INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 16)

Хотя внутри у него всё восставало против этих слов, но он сказал:

— Щиты не поднимать — это будет прямым нарушением приказа, а я не намерен давать третьему заместителю командующего флотами повод обвинить станцию в срыве протокола. Но дежурным звеньям истребителей — готовность к немедленному вылету. Это не является его нарушением. Проследите за этим лично, флаг-полковник, и доложите, как только пилоты займут места в кабинах.

— Есть, вице-адмирал, — с явным одобрением откликнулся тот, и в его голосе впервые за время, прошедшее после приказа, прозвучало что-то похожее на прежнюю уверенность; он уже успел повернуться в сторону поста связи, чтобы отдать приказ, но задумался и, обернувшись через плечо, спросил: — Разрешите уточнить, командующий: пилотам сообщать причину повышенной готовности, или ограничиться формальным приказом?

— Ограничьтесь приказом, — не задумываясь, ответил вице-адмирал. — Меньше разговоров, лучше для дела. Незачем сеять панику раньше времени. Пилоты должны быть собранными.

— Понял вас, — кивнул флаг-полковник.

— И ещё, — искин, выведи мне полный список всех, кто числится в списках делегации, прилетающих с Авара, что посетят нашу станцию. Всех полностью. Вместе со статусом, рангом и должностью каждого разумного.

— Выполняю, — тут же откликнулся искин.

Голограмма над столом на мгновение подёрнулась лёгкой рябью, будто по глади воды прошла невидимая волна, и вместо тактической схемы системы возникли длинные колонки имён, званий и должностей, крупный, разборчивый шрифт позволял свободно читать данные даже с того расстояния, на котором находился вице-адмирал. Список оказался куда длиннее, чем вице-адмирал ожидал увидеть. Столько разумных для рядовой протокольной миссии? Он насчитал сразу не один десяток строк, а список не перевалил и половину. И вместе с ними прилетала целая армия сопровождающих, ассистентов, массажистов, охраны, советников по протоколу, переводчиков, референтов по военным и торговым вопросам. Он пробежался взглядом по строчкам и остановился на одной записи.

Имя, стоявшее первым в списке, ему решительно ничего не говорило, незнакомое, чуждое слуху сочетание слогов, одно из тех, что язык сломаешь с непривычки выговорить. Зато должность, указанная строкой ниже, заставила его на мгновение забыть разом о многом. Он замер, глядя на эти несколько слов.

— Флаг-полковник, — произнёс он, и голос его прозвучал глуше, чем ему бы хотелось, — отмените всё, что я только что говорил про готовность дежурного звена.

— Вице-адмирал? — тот повернул голову в сторону вице-адмирала, и в глазах его мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с тревогой, а рука, уже потянувшаяся было к панели связи, замерла на полпути.

— Пусть все будут в готовности к немедленному вылету, и прямо сейчас, — вице-адмирал не отрывал взгляда от голограммы. — И искин, вызови ко мне начальника СБ. Срочно.

— Вызываю, — коротко подтвердил искин, и где-то в глубине боевого центра тихо пискнул сигнал экстренного вызова, отправленный на личный канал начальника службы безопасности станции, а на одном из вспомогательных экранов замигал жёлтый индикатор ожидания ответа.

Он ещё раз медленно перечитал должность и отчётливо понял: у него вновь разгорается то самое скверное предчувствие, которое до этой минуты он списывал на усталость тяжёлого дня. Вокруг него дежурная смена, не понимая причины внезапной перемены в настроении командующего, обменивалась настороженными взглядами, кто-то из операторов даже привстал со своего места, будто собираясь подойти и спросить напрямую, но так и не решился, а самый молодой лейтенант тактического поста снова заметно побледнел, теперь уже не скрывая тревоги, но никто так и не решался задать вопрос вслух.

Впрочем, вице-адмирал задал этот вопрос себе сам.

Да, когда же, наконец, закончится этот тяжёлый день?

Глава 10

Он только подумал о том, что этого не может быть, когда в центре управления станции с шипением разошлись автоматические двери, и на пороге, появился начальник СБ восьмого флота. Появился он вновь совсем не один. С начальником СБ находился тот, кого вице-адмирал совсем не хотел видеть никогда больше. Фигура, двигавшаяся с той расчётливой, почти механической плавностью, которую вице-адмирал не спутал бы ни с чьей другой. Взглянув на него, вице-адмирал даже немного позавидовал Алексу: тому, по крайней мере, сейчас было всё равно, он находился в капсуле.

Эта личность была ему хорошо знакома. И ещё раз встречаться с ним вице-адмирал не хотел от слова совсем.

