INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 15)
В итоге вице-адмирал решил, что сообщать девочкам пока не стоит. Только когда они снова придут к нему с требованием вернуть мужа, а судя по тому, сколько разумных на станции уже успело увидеть Алекса, случиться это должно было достаточно скоро: слухи на станции всегда разлетались быстрее молнии, именно тогда он им всё и расскажет. Но никак не раньше. Он рассудил, что пускай лучше девочки узнают о состоянии мужа и отца тогда, когда его состояние будет уже не таким тяжёлым, как сейчас.
— Фиксирую выход из гиперпространства ещё трёх линкоров, — доложил искин лишённым эмоций голосом: машине было решительно всё равно, сколько ещё чужих кораблей появится в системе, у неё не было ни нервов, ни того неприятного предчувствия, что медленно, но верно появлялось у вице-адмирала в груди.
Он в ответ лишь посмотрел на голографическую модель системы, разворачивавшуюся над тактическим столом. Проекция плавно перестраивалась: на фоне тёмно-синей сферы, обозначавшей границы системы, вспыхивали метки прибывающих кораблей, крохотные пульсирующие огоньки.
— Произвожу опознание, — сообщил искин.
Процедура заняла считаные секунды, но вице-адмиралу она показались куда длиннее: искин одновременно опрашивал транспондеры прибывших кораблей на всех штатных частотах, сверял отклик с базой данных зарегистрированных бортовых кодов союзных флотов, попутно сопоставляя характерные сигнатуры двигателей и обводы корпусов с архивными данными разведки — на случай, если кто-то попытается выдать себя за союзника, подделав один лишь код транспондера. Три корабля не отозвались на стандартный запрос вовсе и потому по-прежнему считались неопознанными; а вот три других, только что появившихся в системе, ответили штатным кодом, и три новые точки на схеме, окрасились спокойным зелёным.
Увидев это, флаг-полковник шумно выдохнул, и на его обычно спокойном, грубоватом лице появилось радостное выражение, впервые за последний час его тяжёлые, будто вырубленные из камня черты лица разгладились.
— Наши, — радостно сообщил он вице-адмиралу, будто этих зелёных отметок хватило, чтобы снять с него ответственность последнего часа; он даже позволил себе заметную улыбку, тут же, впрочем, убранную, под тяжёлым взглядом начальника.
— Вижу, — хмуро ответил вице-адмирал, совсем не разделяя его радости, и в его голосе прозвучало столько сдержанной тревоги, что двое операторов за ближайшей консолью невольно переглянулись, а один из них, помоложе, украдкой скосил взгляд на голограмму, будто пытаясь самостоятельно понять, что именно так насторожило командующего.
— Разве это не хорошая новость, вице-адмирал? — не удержался флаг-полковник, всё ещё не замечая, как переменилось выражение лица начальника. — Три линкора, свои же…
— Хорошая новость была бы, если бы на этом список закончился, — сухо ответил ему вице-адмирал, не отрывая взгляда от голограммы.
А выходящих из гиперпространства кораблей меньше не становилось. Они продолжали появляться, один за другим, и с каждой новой отметкой на голограмме внутренний счётчик тревоги вице-адмирала увеличивался. Следом за первыми тремя опознанными линкорами из гиперпространства вышли ещё три аратанских новейших крейсера сопровождения, а следом за ними, будто открылся шлюз, и в систему хлынули челноки как свои, так и аварские, большинство выходили из гиперпространства на краях системы, словно рой встревоженных насекомых, вырвавшихся из потревоженного улья. Наблюдая за происходящим, вице-адмирал с каждой новой отметкой хмурился всё сильнее, чувствуя, как сбывается его самое скверное предчувствие, пришло понимание, что счёт этих кораблей вот-вот перевалит за то количество, которое хоть сколько-нибудь укладывалось в рамки простого протокольного визита.
— Искин, — произнёс он, и в голосе его прозвучали металлические нотки, которых прежде дежурная смена почти не слышала. — Сколько всего новых целей, за последний час появилось в системе? Транспортники не учитывай.
— Двадцать три боевых корабля и сорок один челнок малого класса, — ответил искин, как будто ждал этого вопроса заранее, и голограмма над столом послушно перестроилась, выводя сводную таблицу классов и статусов кораблей рядом с тактической схемой: аккуратные столбцы цифр, бортовые обозначения, направления движения и расчётное время сближения со станцией, обновлявшееся в реальном времени. — Из них двенадцать линкоров: шесть аварских, три аратанских, три ранее неопознанных, ныне также подтверждённых как аратанские резервные силы сопровождения.
— Резервные силы сопровождения? — задумчиво повторил вице-адмирал, будто пробуя эти слова на вкус и находя их подозрительно горькими. — Для дипломатической делегации?
