Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 97)

Латин вспомнил пророчество.

— Мы дадим тебе, троянец, все, что ты просишь, — сказал он радостно, — пусть только сам Эней придет ко мне, я пожму ему руку как союзнику. А пока отнесите ему мои слова: есть у меня дочь-девица, о которой оракул возвестил, что она возьмет себе мужем чужеземца, прибывшего издалека. Если меня не обманывает предчувствие, то он — тот, о ком возвестил мне Рок.

Пешком пришли послы Энея, а возвратились на конях: Латин подарил каждому из них по скакуну в богатом уборе, а Энею послал колесницу, запряженную парой коней, происходивших от коней Солнца.

Боль пронзила сердце Юноны, когда она увидела, что Эней уже строит город.

«Если сама я не могу достичь своей цели, то двину богов-небожителей и Ахеронт», — подумала она и устремилась к фурии подземного мира Аллекто.

— Спаси мою честь, — сказала она ненавистнице Аллекто, дочери Ночи. — Расстрой этот брак, ведь ты можешь даже дружных братьев вооружить друг против друга.

Прежде всего Аллекто отыскала Амату и одну из змей из своих волос спрятала у нее на груди, наполнив ее ядом.

— Значит, Лавиния будет женой пришедшего троянца? — обратилась жалобным голосом царица к своему мужу. — Но разве тебя не связывает обещание, которое ты дал Турну? Если уж к этому тебя принуждает приказ твоего отца Фавна и ты желаешь иметь зятем чужеземца, то подумай о том, что чужой землей можно считать ведь всякую область, которая неподвластна твоей царской воле. А затем, ведь если хорошенько подумать, то окажется, что предки Турна происходили из далеких Микен. Это Инах и Акризий.

Когда же она увидела, что Латина не убеждают ее слова, то, объятая яростью, устремилась в лес, увлекая за собой и дочь, чтобы спрятать ее от жениха. Затем она призывает женщин и говорит:

— Послушайте, латинские матери, если ваши благочестивые души не отвернулись от несчастной Аматы, если вас гложет забота о материнских правах, то сбросьте повязки с ваших волос и справьте со мною в лесу оргию в честь Бахуса.

Нарушив мир в доме Латина, фурия направилась в столицу рутулов Ардею и здесь, явившись во сне Турну, стала возбуждать его на борьбу против соперника. Затем она вызвала смятение на берегу моря, где охотился Юл. Здесь она натравила его собак на оленя, принадлежавшего сыновьям Тирра, царского пастуха. Этого оленя сыновья Тирра отняли когда-то от вымени матери, а затем его воспитала их сестра Сильвия, так что олень стал ручным, привык к рукам и столу своей госпожи. К ночи он всегда возвращался со своих прогулок по лесам к приюту пастуха.

Этого-то оленя и погнали собаки по берегу реки, куда он шел, чтобы напиться свежей воды. Юл не был ленив, он нацелился своим оружием и попал в прекрасного зверя. Бедняга прибежал раненый домой и жалобным ревом наполнил дом. Сильвия призвала на помощь пастухов. Те же — ибо яд Аллекто скрывается и в немой тишине леса — пришли кто с чем мог: кто с обожженным колом, кто с дубиной, полной острых сучков. Они столкнулись с троянцами, затеяли бой, и вот уже самый старший сын Тирра, Альмон, падает, сраженный троянской стрелой. Та же судьба постигает престарелого Талеса, самого богатого в Авзонии человека. Он имел бесчисленные стада и землю, распаханную сотней плугов, и предстал перед сражающимися с намерением склонить их к миру.

С гордостью Аллекто сообщила Юноне, чего она достигла. Это удовлетворило богиню, и она отправила Аллекто снова в подземный мир. Остальное Юнона могла довершить уже сама.

Пришли пастухи в город, принеся с собою тело молодого Альмона и старого Талеса, чтобы Латин сам посмотрел и принял меры. Пришел и Тури и еще более увеличил общее смятение, объявив, что троянцы приняты в страну, приняты в царский род, в то время как он сам изгнан с порога царского дворца. Пришли и те мужья, от которых по призыву Аматы ушли в лес их жены. Все они требуют у Латина начать войну с троянцами. Сам же он не хочет нарушить союзническую верность, которую он только что обещал Энею, но не может и успокоить страсти. И, возложив ответственность на Турна, он заперся во дворце.

А Юнона распахивает ворота храма Януса — царь Латин не мог решиться на это сам — и тем самым дает знак для начала войны. В италийских городах — Атине, Тибуре, Ардее, Крустумерии и Антемнах — начинается лихорадочная подготовка к войне, их жители куют оружие.

