Иммануил Кант – Лекции по логике Иммануила Канта. Том 2 (страница 20)
В случае предрассудка подражания можно различать активное и пассивное использование нашего разума, потому что предрассудок из подражания – это не что иное, как склонность к пассивному использованию разума. Я действую активно, когда вывожу что-то из естественных правил разума. Первое (пассивное) – это противоречие в определении, и тем не менее оно очень распространено среди людей.
Разум – это деятельное начало, которое ничего не может заимствовать у другого, даже у опыта, если мы хотим пользоваться чистым разумом. Но из-за лени люди предпочитают ступать по чужим следам, чем напрягать свои собственные силы. Например, уверенность в будущей жизни – это объективно разумное положение, но для большинства это лишь историческое знание.
Средства, способствующие подражанию:
1. Формулы, правила, выражения которых служат образцом для подражания. Формулы – это облегчение, когда что-то запутано, и даже самый просвещенный ум стремится их изобрести.
2. Изречения (dicta) – выражения, обладающие точностью смысла. Dicta – это высказывания, служащие правилом или законом. Они всегда заимствуются у других, и мы приписываем им некую непогрешимость, потому что принимаем их на веру.
3. Сентенции – суждения, имеющие авторитет, потому что рекомендуются сами благодаря выразительности мысли. (По-немецки их можно назвать Sinnsprüche.) Они отличаются от bon mots – острот, которые привлекают скорее остроумием, чем зрелостью суждения. Сентенции сохраняются веками, потому что суждение, являющееся первоначальным продуктом разума и содержащее в сжатой форме много смысла, само себя рекомендует.
4. Каноны (по-немецки Lehrsprüche и Proverbia Denksprüche) – всеобщие поучительные изречения, служащие основанием наук. Они могут быть выражены и в форме сентенций, и тогда нравятся больше.
5. Пословицы (Proverbia, Sprichwörter) – общеупотребительные выражения, представляющие популярные суждения здравого смысла. Они содержат ходячую мудрость простого разума и служат для того, чтобы дать представление о его природе. Они локальны, тогда как сентенции универсальны. Хотя они могут служить сентенциями и канонами для самой простой толпы, поэтому среди людей более тонкого воспитания их не встретишь.
Предрассудки укрепляются, когда человек полагает свою мудрость в сентенциях и пословицах, следует им и никогда не пытается мыслить самостоятельно.
Предрассудок авторитета.
Авторитет бывает разным: авторитет эпохи, личности, толпы, века или целого народа. Отсюда возникают предрассудки, или здесь чувства опережают разум, поэтому они и называются praejudicia (предубеждения) – суждение как бы уже принято заранее в пользу толпы, личности и т. д.
Они основываются на склонности (тяготении) присоединяться к чужим суждениям, и такое суждение из подражания можно назвать рабским.
Есть также предрассудки из самолюбия, когда человек склонен в пользу того, что является продуктом его собственного разума.
Об авторитете личности.
В исторических вопросах он должен быть основой наших суждений, потому что в вещах, основанных на опыте и свидетельствах, мы не можем охватить все своим разумом, а должны строить свое познание на авторитете других людей. Однако это не praejudicium (предубеждение).
Но если познания таковы, что могут быть решены только разумом, то авторитет других не является истинным основанием для признания их истинными. Однако если он становится основанием, создающим в нашем разуме склонность к чему-то, то это praejudicium auctoritatis (предубеждение авторитета).
Истины разума значимы анонимно, то есть не нужно спрашивать, кто их сказал, а что сказано.
Авторитет личности согласуется с нашей склонностью, потому что он косвенно льстит нашему тщеславию. Если человека возносят как ученого, то его хвалят за это, потому что все его хвалят, и здесь все равны, поскольку перед великим человеком они – ничто, а различия между почитателями считаются незначительными.
Цитаты ученых мужей в разумных познаниях не могут служить доказательством, хотя они имеют некоторый вес для укрепления нашей веры. Это внешний критерий истины – всеобщее согласие человеческого разума.
В метафизических положениях это неприменимо, но в юриспруденции – да, поэтому видно, насколько ненадежны юридические суждения. Причина здесь – многообразие случаев, которые невозможно заранее предусмотреть или определить в законе.
Об авторитете толпы.
К нему склонна чернь, потому что она не может судить о заслугах и способностях личности и поэтому держится за мнение большинства. Она предполагает, что что все люди говорят – истинно, но только в исторических вопросах; в религиозных делах, где она заинтересована, она доверяет ученым.
