Имоджен Кларк – Открытки от незнакомца (страница 47)

Я через силу печатаю короткий ответ: обещаю с ним связаться, когда вернусь. Сможет ли он прочесть между строк «прощай»?

Позже, подъезжая на такси к дому Урсулы, я опять стараюсь перестать думать о Симеоне. Дом выглядит бесхитростно: приземистый, с плоской крышей, с большими квадратными окнами, выкрашен в цвет оружейной стали; может, при дневном свете он выглядел бы приятнее. Я стучу в дверь и поздно спохватываюсь, что надо было бы принести бутылку вина или цветы… Слышу шаги на металлической лестнице, дверь открывается, передо мной Скайлер. Она тут же кидается мне на шею и крепко обнимает.

– Кара! – радостно кричит она мне в волосы. – Мы кузины! Невероятно! Радость-то какая! Будем подругами неразлейвода. Знаю, что будем!

Проходит вечность, прежде чем она выпускает меня из объятий.

– Входи!

Внутри дом устроен шиворот-навыворот: общие комнаты расположены наверху – полагаю, ради видов из окон. Скайлер ведет меня вверх по стальной лестнице, я поднимаюсь, слушая собственные гулкие шаги. На стенах картины, но я пока не вижу характерных красных работ Урсулы. Одна абстрактная картина – в более мягкой манере, ярче, чем у нее, без темных углов и яростных мазков. Не та ли это новая работа, о которой она рассказывала? Я улавливаю слабый запах скипидара.

Наверху Скайлер приглашает меня в гостиную – двухцветную комнату с огромным окном во всю стену, почти без мебели, только с двумя диванами и хромированным кофейным столиком. На одном диване полулежит с бокалом вина в руке Урсула. Она кивает мне, но не пытается встать. Скайлер, запыхавшаяся от бега вверх по лестнице, хлопочет: спешит забрать у меня пальто, что-нибудь мне налить, намерена провести для меня экскурсию по дому.

– Ради бога, Скайлер! – вмешивается Урсула. – Успокойся. Ты прямо как неуемный щенок! Дай Каре опомниться. Налей ей выпить. Входи, Кара, садись.

Она не подбирает ноги, чтобы меня пропустить, поэтому я опускаюсь на другой диван, на самый уголок. От тепла нашей встречи этим утром ничего, кажется, не осталось, и я опять настораживаюсь, готовясь за себя постоять в случае чего.

Слышу, как Скайлер откупоривает на кухне бутылку. Урсула молчит и наблюдает за мной прищуренными глазами. Я облегченно выдыхаю, когда Скайлер прибегает с подносом, заставленным бутылками и бокалами. Здесь же мисочка с фисташками.

– Не знаю, что ты любишь, поэтому принесла и белое, и красное вино. Еще у нас есть пиво и содовая. Скажи, что тебе налить. Чем закусить тоже принесла. У тебя, случайно, нет аллергии на орехи? Могу унести.

Я мотаю головой и улыбаюсь Скайлер:

– Никакой аллергии! Мне, пожалуй, белого вина. Благодарю.

– Наслаждаюсь твоим британским акцентом, – говорит она, наливая всем по большому бокалу. – Звучит по-королевски! Все британцы такие?

– Перестань, Скайлер. – Урсула морщится, но не сердится. – Тебе ли не привыкнуть к британскому акценту?

– Ты не в счет, мама, – машет рукой Скайлер. – Я сразу поняла, что ты пришла не просто так. – Она не глядит на мать и обращается только ко мне. – Стоило тебе войти в галерею, как я навострила уши. Хотя тогда не знала, конечно, что мы кузины. Просто почувствовала, что между нами есть какая-то связь.

– Боже правый! – стонет Урсула. – Ты, наконец, замолчишь?

Но мне тоже не до Урсулы.

– Я знаю, о чем ты, – говорю я. – Я почувствовала, что мы бы подружились, если бы представился хоть малюсенький шанс.

– Видишь! – Скайлер торжествующе смотрит на мать. – Кара тоже это уловила. Не все такие антисоциальные затворники, как ты, мама.

Урсула пренебрежительно машет рукой.

– Думай что хочешь, – говорит она, закатывая глаза, но я замечаю на ее губах подобие улыбки.

– Она ведь… – Скайлер указывает кивком на мать, – она запретила мне говорить тебе, кто я такая, хотя я сразу это поняла, как только ты сказала, что она твоя тетя.

Я вопросительно смотрю на Урсулу.

– Почему? Вы меня стыдились?

– Нет. – Она так медлит с ответом, что у меня крепнет уверенность, что я попала в точку. – Мне нужно было навести порядок в своих мыслях, прежде чем мы начнем игру в счастливую семейку. Ты познакомилась со Скайлер. Для меня и это перебор.

Мне хочется спросить, что в этом дурного, почему ее коробит от разговоров обо мне и о том, откуда я приехала, но я чувствую, что в этом нет смысла. Насколько я успела разобраться в Урсуле, она все делает по-своему, в своем темпе.

Так проходит вечер. Мы заказываем китайскую еду и болтаем о ерунде, но настроение хорошее, как в компании добрых друзей. К полуночи я уже не справляюсь с зевотой и кошусь на часы.

