Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 99)

Эта речь влила желание сражаться в тех, кто уже радовался миру. Этому способствовало и небесное знамение: орел напал с высоты на стаю прибрежных птиц и схватил нежного лебедя, после чего остальные птицы густой стаей начали преследовать орла и вынудили его выпустить свою жертву. Это знамение так разъяснил гадатель Толумний.

— Я узнал волю богов, — возликовал он. — Я, я пойду впереди! Все вы берите оружие. Все как один спасайте вашего царя от опасности, и увидите, как побежит пришелец, опустошивший ваши берега! — И с этими словами он метнул копье, нарушив только что заключенный договор.

Среди союзников Энея находились девять сыновей аркадца Гилиппа. Одного из них настигло брошенное наобум оружие. Остальные братья, чтобы отмстить, устремились на латинов, и в один момент снова вспыхнула кровавая сеча. Сам царь Латин в тревоге возвратился в город богов, оскорбленных нарушением договора, заключенного в их присутствии. Напрасно протягивал невооруженную руку благочестивый Эней:

— Куда же вы мчитесь? Усмирите свой гнев! Уже заключен договор и установлены условия: я один буду сражаться с Турном. Не бойтесь!

Но его примиряющие слова поглотил хаос. Сам же Эней был ранен стрелой. С противной стороны Турн уже в беспощадном воинственном неистовстве устремился против народа Энея. Асканий и верный Ахат увидели истекающего кровью Энея. Любимец Аполлона, Япиг, пытался лечить его, но не мог вытащить стрелу из раны до тех пор, пока Венера, скрывшись в темном облаке, не принесла тайно целебную траву, сорванную ею в горах критской Иды. Когда же прекратились кровотечение и боль, острие стрелы легко поддалось руке врачевателя.

— Быстро несите оружие герою! — воскликнул Япиг. — Ибо не моя рука, а рука бога исцелила тебя, и это призыв к еще большим делам, Эней!

Эней простился с сыном:

— Мужеству учись у меня, а счастью — у других! — и, надев оружие, возвратился к сражающимся.

Вокруг него битва разразилась с ужасающей силой. Вот погиб уже авгур Толумний, первый нарушивший перемирие. Эней искал взглядом Турна, но его боевую колесницу отвела с пути Энея Ютурна, принявшая облик возницы Турна.

Казалось, Юпитер хотел, чтобы троянцы и италийцы в столь жестокой борьбе истребили друг друга, прежде чем эти два народа объединятся в вечном союзе.

Наконец, по внушению своей прекрасной матери, Эней отдал приказ:

— Уж если латины не сдаются сами, то я уничтожу причину этой войны — разрушу столицу Латина, сровняв с землей дымящиеся крыши! Быстро несите факелы и мстите огнем за нарушенный договор!

Великое смятение возникло в городе. Признавая себя виновницей бедствий, царица Амата кончила жизнь самоубийством. Лавиния и Латин погрузились в печаль. Горестные крики со стен города достигли Турна. Ютурна же более не могла защитить его от опасности.

— Рок побеждает, сестра, — сказал он Ютурне, которую узнал в облике своего возницы. — Не удерживай меня, пойдем туда, куда призывает нас бог и беспощадная Фортуна. — И, возвратившись к сражающимся, под стенами города он встретился наконец с Энеем.

Оба вождя сошлись в боевой схватке. Но меч Турна сломался. Вблизи стояло посвященное Фавну оливковое дерево. Троянцы срубили его, как ненужное препятствие. В корне этого дерева засело копье Энея. Потерявший ум от страха Турн взмолился:

— Фавн, молю тебя, сжалься надо мной, и ты, Мать-Земля, удержи железо, ведь я всегда чтил вас, а ныне народ Энея войной осквернил вас.

Эней не мог вытащить копья до тех пор, пока Ютурна не заменила Турну сломанного оружия. После этого Венера освободила копье Энея из корней, и оба героя снова устремились друг на друга.

Юнона наблюдала за борьбой из темной тучи. К ней приблизился Юпитер и стал упрекать ее за то, что она не может примириться с судьбой и направила Ютурну в безнадежный бой.

— Игра подходит к концу. Ты преследовала троянцев на суше и на воде, разожгла безмерный огонь войны, сумела унизить царский дом и примешать скорбь к радостям свадьбы. Но запрещаю тебе идти дальше по этому пути!

Потупив взор, отвечала Юнона:

— Пожалуй, я кончу борьбу. Но об одном лишь прошу, и это не расходится с предначертаниями Рока: если они скрепят счастливым браком свой союз, не должны латины менять свое имя и зваться троянцами и не нужно им менять их одежду и язык. Пусть останется Лаций, как и был, под властью альбанских царей из поколения в поколение. Пусть италийское мужество укрепит будущую власть римлян. Погибла Троя, так пусть же теперь и имя Трои сгинет.

Юпитер согласился с этим.

