец, слегка прошипев, что вице-адмирал счёл по непонятной причине усмешкой, но в этой усмешке не было и тени веселья, скорее какая-то холодная, профессиональная отстранённость. — Пока, — добавил кри после паузы. — Речь не о вас лично, вице-адмирал. Всплыли новые сведения. И они меняют картину произошедшего с точностью до наоборот.

Вице-адмирал посмотрел на ксеноса внимательнее, чем позволял себе прежде. Они были одеты в какие-то странные накидки из плотной, будто маслянисто отсвечивающей ткани, которые скрывали не только их лица, но и фигуры целиком, оставляя открытыми лишь узкие прорези там, где, по всей видимости, полагалось быть органам чувств. Вице-адмирал вновь вспомнил то, что у них с большим трудом можно было назвать головой, и его передёрнуло от этих воспоминаний, тем более что сейчас перед ним стояли не смутные образы из архивной записи, а живые, дышащие существа, если это слово вообще было применимо к этим созданиям.

В ответ по каюте будто прошёл холод, настоящий, физически ощутимый, хотя климат-контроль работал исправно и панель на переборке продолжала невозмутимо показывать привычные двадцать два градуса. Начальник СБ у двери непроизвольно передёрнул плечами, будто и его тоже коснулось это ощущение, и на мгновение перевёл взгляд с кри на вице-адмирала и это был почти умоляющий взгляд разумного, который хочет сказать «я тут ни при чём», но не решается произнести это вслух.

Вице-адмирал медленно опустился в своё кресло у стола, и ноги его в этот момент были благодарны за возможность сесть, потому что неожиданно для него самого ослабли, будто из них разом выкачали всю силу. Он вспомнил, что через несколько лет судьба вновь свела его с тем биологом на каком-то невзрачном пересадочной станции, и тот, в баре влив в себя пару кружек, пожаловался ему, что того ксеноса у него забрала имперская безопасность. Забрала внезапно, ночью, без каких-то объяснений, оставив в лаборатории лишь пустую капсулу и ордер на изъятие всех документов, связанных с ним.

Поэтому, увидев кри у себя в каюте сейчас, он был совсем не удивлён. Он попытался вспомнить, что тогда ему ещё рассказывал биолог про эту расу. А рассказывал тот немало, но прошедшие годы почти всё уже стёрли из его памяти. Единственное, что он вспомнил отчётливо, — что эти Кри выводились из яиц и что они очень древние. Биолог тогда, понизив голос почти до шёпота, предположил, что их создали Древние. На этом заканчивалось всё, что вице-адмирал ещё помнил.