Предрассудки не всегда ложны.
Если я принимаю что-то из предрассудка, это может быть истинным, но то, что я принимаю это с предрассудком, логически вредно.
В отношении вида познания особенно характерно, что невежда имеет предрассудок в пользу учености, приписывая ученому больше знаний даже там, где их не может быть (например, о состоянии после смерти).
Ученый, в свою очередь, имеет предрассудок в пользу здравого смысла, когда у него возникает недоверие к учености – особенно если все его усилия не приносят должного удовлетворения. Это встречается у тех, кто уже прошел круг наук и сталкивается со спекуляциями, которые не могут сделать свои понятия чувственными и чьи основания шатки (как в метафизике и морали). Он верит, что ключ к этому можно найти, и ищет его в здравом смысле, но это обманчиво, потому что если культивированная способность ничего не достигает, то некультивированная и подавно ничего не достигнет.
Апелляция к здравому смыслу – это не что иное, как апелляция к толпе, потому что каждый претендует на здравый смысл.
В метафизике это совершенно неприменимо, потому что там нельзя представить конкретный случай, но в морали – особенно, где все случаи могут быть даны конкретно, поэтому здесь здравый смысл часто судит вернее, чем спекулятивный разум.
Например, юридическое правило "casum sentit dominus" (хозяин несет риск) правильно для спекулятивного разума, но здравый смысл видит, что это ложно, хотя и не может указать причину.
Вообще, практическое применение разума ближе к применению здравого смысла, чем спекулятивного разума, и все правила морали в абстракции, если они не рассматриваются конкретно, ошибочны.
Согласие других суждений, конечно, недостаточно, но все же является критерием, потому что мое познание может быть сильно искажено субъективными причинами, которых у другого нет (хотя у него есть свои).
Есть только одна наука, где мы можем полагаться исключительно на свое суждение, не совершая ошибки, – это математика.
Но в философском и дискурсивном познании мы не всегда можем считать согласие других излишним, потому что ошибки, которые здесь так легко совершить, невозможны в интуитивных познаниях.
Провидение пожелало, чтобы мы отдавали наши суждения на суд общего человеческого разума, то есть поскольку многие в нем согласны. Хотя тщеславие тоже имеет здесь влияние, но мы все же через это учимся.
Предрассудок древности.
Один из важнейших. Он возникает потому, что древние, так сказать, не хотят перековываться в новую форму.
Здесь есть и нечто более общее, что может освободить даже молодых людей: мнение, что все со временем становится хуже, но это пустая жалоба.
Замечание: В природе есть нечто непреходящее, неизменное и непостижимая тайна – а именно, что виды остаются теми же, хотя индивиды меняются.
Изучение субъективных причин применения рассудка и разума объясняет, почему человек пользуется своим разумом так, а не иначе.
Логика показывает, как нам следует пользоваться разумом, а не как мы им пользуемся. Она не рассматривает, испорчен ли разум или нет.
Учение о предрассудках поэтому не принадлежит собственно к логике, а к антропологии. Но его включают сюда, потому что оно может быть очень полезным в применении логических указаний.
Мы слишком высоко ценим вещь, если раньше считали ее недостойной уважения, и наоборот: если от чего-то многого ожидали, а потом не нашли этого, то унижаем это гораздо сильнее, чем оно заслуживает.
Предрассудок древности проистекает из упомянутого заблуждения, что все ухудшается.
Иногда предрассудок возникает из противоположной причины. Они часто происходят из неблагоприятного суждения о том же самом.
Здесь восхищение смешано с удивлением: последнее возникает, когда находишь что-то там, где не искал, а восхищение – это общее чувство, когда мы находим что-то очень великое.
Однако часто случается, что удивление перерастает в восхищение, хотя они разного рода, что и происходит здесь.
Об античности у нас в основном неблагоприятное суждение, исходя из обстоятельств их времени. Если мы находим у них что-то, чего не искали, то удивляемся этому или считаем их умнее, чем они были на самом деле, – отсюда возникает восхищение, и тогда это становится предрассудком.
Еще одна причина предрассудка древности.
Знания, которые мы имеем о древних, для нас – ученость, которая всегда вызывает уважение, отсюда возникает склонность и благосклонность к самим древним, чтобы изучение, которому мы посвятили время, не оказалось напрасным.