Имоджен Кларк – Открытки от незнакомца (страница 46)

Проводник идет по коридору и что-то объявляет по-итальянски. Энни ни слова не понимает, но догадывается, что он будит пассажиров и торопит готовиться к выходу. Поезд следует до Неаполя, стоянка в Риме короткая. Энни осторожно трогает Тилли за руку. Та вздрагивает, почти сразу просыпается, опять крепко жмурится, с трудом продирает глаза – и вот она уже как будто и не спала минуту назад. У Тилли ни в чем не бывает промежутков, ей чужды серые зоны.

– Приехали, – шепчет Энни, стараясь не потревожить других обитателей купе.

Тилли ерзает, потягивается, разминает затекшие от длительного сидения ноги, трет онемевшие бедра, улыбается Энни.

– Завидую тебе: ты впервые увидишь Колизей! – Глаза Тилли сияют. – Ты в него влюбишься, это что-то невероятное. Как и все здесь. Тысячи лет истории спрессованы воедино! Сами стены источают эту атмосферу древности. Только представь, сколько людей топтали здешние мостовые!

Но Энни не дано этого представить, ей невдомек, о чем толкует Тилли, она просто научилась слушать, когда та впадает, как сейчас, в восторженный раж. Для Тилли история гораздо важнее, чем для Энни. Может, она внимательнее слушала в школе? Некоторые места, которые они посетили, вызывали у нее очень сильные чувства. Энни пыталась от нее не отставать, но постройки – они и есть постройки, к тому же обветшалые. Приятно тонко чувствовать прошлое, но так ли обязательно беречь любое старье?

– Римляне пресыщены всеми этими богатствами у себя под носом, – продолжает Тилли, сворачивая свитер, которым укрывалась, как одеялом, и пряча его в рюкзак. – Взять хоть Виа деи Фори Империали. – Итальянские слова звучат в устах Тилли так, будто она с рождения ими сыплет. – Это улица в центре античного Рима. Хочешь – трогай Колизей прямо из окна автобуса. Свихнуться можно! Можешь себе представить, чтобы у нас грузовики сновали мимо Виндзорского замка? Хотя это разные вещи. Вообрази, что Виндзор в пяти минутах от Колизея!

Опять она взялась за свое: бомбардирует Энни своими познаниями.

Поезд останавливается, сильно вибрируя, от тряски просыпается женщина в их купе, открывает глаза, видит надпись «Рим» над платформой и снова засыпает. Тилли хватает свой рюкзак и переступает через ее вытянутые ноги, закатив глаза, – неудобно же! Она сдвигает дверь купе, и они ныряют в вокзальную суету, начинающуюся, кажется, прямо в вагонном коридоре. Путешественники толкаются, спеша выйти, проводник кричит и жестикулирует как безумный, из станционного громкоговорителя звучат непонятные объявления.

Энни выволакивает из вагона свой обшарпанный чемодан из искусственной кожи, стараясь не отстать от Тилли. Та обходится модным рюкзаком, не создающим логистических трудностей, от которых так страдает Энни. При отъезде из Англии Тилли обещала купить ей такой же рюкзак со словами: «А то ты как цыганка…» Но рюкзак так и остался в проекте, а Энни не любит напоминать, Тилли и так сама за все платит. Кажется, это ее не затрудняет, но Энни неудобно, и она старается лишний раз не привлекать к этому внимание. Энни проще игнорировать тот факт, что она снова впала в финансовую зависимость от другого человека.

Тилли решительно шагает по платформе, дружески маша рукой другим пассажирам со словами «Buon giorno», как будто все они ее друзья. У Тилли друзья по всему миру – так, по крайней мере, кажется Энни.

Энни торопится за ней, волоча тяжелый чемодан обеими руками. У нее вспотела спина, и вообще они еще не завтракали.

– Как думаешь, здесь есть камера хранения? – кричит она Тилли в спину, но та не слышит или притворяется глухой.

Римские улицы живут своей шумной жизнью: гудят машины, носятся туда-сюда, как злые осы, мотороллеры. Сплошные крики и жестикуляция. Куда Энни ни взглянет, всюду люди бездельничают с занятым видом. Тилли сворачивает с главной улицы и находит маленькое кафе, где они покупают пиццу, чтобы съесть ее на ходу. В начале своих скитаний они ели не на улице, а внутри кафе.

Вокруг них уже сбираются стайками загорелые ребятишки, но Тилли беззаботно отмахивается от них. В Пизе Энни поймала цыганку при попытке запустить руку в сумочку Тилли, закричала по-английски, женщина огрызнулась по-итальянски, но оставила их в покое, решив попытать удачу на каком-нибудь другом туристе. Энни обрадовалась, что сумела проявить прыть и отвести беду. Но Тилли равнодушно пожала плечами, как будто стать жертвой карманницы – приемлемая плата за заграничное путешествие. Теперь она, правда, ведет себя осторожнее, не так самоуверенно. Энни задыхается от жары. Раньше она никогда не покидала Англию, она по-настоящему ощутила жару только памятным летом 1976 года, но здешнее пекло с тем не сравнить. Хорошо хоть, что они оставили вещи в семейном отельчике, от одной мысли, что пришлось бы лавировать в толпе с тяжелым чемоданом, ей едва не делается дурно.

– Отведу тебя к фонтану Треви, – обещает Тилли с торжествующим видом. Энни никак не реагирует, и она хмурится. – Ты что, не знаешь, что это? Помнишь фильм «Три монеты в фонтане»?