– Мне пора, – говорю я. – Ужасно клонит в сон.

– Подумаешь, выспишься в самолете, – говорит Скайлер.

– Отпусти ее, – советует Урсула. – Она все равно вернется. Ты же вернешься, Кара?

– Надеюсь, – отвечаю я. – А вас обеих я с радостью приму у себя в Англии, когда бы вы ни нагрянули.

Я встаю и вдруг чувствую, что сейчас расплачусь. Чтобы не раскиснуть, я концентрируюсь на мелочах.

– Вызовете мне такси?

– Я мигом! – говорит Скайлер и исчезает, оставив меня вдвоем с Урсулой. Та пытливо на меня смотрит, и я понимаю, что она очень наблюдательна.

– Ты в порядке? – спрашивает она. Я киваю. – Рада, что ты приехала.

– Я тоже.

В такси я обдумываю события последних трех дней. У меня есть тетя и двоюродная сестра, это замечательно, но важнее то, что я лучше поняла саму себя. Выросла моя психологическая устойчивость. С другой стороны, мне нелегко переварить то, что я узнала. Очевидно, что во всех этих бедах виноват мой отец. Это из-за него я росла без матери, а главное, из-за того, что он сказал мне, что она мертва, я потратила кучу лет впустую. Если бы не его ложь, я могла бы гораздо раньше заняться поисками.

А Майкл? Сколько из всего этого он уже знал? Я всегда считала, что он сбежал при первой возможности потому, что не мог ужиться с отцом; а вдруг причин было гораздо больше?

Я должна поговорить с Майклом – внезапно это превращается в самую насущную потребность в моем растревоженном мире. Сейчас ему не позвонишь, он спит, но тянуть с этим нельзя. Это должен быть разговор лицом к лицу.

Когда я возвращаюсь в отель, выясняется, что мою усталость сняло как рукой. Я кидаюсь к ноутбуку и меняю свой рейс: полечу не в Манчестер, а в Хитроу. Отправляю письмо миссис Пи: приеду на несколько часов позже, чем собиралась сначала; письмо Майклу с просьбой встретить меня в Лондоне. Задумываюсь, куда его попросить приехать. Куда-нибудь в центр, чтобы ему было просто попасть туда из офиса, туда, где мы с ним сможем потолковать и не поссориться, желательно на ходу, потому что так будет меньше шансов, что он просто развернется и уйдет…

Я выбираю галерею Тейт.

44

Перелет в Англию прямой, но долгий. Я пытаюсь уснуть, зная, что завтра мне понадобится максимум энергии, но взбудораженному мозгу не до сна. Стюардессы выключают свет и раздают флисовые одеяла и подушечки, но я тупо смотрю в маленький овальный иллюминатор на ночное небо. Почему все это всплыло теперь, когда отец слишком болен, чтобы объясниться? Я могла бы наткнуться на открытки и раньше и позже. Ключ к этим ужасным тайнам был спрятан на чердаке, но мне никогда не приходило в голову его искать, потому что я попросту не знала о существовании тайн. Я всего лишь жила свою жизнь – маленькую, тихую. Откуда мне было знать, что она построена на лжи?

А сейчас, когда моя голова лопается от вопросов, мне не к кому обратиться. Вранье отца, его извращенная логика, любые угрызения совести, которые могли его мучить, – все потонуло в хаосе его меркнущего сознания. Мне никогда не узнать, что он думал, придется научиться как-то мириться с этой грустной реальностью.

Мы летим навстречу рассвету, небо вокруг плавно меняет цвет: из бархатисто-черного оно становится сиреневым, потом начинает алеть. Я никогда не перестану восхищаться красотой рассветов. Это происходит изо дня в день испокон веков, но я не устаю любоваться непрерывно меняющейся палитрой небес. Это бальзам для моих встревоженных мозгов. Некоторое время я позволяю себе думать о Симеоне. Я отправляла ему противоречивые послания, но он терпеливо отвечал. Наверное, это потому, что я ему немножко нравлюсь. Не слишком ли я осторожничаю? Может, лучше расслабиться, все принять и будь как будет? Учитывая, в какую катастрофу превращается вся моя жизнь, так ли худо, если у меня появится уголок, куда я смогу забиться и передохнуть? Я решаю, что если он снова мне напишет, то я позволю себе насладиться тем, что мне уготовано, без страха и чувства вины. Любуясь рассветом, я чувствую растущее вопреки всему радостное волнение.

Современная галерея Тейт, занимающая бывшее здание электростанции, величественно высится на берегу Темзы. Сегодня мой мир сплошь состоит из переосмыслений.

Я вижу Майкла до того, как он замечает меня. Он шагает, задрав голову и распахнув пальто. Как он похож на отца! Майкл подходит ближе, разговаривая по телефону, но при виде меня заканчивает разговор. Я думала, что злюсь на него за ту роль, которую он сыграл во всей этой неразберихе, но сейчас, когда он стоит передо мной, не чувствую ни следа прежнего гнева. Он остается моим старшим братом, моим защитником, моей гаванью в шторм.

– Кара! – Он бросается ко мне. – Как это понимать? Я страшно занят. Не могу все бросить ради встречи с тобой. То есть могу, как выяснилось, но лучше бы причина оказалась действительно важной.