Иммануил Кант – Лекции по логике Иммануила Канта. Том 2 (страница 19)
Мы не можем иметь рациональной достоверности обо всем, но где можем, должны предпочитать ее эмпирической.
Однако не следует смешивать рациональную достоверность с эмпирической.
Рационально достоверным является то, что мы усмотрели бы априори и без опыта.
Рациональная достоверность, в свою очередь, двояка:
1. Поскольку наши познания либо дискурсивны (из понятий),
2. Либо интуитивны (из конструирования понятий),
достоверность также бывает дискурсивной и интуитивной.
Интуитивное познание математично, дискурсивное – философско. Эмпирическая достоверность ассерторична, рациональная – аподиктична, т.е. достоверность познания, связанная с сознанием необходимости. Математическая достоверность называется ещё очевидной, потому что объект представлен в наглядности. Интуитивное познание яснее, чем дискурсивное. По достоверности они равны, но не одинаково ясны, т.е. способ их достоверности различен.
Автор далее говорит о модусах принятия за истинное (modis des Fürwahrhaltens). Модус – это различие в том, как я что-то принимаю за истинное. Модусы следующие:
1) Предположение – когда нечто получает одобрение, но неизвестно, достоверно ли оно.
2) Установленное – когда нечто принято и его истинность известна.
3) Неопровержимое – когда невозможно считать его ложным.
Это три степени одобрения. Если что-то установлено, то предполагается, что оно истинно и объективно, и субъективно. Не вызывающие сомнения положения не называют установленными, если против них никогда не было возражений, например, теорема Пифагора.
Познание может быть основательным разными способами. Например, основательное моральное рассуждение отличается от математического. Основательность означает не логическую полноту достоверности, а то, что познание обладает совершенством, соответствующим его природе и цели. Некоторые познания поверхностны (их называют superficielle), хотя эти термины различаются. Первое указывает на недостаток глубины познания. То, что сразу предлагается обыденному рассудку, часто вполне соответствует цели. Но если познание должно выходить за пределы целесообразного совершенства для обыденного рассудка, а берётся лишь то, что ему сразу понятно, то оно поверхностно.
Автор говорит теперь об одобрении и воздержании от суждения. Выражения «я одобряю», «я отвергаю», «я воздерживаюсь от одобрения» показывают, что в нашем суждении есть нечто произвольное: мы считаем что-то истинным, потому что хотим этого. Вопрос в том, влияет ли воля на наше суждение.
Непосредственно воля не влияет на разум (например, математические истины остаются истинами, даже если нам неприятны). Но она влияет на использование разума – побуждает или удерживает от исследования истины, хотя не влияет на само убеждение. Однако поскольку убеждение зависит от использования разума, воля косвенно влияет и на него. Если бы воля могла убеждать нас в том, чего мы желаем, мы бы постоянно создавали себе химеры счастливого состояния и считали их истинными. Но она не может спорить с убедительными доказательствами вещей, которые нам неприятны – они остаются правыми.
Если мы иногда находим ошибки в своём познании, то можем случайно, сравнивая с другими познаниями, усомниться в своём суждении, что приводит к suspensio judicii – решению не позволять предварительному суждению становиться окончательным.
Я сужу окончательно, если прямо утверждаю: «это истинно»; или проблематично, если говорю: «у меня есть основания считать это истинным, но их пока недостаточно». Осознание, что моё суждение проблематично, и есть suspensio judicii.
Воздержание может быть двояким:
1) Исследующим (suspensio judicii indagatoria) – чтобы найти основания для окончательного суждения.
2) Отказом от суждения (renunciatio judicii) – когда суждение вообще не выносится.
Первое называется критическим, второе – скептическим воздержанием.
Можно также требовать и предписывать одобрение: если другой увидел мои основания, он не может отвергнуть их, не впадая в нелепость (например, математик). Философу не так повезло: его положения аподиктически достоверны, но не очевидны. В философских познаниях можно давать одобрение лишь условно – сохранится ли всё в таком виде в дальнейшем? Часто положение кажется верным, но при применении (при выводе следствий) возникают трудности. Нужно всегда исследовать, как познание ведёт себя в целом, что требует завершённости и обзора всей системы.
Воздерживаться от одобрения по максиме может лишь натренированная способность суждения, которая появляется с возрастом. Наш разум жаждет расширяться и обогащаться суждениями, поэтому мы склонны считать истинным то, что имеет видимость истины. У живых умов эту склонность трудно устранить, но если человек научился на ошибках, он становится осторожнее и не спешит с одобрением, если потом приходится его отменять.
