Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 98)

— По крайней мере троянцы остались без кораблей и теперь не смогут спастись морем, — сказал Турн, считая это превращение знамением своей победы.

И в его стане, окружавшем город, началось веселье.

А внутри городских стен троянцы были озабочены тем, как сообщить Энею о своем затруднительном положении. Два друга, Нис и Эвриал, которым было поручено охранять ворота, взялись с опасностью для жизни прорваться через стан рутулов и известить Энея. По пути они произвели большое опустошение среди врагов, отяжелевших от вина и сна, и взяли богатую добычу, но уже вне стана им повстречался Вольсцент с отрядом в триста всадников.

Только что захваченный как трофей, шлем на Эвриале сверкнул в темноте ночи и выдал Эвриала. Нис успел убежать в лес. Бегству же Эвриала помешала тяжелая добыча. Но когда Нис издали увидел, что Вольсцент угрожает жизни его верного друга, он ринулся из зарослей на Вольсцента.

— Здесь я, замысливший это дело! — воскликнул Нис. — Я небом клянусь, что не совершал и не мог совершить преступления этот юноша, он лишь чрезмерно любил своего несчастного друга.

Но кровь Эвриала уже пролилась. Голова его откинулась назад. Он умер так, как умирает пурпурный цветок, подрезанный плугом у корня. Нис отомстил Вольсценту за смерть друга, и затем сам упал, сраженный, рядом с другом.

Эней же, не подозревая о том, что нужно было защищать против отважного нападения возрожденную в Италии Трою, вместе с Паллантом находился у вождя этрусков Тархона. Этруски с радостью вступили с ним в союз, так как древнее пророчество обещало им, что чужеземный вождь приведет их к победе. Завершив свои дела, Эней повернул свои корабли в обратный путь по Тибру, сопровождаемый своими новыми союзниками — сыном Эвандра, Паллантом, и вспомогательным отрядом этрусков, занявшим тридцать кораблей.

Была ночь. На своем корабле рулем правил сам Эней. Вдруг он заметил хоровод морских нимф.

— Ты бодрствуешь, божественный Эней? — обращается к нему одна из нимф, Кимодокея. — Бодрствуй же и подними свои паруса! Мы — сосны с гор Иды, бывшие некогда твоими кораблями, теперь же — морские нимфы.

И она рассказала, как и почему превратила Кибела корабли в нимф, как выступил Турн против троянцев и в каком трудном положении находится Асканий вместе с остальными троянцами.

Эней обратился с молитвой к Кибеле и приказал своим товарищам готовиться к битве. Наутро увидел он издали осажденный город троянцев. Заметив приближающегося Энея, троянцы на городских стенах возликовали. Вокруг головы Энея вилось золотистое пламя. Это видение вызвало у италийцев удивление, но не повлияло на смелость и самоуверенность Турна.

Турн хотел помешать высадке на берег вновь прибывших воинов. Вспыхнула жаркая схватка. Обе стороны отважно сражались. Вступили в схватку друг против друга два юноши-героя — Паллант и Лаве. Турн по совету своей сестры, нимфы Ютурны, поспешил на помощь Лавсу.

Напрасно Паллант молил о помощи божественного гостя и друга своего отца — Геркулеса. Героический юноша Паллант пал, сраженный копьем Турна. Труп героя Турн отослал аркадцам, забрав себе в качестве трофеев его роскошные доспехи, а также тяжелый, с выпуклыми украшениями, пояс. Доспехи и пояс юноши Турн гордо надел на себя.

Эней не позабыл о том сердечном гостеприимстве, которое Эвандр оказал ему, чужеземцу. За смерть Палланта он захотел тут же отомстить. Но Юнона вырвала из битвы Турна и направила его в Ардею, крепость его предков.

После Турна в самую гущу сражающихся вступил Мезенций. Эней нанес ему тяжелую рану. Лаве, увидев это, поспешил на помощь. Лишь до этого момента парки пряли Лавсу нить его жизни, Эней убил его, а затем сам же оплакивал благородного юношу.

Между тем Мезенций омывал свою рану на берегу Тибра. Он часто посылал гонцов к сражающимся, чтобы ему приносили вести о сыне, пока наконец ему не принесли на щите тело Лавса. Мезенций посыпал прахом свои седые волосы.

— Разве я настолько привязан к жизни, чтобы ценой жизни моего сына я мог продолжать жить? — воскликнул он и, не заботясь более о своей глубокой ране, возвратился в бой, чтобы настигнуть Энея. А когда сам пал от руки Энея, единственной его просьбой было:

— Не воспрепятствуй тому, чтобы тело мое предали земле. Знаю, что собственный мой народ ненавидит меня. Защити меня после моей смерти от его ярости и позволь предать меня вместе с сыном погребению в общей могиле.

