INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 17 (страница 14)

Вице-адмирал не нашёл что ему возразить, он прекрасно понимал, что любой аргумент сейчас лишь дал бы заместителю командующего повод для новой издёвки, коротко кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессильной злости, а на скулах перекатываются желваки. В голове у него уже сама собой выстраивалась цепочка предстоящих хлопот: почётный караул у причального шлюза придётся собирать буквально из тех, кто окажется под рукой, парадные мундиры половина офицеров станции давно не доставали из хранилищ, а протокол встречи высокой делегации Авара требовал именно их, начищенных до блеска орденов, идеально выглаженных кителей, почётного строя. Он требовал ещё много, помимо личного рукопожатия и церемониальных фраз, и всё это следовало организовать за считаное время, а также требовалось организовать почётный строй из офицеров, которым вместо отдыха придётся заставлять заниматься церемониальной подготовкой. От одной мысли об этом у вице-адмирала заболела голова, тупой болью отдавшись где-то в висках.

— Да, и последнее, — добавил третий заместитель командующего флотами, уже потянувшись к панели, чтобы прервать связь, но явно приберегая напоследок самую неприятную новость, он выдержал короткую паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — К вам лично вылетел командующий флотами империи. Прибытие ожидается в самое ближайшее время. Постарайтесь, чтобы к его прибытию на станцию, на ней навести порядок, вице-адмирал. Не хотелось бы, чтобы командующий оставил о вашей станции неправильное впечатление…

Экран погас.

После чего вице-адмирал вернулся и медленно опустился в кресло командующего флотом.

Новость о личном визите командующего флотами не обрадовала его совершенно. Он сразу вспомнил только что состоявшийся разговор с дочерью и её слова о командующем флотами. После разговора с дочерью он всерьёз задумался о некоторых вроде бы случайных совпадениях. Сейчас Алекс ранен и контужен, не способен оказать хоть какое-то сопротивление, и одновременно прилетает командующий флотами. То же самое произошло, когда Алекса подорвали: он прилетел, но, узнав о состоянии Алекса, никому ничего не сказав, развернулся и улетел. Слишком уж странно складывались эти совпадения, одно к другому, удивительно своевременно, чтобы списать их на случайность.

Меньше всего вице-адмиралу сейчас хотелось изображать безупречный порядок перед высоким начальством.

Вице-адмирал поднял взгляд на Алекса, а тот всё так же стоял у входа, придерживаемый начальником СБ, покачиваясь на нетвёрдых ногах, с полузасохшей кровью на виске, стекавшей тонкой тёмной полосой к скуле, и в чужом, явно не по размеру мундире.

Кажется, он даже не вполне уловил смысла только что прозвучавшего разговора, хотя этот разговор полностью касался именно его. Взгляд Алекса блуждал по залу, ни на чём подолгу не задерживаясь, будто он силился и никак не мог сложить увиденное в единую, осмысленную картину, а его осанка, осанка уверенного в себе разумного с расправленными плечами, изменилась. Сильно изменилась. Теперь его был сгорблен, словно на него давила невидимая тяжесть.

— Отведите его в медицинский отсек! — произнёс вице-адмирал, обращаясь к начальнику СБ, и в голосе его прорвалась вся накопившаяся за разговор злость. — Немедленно! Полное обследование и полноценный курс реабилитации. И раз уж вам так важна демонстрация протокола перед делегацией Авара, потрудитесь для начала вернуть адмиралу Мерфу хоть какой-то разумный вид, прежде чем выставлять его в таком виде встречать гостей!

Начальник СБ коротко кивнул, и по его лицу впервые за весь этот разговор проскочило что-то похожее на облегчение явно от того, что этот тяжёлый разговор закончился, и закончился он по сути его победой.

— Разумно, вице-адмирал, — сказал он в ответ, разворачивая Алекса к выходу и бережно поддерживая его за локоть, будто тот был сделан из стекла. — Идёмте, адмирал. Медики разберутся и вернут вам нормальное состояние.

Начальник СБ уже сделал шаг к выходу, но неожиданно остановился, посмотрел назад и добавил:

— Медсекция предупреждена, регенерационная капсула готова его принять. Но я сильно сомневаюсь, что за оставшееся до их прилёта время они сумеют поднять его на ноги и привести в нормальное состояние, что бы там ни требовал протокол встречи делегации. Ускоренная регенерация тканей, дело не быстрое, а сотрясение такой степени вообще плохо поддаётся лечению без риска осложнений.

Вице-адмирал устало кивнул, прекрасно понимая, что здесь он полностью прав.

— Я только что прилетел, — снова повторил Алекс, чуть заплетающимся голосом, будто эта единственная фраза оставалась последним островком ясности в море окружившего его хаоса, и сразу после этого начальник СБ вывел его из командного центра станции.