— Пусть сохранят древний язык и древний обычай жители Авзонии. Пусть они оставят и свое имя, и лишь кровь их пусть смешается с кровью поселившихся среди них троянцев. Лишь порядок поклонения богам будет установлен по троянскому обычаю. И их всех я сделаю латинами с единым языком. Тот народ, который произойдет от авзонийской крови, увидишь, будет благочестием выделяться среди всех людей и даже среди всех богов. И ни один народ на земле не будет подобно им столь высоко чтить тебя.

И вот Юнона покинула тучу. Юпитер же послал одну из фурий к Турну. Та в образе совы, несущей смерть, испугала Ютурну, которая находилась около своего брата.

— И этот дар я приняла за свою любовь! — зарыдала Ютурна, она рвала на себе волосы, царапала свое лицо ногтями и била кулаками в грудь, так как почувствовала неотвратимую близость смерти. — Если бы Юпитер не дал мне вечной жизни, я могла бы по крайней мере сопровождать своего несчастного брата в царство теней. О, почему земля не может разверзнуть свою глубину, чтобы я, богиня, могла попасть к душам подземного мира?

Сказав так, она покрыла голову синим покрывалом и, тяжело вздыхая, скрылась в волнах глубокой реки.

Турна охватил ужасный страх смерти, когда он не нашел более рядом с собой ни сестры, ни своего возницы. Чувство смертельного одиночества сковало его силы.

Он остался один на один с Энеем, который метнул в него свое копье. Раненный копьем в бедро, опустившись на колени, Турн протянул с мольбой руку Энею.

— Я это заслужил. Пользуйся своим счастьем, — сказал он. — Но если ты можешь сжалиться над бедным отцом — ведь и у тебя был престарелый отец, Анхиз, — смилуйся над сединами Давна и отдай меня моим родным. Ты победил. Теперь латины могут увидеть, как побежденный с мольбой протягивает руку. Твоей женой будет Лавиния. Но не иди дальше в своей ненависти.

Эней уже готов был пощадить поверженного врага, но вдруг заметил у него на плече перевязь Палланта, взятую Турном в виде трофея. Эней вспомнил о жестоком горе, которое причинила ему смерть любимого им юноши. И воскликнул он в гневе:

— Ты надеялся спастись от меня оружием, снятым с моего верного друга! Паллант наносит тебе эту смертельную рану! — и с этими словами отнял у Турна жизнь[75].

Ромул и Рем

Рано утром пришла на берег реки весталка Сильвия, чтобы в свежей воде омыть священную утварь храма; колышущейся мягкой походкой приближалась она к слегка покатому берегу, неся на голове глиняный кувшин. Придя к берегу, она поставила сосуды, а сама опустилась на землю, чтобы немного отдохнуть. Она подставила ветерку свою грудь и поправила растрепавшиеся кудри. И пока она сидела, тенистые ивы, щебечущие птицы и легкий плеск воды убаюкали ее.

Увидел ее Марс и влюбился в нее. Девушка же не знала, что во сне ее обнимал бог. Проснувшись, она промолвила, опершись на иву:

— Какой счастливый я видела сон! Я стояла у алтаря, шерстяная повязка упала у меня со лба, и из нее выросли две пальмы. Одна была выше другой, своими густыми ветвями она покрыла всю землю, а листья ее достигали звезд. Но мой дядя хотел срубить оба дерева, и сердце мое содрогнулось, когда я увидела это. Однако птица Марса, дятел, и волчица защитили обе пальмы.

Так говорила жрица Весты, наполняя кувшин водой. И хотя силы ее уменьшились, она подняла кувшин.

Сильвия стала матерью Ромула и Рема. Когда узнал об этом жестокий Амулий, присвоивший себе царство Нумитора, отца Сильвии, он приказал слугам утопить новорожденных в Тибре. Но вода реки ужаснулась преступлению и нежно вынесла младенцев на сушу. Волчица кормила их молоком из своих сосцов, а дятел приносил им пищу, пока их не нашел Фаустул, добрый пастух, который вместе со своей женой Аккой Ларенцией воспитал обоих.

Когда юношам было по восемнадцати лет, они уже творили суд среди пастухов. Они смело выступали против разбойников и возвращали хозяевам угнанный у них скот. Позднее они убили Амулия и возвратили своему деду царство в Альба-Лонге[76].

Ромул и Рем решили основать новый город. По полету птиц они хотели выяснить, кому из них закладывать стены. Ромул пошел на Палатинский холм, а Рем — на Авентинский. Оттуда они следили за полетом птиц. Рем увидел шесть птиц, а Ромул — двенадцать, так что последнему досталось право закладывать город.

В праздник богини Палесы они начали работу. Они выкопали ров и бросили туда хлебные зерна, затем свезли туда землю с соседних участков и поставили над засыпанным рвом алтарь, на котором вскоре запылало пламя жертвенного огня. После этого Ромул провел борозду плугом, в который были запряжены белоснежный бык и корова. Эта борозда наметила место городской стены. Ромул произнес молитву:

— Юпитер, отец Марс и мать Веста, помогите основанию города! Пусть этот город живет долго и господствует над всем миром!