Оставить что-то в сомнении (in dubio) – не то же самое, что suspensio judicii, потому что здесь есть интерес, тогда как в воздержании не всегда важно решить, истинно ли что-то.
Суждения делятся на:
– Предварительные (judicia praevia, antecedentia) – те, что предшествуют исследованию.
– Окончательные (determinantia, consequentia) – те, что следуют за исследованием.
Предварительные суждения очень нужны в науках. Например, можно сказать, что логика обогащается их рассмотрением, если только это не слишком для неё глубоко (ведь здесь объекты должны быть даны заранее).
Человек судит сразу, даже при малых данных, как бы пробуя, будет ли его суждение верным. Это сильно влияет на него: даже окончательное суждение со всеми основаниями не всегда может изменить первоначальное мнение. Например, большинство судят о книгах по заглавиям. Если автор известен, доверие к книге выше; если тема нова, есть больше оснований для благоприятного суждения. Такие суждения полезны при размышлении, при составлении плана, хотя потом многое может отпасть.
Поскольку эти суждения направляют разум, они необходимы. Окончательные суждения – те, что дают достаточное основание для одобрения.
Предварительные суждения следует отличать от предрассудков. Они могут служить максимой для исследования. Их можно назвать антиципациями (anticipationes), поскольку суждение выносится заранее, до окончательного решения. Это принятие за истинное при недостаточных основаниях, которые должны побуждать искать достаточные. Их также называют философией обыденного рассудка, потому что он способен только на них, не углубляясь в исследования.
Замечание: есть разница между исследованием и размышлением. Многие положения принимаются без исследования (например, что целое равно сумме частей), но обдумать их нужно – я должен осознавать, что именно я мыслю.
Размышление – это сопоставление познания с познавательной способностью, из которой оно должно происходить. Например, если кто-то говорит: «между двумя точками возможна только одна прямая», в моём уме происходит операция сравнения этого с наглядностью (т.е. с познавательной способностью), как бы мысленная проверка. Это происходит всегда, даже если мы не исследуем познание.
Если познание происходит из познавательной способности, недействительной в отношении объекта, то его нужно либо отвергнуть, либо воздержаться от суждения. Нужно различать, какая познавательная способность здесь влияет, даже если исследования нет.
Мы принимаем суждения и без размышления – и тогда это предрассудки.
Что такое предрассудки?
Предрассудки можно понимать в субъективном или объективном смысле.
– Предрассудок в субъективном смысле – это склонность к убеждению (Ueberredung), т.е. принятие за истинное по чисто субъективным причинам, ошибочно принимаемым за объективные. Он возникает из подражания, привычки или склонности.
– Предрассудок в объективном смысле – это видимость, поскольку она принимается за принцип истины.
Предрассудки – это предварительные суждения, поскольку они принимаются за принципы. Необходимо различать сам предрассудок и ложное познание, которое из него проистекает. Познание, которое определено в отношении отдельных объектов, не является предрассудком. Иногда они бывают истинными предварительными суждениями, например: "Что посеешь, то и пожнешь", но это ошибочно, когда их принимают за принципы, и происходит это потому, что субъективные основания ошибочно принимаются за объективные, а это случается из-за того, что мы не задумывались.
Каждый предрассудок – это принцип ошибочных суждений. Из предрассудков проистекают не предрассудки, а ложные суждения, и они всегда являются их источниками. Например: "Яблоко от яблони недалеко падает" – это можно считать предрассудком, потому что это не всеобщее положение и не может служить принципом. В случае ошибочных суждений всегда нужно обращать внимание на предрассудок, из которого они возникли.
Три источника предрассудков:
1. Подражание
2. Привычка
3. Склонность
1. Подражание.
Оно имеет всеобщее влияние. Разум стремится расширяться и делает это через подражание, особенно у детей и простых людей. Это сильное основание считать истинным то, что другие выдают за таковое.
2. Привычка.
Привычка – это легкость в выполнении чего-либо, и это хорошо, но привыкание (закрепившаяся привычка) – нет, это необходимость делать что-то так, как делали раньше. Привычка действует сильнее на стариков, чем на молодых, потому что последние еще не прожили достаточно, чтобы что-то стало для них привычным. Если познание стало привычкой и к тому же возникло из подражания, то такой человек совершенно неизлечим. Предрассудки привычки могут быть искоренены только со временем, когда разум постепенно задерживается и замедляется противоположными доводами.