— Знаю, сынок, — практически неслышно ответил вице-адмирал, и в этих двух словах было столько неподдельной тревоги, что вряд ли кто-то вообще расслышал его в эту секунду. — Знаю. Тебе нужно отдохнуть.

Двери командного центра сомкнулись за их спинами с тихим шипением гидравлики, и вице-адмирал остался в зале один на один с притихшей боевой сменой, тактическим столом, на котором всё так же медленно вращалась голограмма системы, и с твёрдым предчувствием, что самое трудное сейчас ещё только начинается.

Дверь за ними ещё не успела до конца сомкнуться, когда искин с помощью громкоговорителей сообщил:

— Фиксирую выход из гиперпространства ещё трёх имперских линкоров аварцев. Опознавательные системы не отвечают. Как и первые три линкора, легли на курс сближения со станцией.

В ответ вице-адмирал бросил взгляд на тактическую схему и на три новые алые точки, появившиеся на схеме рядом с уже знакомыми отметками. Шесть кораблей теперь медленно, но неумолимо приближались к станции единым строем, и эта картина совсем не нравилась командующему флотом.

— Вице-адмирал, что нам делать? — осторожно спросил флаг-полковник, командир боевого центра станции, и в его голосе впервые за весь вечер прорезалась нотка неуверенности.

В ответ вице-адмирал посмотрел на флаг-полковника. Тот стоял у центральной консоли, и его пальцы негромко барабанили по краю стола, верный признак того, что он держит себя в руках через силу, а взгляд то и дело возвращался к тактической схеме, будто он пытался силой воли остановить сближение алых меток со станцией. За его спиной у боевых постов замерла вся дежурная смена: тревога была снята, и каждый из них мог смело отправляться в свою каюту и отдыхать после непростого дня, но никто из них не покидал свой боевой пост, никто не убрал руки со своих панелей управления. Все по-прежнему были готовы сражаться и открыть огонь по приближающемуся противнику, стоило только активировать нужные значки на панелях управления, и не один линкор аварцев быстро превратится в гору оплавленного железа. Связист у соседнего терминала едва заметно покачивал головой, будто, заранее не веря в благополучный исход, а сидевшая чуть поодаль аналитик и вовсе перестала притворяться, что смотрит на свой экран, и откровенно наблюдала за обоими командирами, ожидая их решения.

— Ничего, — ответил вице-адмирал и посмотрел на флаг-полковника.

Впрочем, если совсем честно, думал он сейчас вовсе не о линкорах.

Глава 9

Он думал о том, стоит ли сообщать Миле с Лерой о возвращении их мужа на станцию. Мысль эта преследовала его с того самого момента, как Алекс появился в командном центре, и он увидел, в каком тот состоянии.

Сначала, когда он увидел Алекса живым, у него будто камень с груди упал, тот самый, что давил на грудь все эти дни неизвестности, не позволяя смотреть в глаза собственной дочери без чувства вины за то, что не может дать им никакого ответа. Сейчас же вице-адмирал думал над дилеммой, стоит сообщать девочкам об Алексе прямо сейчас или подождать. Именно эта дилемма мучила его в данный момент куда сильнее, чем линкоры, летящие на сближение со станцией, а ведь ещё совсем недавно он был готов им поклясться, что пока ничего не может сделать, чтобы хоть что-то выяснить об Алексе. Всего несколько часов назад он отдал бы что угодно за одну-единственную зацепку, а теперь, когда зацепка обернулась живым, но тяжело раненным зятем, он не находил в себе сил сказать им простые слова: «Он жив. Он здесь». Он мысленно повторил эти четыре слова несколько раз и с горечью осознавал, что произнести их куда труднее, чем промолчать. Мысленно он даже представил, какая будет реакция дочери на эту новость.

Сейчас медики приведут Алекса в порядок, восстановят его здоровье, снимут контузию, и у станции снова появится отличный, отчаянный командир, который никого и ничего не боится. Вице-адмирал попытался представить его таким, каким знал долгие годы, прямая спина, твёрдый голос, взгляд, не терпящий возражений, и на мгновение это почти получилось, почти заслонило собой то, что он видел совсем недавно.

Воспоминание пришло и ушло, оставив после себя лишь горькое послевкусие, и вице-адмирал усилием воли вернул себя в настоящее. А при нынешней обстановке, которая с каждой минутой становилась всё более тревожной, именно такой командир станции сейчас точно не помешал бы. И тогда точно третий заместитель командующего флотами вновь и непременно отправится по одному известному только Алексу адресу, и никто, и ничто не сможет удержать его от этой отправки.