Готовые к войне, выступают союзники Турна. Первым идет безбожный царь этрусков Мезенций со своим сыном Лавсом, который стоил большего, чем его отец. В войну вступают также Авентин, сын Геркулеса, тибуртские близнецы Катилл и Кора, основатель города Пренесте Кекул, сын бога Вулкана, а также потомок Нептуна Meccan и другие. Выше всех их на голову был царь рутулов Турн. Отряды вольсков привела девушка Камилла. Из крепости Лаврента подал Турн знак к войне. Он направил также послов в город Диомеда с просьбой, чтобы этот город, как основанный греками, предоставил ему помощь в войне против старых врагов греков — троянцев.

Эней также видел приготовления к войне. Ни днем ни ночью заботы не давали ему покоя. Во сне предстал перед ним бог реки Тибра Тиберин. Он внезапно появился среди тополей с венцом из тростника на голове и посоветовал Энею вступить в союз с царем города Паллантея, выходцем из Аркадии, Эвандром, который издавна находился во враждебных отношениях с латинами. Он повторил прорицание, что город Энея будет воздвигнут там, где Эней встретит белую веприцу с тридцатью поросятами. Он обратил внимание Энея на необходимость примирения путем жертвоприношения и молитв с самым сильным его врагом — Юноной. Сказав все это, он исчез в глубоком лоне реки.

Эней не мог больше спать. Он смотрел на лучи восходящего солнца и, зачерпнув горстью речной воды, обратился к нимфам Лаврента и к самому отцу Тиберину:

— Тебя, который пощадил нас в нашей беде, буду всегда и всюду чтить и приносить тебе дары, богатый властелин вод Гесперии. Но пусть будет со мною и помогает мне твоя сила, выполни свое обещанье!

Едва он так сказал, как на берегу Тибра появилась белая веприна с тридцатью белыми поросятами. Всех их принес Эней в жертву Юноне в знак примирения. А Тибр вдруг успокоил свои волны, дав путь Энею, который с несколькими товарищами отправился к Эвандру, в город, построенный на месте будущего Рима.

В тот день Эвандр вместе со своим народом праздновал ежегодный праздник Геркулеса в память о том времени, когда Геркулес, возвращаясь после борьбы с Герионом, освободил этот край от Кака, гиганта, жившего в пещере. Он сердечно принял Энея, в котором признал сына своего старого друга, ласково принял и товарищей Энея, усадил их за праздничный стол и заключил с ним союз.

Ночь они провели в скромном приюте Эвандра, жившего с простотой, свойственной золотому веку. Утром старый царь отправил Энея в путь, отдав ему своего единственного сына Палланта с четырьмястами воинами в залог их союза. За большей вооруженной помощью Эвандр отправил Энея к этрускам, царь которых, Мезенций, изгнанный за безбожие и деспотическую жестокость, находился в стане Турна, почему и мог рассчитывать Эней, противник Турна, на союз с этрусками.

Около этрусской столицы Атиллы (Цере) Эней встретился с этрусками и их вождем Тархоном. В это время среди туч появилась в сверкающем блеске Венера. Она принесла в дар своему сыну Энею прекрасное оружие, изготовленное по ее просьбе супругом Венеры Вулканом. Особенно красивы были украшения щита. Здесь бог, знающий будущее, изобразил историю Рима, потомков Аскания-Юла, начиная с детства Ромула и Рема до битвы при Акциуме, в которой Октавиан Август победил союзника Клеопатры Антония. В этой битве сам акциумский Аполлон, управляющий человеческими действиями, победил аморфных богов Востока, египетского бога Анубиса, бога с собачьей головой, поднявшего оружие против Нептуна, Венеры и Минервы.

Пока с обеих сторон велись приготовления и Эней находился вдали от только что основанного города, Юнона послала Ириду к Турну, чтобы посоветовать ему, воспользовавшись отсутствием Энея, предпринять решительные действия. Троянцы, заметив приближение отряда Турна, укрылись за стеной города. Как голодный волк рыскает вокруг овчарни, так Турн ищет прохода через стены. Поняв, что его старания здесь напрасны, он направил свою ярость в другом направлении: схватив в руки горящий факел, он призывает товарищей своих сжечь корабли троянцев, стоящие у берега.

Но Кибела, чьи сосны рубил Эней в лесу горы Иды для строительства флота, еще раньше выпросила у Юпитера особую привилегию, а именно: как только троянцам не нужны будут их корабли, пусть эти корабли превратятся в морских нимф. Теперь, после выступления Турна, мать богов поняла, что настал обещанный день. Она появилась перед сражающимися войсками и обратилась к ним громовым голосом:

— Не спешите вооружаться для защиты своих кораблей, троянцы! Турн скорее подожжет море, чем эти священные сосны. Вам же, богини моря, — обратилась она к кораблям, — ваша мать приказывает, отделившись от берега, уйти в путь.

Тотчас же все корабли порвали канаты, привязывавшие их к берегу, и, словно дельфины, врезались носами в волны. Когда же они всплыли, оказалось, что каждый корабль превратился в прекрасную девушку-нимфу.