В его памяти были всё ещё свежи те допросы — долгие, изматывающие, шедшие сутками напролёт, которым он подвергался после того, как вернулся вместе с Алексом из той всеми проклятой системы, где был назначен обмен. Он до сих пор иногда просыпался среди ночи, будто снова оказавшись в том тесном кабинете без окон, под ярким, режущим глаза светом, за металлическим столом, привинченным к полу, слушая один и тот же вопрос, звучавший то мягче, то жёстче, но неизменно требовавший одного и того же ответа, которого у него просто не было. Он помнил, как за спиной у дознавателя неподвижно стоял охранник, помнил металлический привкус остывшего напитка, который ему изредка приносили — то ли из вежливости, то ли для того, чтобы продлить пытку.

Именно этот разумный, стоявший сейчас в дверях командного центра, сообщил вице-адмиралу о гибели Алекса, короткой, сухой фразой, без единой нотки сочувствия, а в итоге всё оказалось совсем не так, как он тогда сказал.

Никто после этого даже не подумал извиниться перед ним за недели допросов, за бессонные ночи, за подозрения, которые он читал в глазах у собственных подчинённых ещё месяцы спустя. Он и сейчас не до конца понимал, чего именно от него тогда добивались — то ли признания, которого не существовало, то ли просто хотели сломать его на всякий случай, чтобы знать, что его сломать можно.

Поэтому, только увидев, что в командный центр зашёл тот, кто командовал этими пытками, вице-адмирал невольно поёжился и почувствовал, как под мундиром неприятно похолодела спина, а руки на подлокотниках кресла, непроизвольно и со всей силой сжали подлокотники.

— Вице-адмирал… — произнёс начальник имперской безопасности, останавливаясь в паре шагов от командирского кресла и неторопливо оглядывая командный центр, будто уже сейчас прикидывал, что здесь потребуется изменить. Вице-адмирал прекрасно помнил этот голос, лишённый малейшего намёка на эмоции, он даже снился ему несколько раз, и всякий раз после этого он просыпался в холодном поту, не сразу понимая, где сейчас находится.

— Слушаю вас, — максимально холодно ответил вице-адмирал, не поднимаясь из кресла и стараясь, не посмотреть в его сторону, но посмотреть пришлось, он сделал это так, чтобы это движение вышло неторопливым, без намёка на то смятение, и того, что творилось у него внутри. Он заметил, как офицеры смены за соседними консолями старались даже не смотреть в их сторону. Разумные всех служб в командном центре умели одновременно делать вид, что заняты своим делом, и следить за происходящим краем глаза.

— Вы отстранены от командования флотом, — совершенно спокойно произнёс начальник имперской безопасности, будто зачитывал строчку из обычного рапорта о плановой ротации экипажей, и от этого будничного тона слова прозвучали ещё страшнее, чем если бы он их выкрикнул.

Несколько секунд вице-адмирал просто смотрел на говорившего, чувствуя, как внутри поднимается уже знакомая волна злости. «Да закончится ли когда-нибудь этот тяжёлый день?» — подумал он про себя, и эта мысль показалась ему совсем простой на фоне того, что происходило. Где-то на периферии зрения он заметил, как замер у своей консоли офицер связи. Тот если и не расслышал слова начальника имперской безопасности, то явно понимал по появлению здесь этих двоих, что здесь происходит нечто из ряда вон выходящее, и изо всех сил старался не выдать своего волнения. Не каждый день становишься свидетелем отстранения командующего флотом от должности прямо в центре управления, у всех на глазах.

— Как только я увидел вас, сразу что-то такое начал подозревать, — произнёс вице-адмирал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Меня сразу в камеру? Или можно переодеться?

— Можно переодеться, — коротко ответил начальник имперской безопасности, и на его лице не дрогнул ни один мускул, будто вопрос о переодевании интересовал его не больше, чем вопрос о погоде.

— Что ж, по крайней мере, мне не нужно будет их встречать, — философски заметил вице-адмирал, и в этих словах прозвучала не сарказм даже, а настоящая радость от того, что ни ему, ни Алексу теперь не требуется никого встречать. И один третий заместитель командующего флотами может теперь от злости съесть свою шляпу — вице-адмирал живо представил себе вытянувшееся от возмущения лицо этого напыщенного разумного и на мгновение почувствовал что-то похожее на удовлетворение.

— С этим мы и без вас справимся, — коротко ответил начальник имперской безопасности и, чуть повернув голову, кивнул кому-то из своих подчинённых за спиной. Вице-адмирал успел заметить, как двое из сопровождавших офицеров тут же подошли к главной консоли и, не спрашивая разрешения, начали снимать с неё биометрический доступ: один приложил считыватель к панели авторизации, второй параллельно вводил код аннулирования в соседний терминал, синхронизируя обе операции, чтобы исключить рассинхронизацию слепков доступа между дублирующими системами. По протоколу отстранения командующего его личный код блокировался немедленно на всех уровнях, чтобы исключить любую попытку, отдать приказ уже после объявления об отстранении. Дежурный офицер связи послушно отступил в сторону, давая им дорогу, и вице-адмирал невольно для себя отметил, с какой будничной слаженностью они это проделывают, явно не в первый раз, каждое движение отработано до автоматизма.