Энни смотрит на нее как баран на новые ворота. Тилли качает головой и ласково улыбается.

– Фрэнк Синатра! Тоже нет? Что у тебя было за детство, милая? По традиции надо бросить в фонтан монетку, тогда мы обязательно вернемся в Рим.

Сейчас Энни не уверена, что захочет сюда опять. Слишком грязно, пованивает, да и жара. Но Тилли она этого не скажет. Она тащится за подругой, шагающей по улице так, словно здесь родилась. Ее внимание привлекает врезанный в стену магазинчик с открытками на прикрученных к деревянным ставням хлипких держателях. Она колеблется. Тилли рассердится – ну и пусть.

– Можно мне денег на открытку и марку? – просит она. – Пожалуйста.

Тилли недовольно пыхтит.

– Опять? – Она лезет в сумочку на поясе, приобретенную после инцидента в Пизе, достает две бумажки в тысячу итальянских лир и машет ими Энни, как будто подманивает официантку в стриптиз-клубе.

Энни переходит с деньгами через узкую улочку. Ведет пальцем по открыткам, останавливается на одной – репродукции смутно знакомой картины: обнаженный мужчина почти соприкасается пальцами с другим мужчиной в тоге.

– Ишь ты! – говорит Тилли у нее за спиной. – Это «Сотворение Адама». Отведу тебя туда завтра. Нельзя уехать из Рима, не увидев Сикстинскую капеллу.

Энни налюбовалась церквями на всю предстоящую жизнь, ей уже неинтересно. И она не уверена, что открытка с полностью обнаженным мужчиной – это прилично. Поэтому она выбирает другую, с замысловатым белым фасадом, который стерегут нагие статуи. Неужели все здесь наплевали на одежду?

– Он самый, – почтительно произносит Тилли, обдавая дыханием ее шею. – Фонтан Треви!

Присмотревшись, Энни видит на открытке воду. Самого фонтана не разглядеть. Она несет открытку в кассу, маленькой морщинистой женщине во всем черном, и показывает жестом, что ей нужна марка. Женщина сама наклеивает марку на открытку.

На улице Тилли берет Энни под руку, прижимается к ней и легонько чмокает в щеку.

– Ну, ты счастлива, милая?

Энни колеблется всего секунду. Но и этого оказывается много. Тилли отстраняется и корчит гримасу.

– Иногда я не понимаю, зачем ты вообще со мной поехала. Если ты так страдаешь, то вернись домой, и дело с концом. Я тебя не держу.

– Ничего подобного, – возражает Энни, – мне все нравится, ты же знаешь. Просто тяжело без…

У нее глаза на мокром месте, в горле ком. Нет смысла втолковывать Тилли, что она чувствует. Прежние ее попытки ничего не дали. Она засовывает открытку поглубже в сумочку, чтобы Тилли не увидела, что она написала, и опять не заладила свое, делает глубокий вдох и изображает счастливую улыбку.

– Ну, и где этот фонтан?

Тилли тут же перестает злиться.

– Если мне не изменяет память, нам туда… – И она увлекает Энни за собой.

Энни покорно стучит каблучками. Конечно, Тилли не права: ей нет пути назад. Джо постарался, чтобы она никогда не смогла вернуться.

43

Кара, 2018

Я возвращаюсь в отель и проверяю свой телефон. Бет прислала сообщение. Я тороплюсь его открыть.

«Привет, этот миссис Джексон! (Чудно это читать?) Я вернулась!!!

Свадебное путешествие было роскошное! Отель, пляж, еда – все великолепно. Уже завидуешь? Но хватит обо мне и моей идеальной жизни:) Как ты встретила Рождество и Новый год? Есть новости? Не терпится с тобой увидеться. Не хочешь встретиться? Б.».

Новости? Знать бы, с чего начать… Я быстро набираю ответ:

«Привет. Рада за тебя. Я тоже соскучилась. Я в Сан-Франциско! Это долгая история. Послезавтра буду дома, тогда все расскажу. Есть кое-что и в личном плане. Столько всего произошло! Жду не дождусь встречи. К.».

Я мысленно улыбаюсь, представляя, как Бет читает это и силится понять, что со мной происходило в ее отсутствие. Неведение ее убьет.

Я просматриваю остальные сообщения. От одного из них у меня радостно трепещет сердце: Симеон! Мой палец зависает над экраном, прежде чем кликнуть, но я пересиливаю себя и делаю это.

«Кара-Любимая. Интересуюсь, как у тебя дела с твоей новой тетушкой. Может, расскажешь мне за рюмкой или за ужином? С.».

Он настойчив, этого у него не отнять. Я думаю о нем – но недолго: сейчас мне не до него, и потом, я же знаю, что не подхожу ему. Такой прекрасный мужчина, как Симеон, заслуживает гораздо большего, чем могу ему дать я. Лучше игнорировать его, и пускай то, что между нами есть, постепенно сойдет на нет. История показывает, что мои попытки поддерживать отношения никогда не приводят ни к чему хорошему. Не выходит у меня близко подпускать людей: рано или поздно они обнаруживают дыру в том месте, где должно располагаться мое сердце. Поэтому для нас обоих лучше, если я самоустранюсь, пока нам обоим не стало больно. Лучше немного помучиться сейчас, чем терзаться потом, когда все пойдет вразнос.