— Так точно, вице-адмирал, — уточнил искин, и голограмма тут же дополнилась пометкой классификации рядом с тремя запоздавшими линкорами.
Вице-адмирал не сдержал короткого, невесёлого хмыка. Двенадцать тяжёлых боевых кораблей и четыре десятка челноков и всё это ради того, чтобы доставить на пограничную боевую станцию из столицы империи горстку чиновников, для обмена любезностями с заранее заготовленными протокольными улыбками? Ни один здравомыслящий разумный не станет гонять столько тяжёлого вооружения ради простого протокола, если только протокол не служит ширмой для чего-то иного. Присутствие линкоров намекало на совершенно другой разговор, и из будущего разговора вытекало то, что такой разговор закончится не рукопожатиями, а объявлением войны. Он невольно вспомнил доклады аналитиков разведотдела, что легли ему на стол ещё неделю назад: сдержанные, обтекаемые формулировки о «повышенной активности аварского флота вблизи границ империи», которые тогда показались ему обычной бюрократической перестраховкой, очередной строчкой в бесконечном потоке рутинных сводок, что он пробегал глазами между совещаниями. Сейчас те строчки читались совсем иначе, и вице-адмирал мысленно отругал себя за то, что не придал им должного значения раньше.
— Флаг-полковник, — вице-адмирал обратился к командиру боевого центра, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ваше мнение о происходящем в системе?
Тот замешкался, вице-адмирал знал его очень давно, они когда-то вместе начинали службу лейтенантами, поэтому всегда ценил его мнение, одновременно он заметил, как у флаг-полковника дважды дёрнулось веко, прежде чем тот заговорил, явно взвешивая, насколько откровенным можно быть при всей дежурной смене, слушающей их разговор затаив дыхание. Кто-то из операторов позади него незаметно подался вперёд, стараясь не пропустить ни слова.
— По уставу это выглядит как чрезмерное усиление эскорта, вице-адмирал, — осторожно ответил флаг-полковник, тщательно подбирая каждое слово. — Такое количество кораблей… больше похоже на демонстрацию силы, чем на простое сопровождение делегации.
— Продолжайте, — коротко бросил вице-адмирал, заметив, что тот замолчал, явно не решаясь договорить до конца.
— Если позволите, вице-адмирал… — флаг-полковник понизил голос и на мгновение бросил взгляд в сторону дежурной смены, будто проверяя, не привлекает ли он лишнего внимания, — при всём уважении к протоколу, я не вижу ни одной причины, по которой мирная миссия нуждалась бы в подобном сопровождении. Разве что кто-то намерен подкрепить свои требования не только словами.
— Или на подготовку к тому, что кто-то сочтёт нужным эту силу применить, — негромко закончил за него вице-адмирал, и по тому, как флаг-полковник едва заметно кивнул, не решаясь произнести это вслух, стало ясно, что эта мысль была у них общей.
— Могу добавить, вице-адмирал, — неожиданно вставил флаг-полковник, уже вновь обретя часть привычной уверенности и распрямив плечи, что состав эскорта не совсем стандартный. Аратанские крейсера сопровождения обычно придаются флагманским соединениям, а не дипломатическим миссиям. Я бы сказал, что кто-то там, наверху, крайне серьёзно относится к безопасности этой делегации. Или к тому, чтобы её никто не остановил на полпути к этой станции.
— Разрешите вопрос, вице-адмирал, — не выдержав повисшей паузы, подал голос как раз тот самый молодой оператор тактического поста, и голос его предательски дрогнул на середине фразы. Это был совсем ещё юный лейтенант, из последнего выпуска академии. — Приказ об отбое боевой тревоги… он ведь всё ещё в силе?
— А что, у вас есть основания полагать обратное, лейтенант? — вице-адмирал не сразу ответил на вопрос, сначала смерив этого молодого офицера долгим, изучающим взглядом, от которого тот, казалось, стал на полголовы ниже, будто пытался вжаться в спинку своего кресла.
— Никак нет, вице-адмирал, — тот явно стушевался и, опустив глаза, пробормотал, — просто… количество целей в системе как-то не располагает к спокойствию.
— Ваша тревога обоснована, лейтенант. Как и моя, — коротко ответил ему вице-адмирал.
Вице-адмирал почувствовал, как у него на скулах заходили желваки, точно так же как минуту назад у флаг-полковника. Формально приказ заместителя командующего никто не отменял. Но с формальной точки зрения станция сейчас находилась перед серьёзной эскадрой линкоров с полностью поднятыми щитами, а против них не выставлено ничего, приказано, даже убрать с боевого дежурства звенья истребителей и перехватчиков. Вице-адмиралу, казалось, будто он сейчас протянул противнику пустые руки, показывая гостям, что ему нечего скрывать, а у этих гостей за спиной мог прятаться десяток спрятанных там ножей.