На рассвете следующего дня Эней повесил оружие Мезенция на дуб, лишенный листьев, как знак победы в честь Марса. Затем он простился со своими погибшими соратниками, которые ценой своей жизни приобретали для троянцев родину в Италии. Тело юноши Палланта с почестями, достойными его героической смерти, он отправил домой, Эвандру, в сопровождении отряда избранных мужей. Затем он заключил перемирие с латинами на двенадцать дней, чтобы обе стороны могли похоронить своих мертвецов.

Еще продолжались траурные дни, когда в Лаврент возвратились, не выполнив своей задачи, послы латинов, отправленные к Диомеду. Греческий герой, не возвратившийся из Трои домой, на землю своих предков, а основавший в Апулии новый город, Арпы, отказался заключить союз против остатков троянцев, защищаемых богами. Он даже посоветовал латинам добиться мира с троянцами.

Собравшись на собрание в царском дворце, вокруг трона Латина, вожди латинов выслушали ответ Диомеда. Престарелый царь охотно заключил бы мир с троянцами. Он даже был склонен выделить троянцам из своего царства область, пригодную для поселения.

Старый враг Турна, Дранкей, одобрил это и выразил пожелание, чтобы для скрепления мира Энею была предложена рука царской дочери. Если же Турн не согласен, пусть он вступит в единоборство с троянским героем, но пусть не стремится к тому, чтобы ради него был опустошен весь Лаций.

— Ты, Дранкей, много говоришь, когда война требует сильных рук, — напал на него с гневом Турн, не желавший и слышать о том, чтобы просить мира. Он был готов вступить в единоборство с Энеем.

Но к этому времени перемирию пришел конец. В Лавренте еще спорили, произнося речи, когда Эней начал наступление против города.

— Так держите совет и сидите, восхваляя мир, а в это время враги с оружием врываются в нашу страну! — воскликнул, одерживая верх, Турн и поспешил к выходу из города.

Он быстро построил для защиты города отряды союзников.

А в это время внутри города старый Латин обвинял себя в том, что он не принял Энея как зятя. Весь город готовился к борьбе. Жители старались укрепить ворота. Матери, окружив толпой царицу, несли свои дары в крепость, где находился храм богини — защитницы города. С молитвами прошла туда и Лавиния, невольная виновница ужасных бедствий, стыдливо опустив очи.

В битве, развернувшейся перед городом, отважнее всех проявила себя Камилла. Укоряющие слова Тархона едва могли удерживать от бегства союзников троянцев — этрусков, пока героическая девушка не погибла. За ее гибель отмстила посланница богини Дианы.

Весть о смерти Камиллы застала Турна в лесу. Он возвратился к городу и неожиданно настиг Энея под стенами города. Вожди чуть было не столкнулись, но наступила ночь. Обе стороны тогда отошли в свои станы.

Наутро Турн явился к Латину, чтобы объявить о своей готовности вступить в поединок с Энеем: пусть Лавиния будет женой победителя. Напрасно престарелый царь говорил, что в Лации есть и другие достойные Турна девушки: нужно отдать руку Лавинии в качестве залога мира пришедшему издалека жениху, о котором давно уже было дано пророчество, и не подвергать опасности народ латинов, а жизнь молодого Турна — верной гибели. Напрасно удерживала Турна и плачущая царица Амата. Турн запряг в колесницу коней, равных в скорости ветру, которых подарила дочь Борея, Орифия, его предку, богу Пилумну. Взял он меч, изготовленный самим Вулканом для его отца, Давна, и закаленный в водах Стикса. Эней же надел вооружение, подаренное ему матерью.

Юнона с Альбанского холма наблюдала за приготовлениями. Заботясь о Турне, она с такой речью обратилась к сестре Турна, Ютурне, нимфе источников, которую страсть Юпитера сделала богиней:

— Ты знаешь, что из всех латинских девушек, которых дарил страстью Юпитер, лишь тебя я люблю. Я охотно дала бы место тебе и на небе. Говорю тебе заранее, какая скорбь ожидает тебя, чтобы ты после меня не винила. До сих пор я могла защищать Турна и ваши стены, но ныне уже Рок, которому твой брат готовится противостоять, превосходит его силы. С силой врага приближается день, уготованный ему парками. Иди и попытайся своим присутствием сделать все, что сможешь, для своего брата.

Лила слезы Ютурна и ударяла себя кулаком в грудь. Но Юнона наставляла ее:

— Теперь не время для слез. Спеши и, если можешь, вырви своего брата у смерти.

Тем временем враждовавшие стороны скрепили договор клятвой Энея и Латина.

Но тут среди рутулов появилась Ютурна, принявшая облик одного из героических бойцов, Камерта. Она внесла беспокойство в ряды рутулов.

— И вам не стыдно? — укоряла она их. — Вместо общего выступления вы подвергаете опасности одну лишь жизнь! Едва ли нас меньше числом, едва ли мы слабее объединенного войска троянцев, аркадцев и этрусков! Если бы выступили все, то на каждого из нас пришлось бы едва ли по одному противнику. Но если Турн победит, вся слава достанется ему, если же он погибнет, то всех нас ждет вечное рабство!