Иммануил Кант – Лекции по логике Иммануила Канта. Том 2 (страница 18)

Таким образом, я постигаю то, что мог бы определить априори. То, что я не могу определить априори, я и не постигаю, хотя могу объяснить.

Полнота экстенсивной ясности основывается на множестве координированных признаков, а интенсивной ясности – на множестве субординированных признаков.

О полных и адекватных понятиях.

Понятие ясно, если его признаки отчетливы. Ясное понятие, содержащее все признаки, исчерпывающие все понятие, является полным понятием, и это совершенство называется completudo.

Если в ясном понятии не отсутствует ни один признак, возможна ошибка в том, что один признак лишний. Совершенство, поскольку понятие не имеет лишних признаков, называется precision.

Cognitio simul completa et precisa est adaequata (Познание одновременно полное и точное является адекватным).

Вольф и его последователи определяют его как понятие, признаки которого ясны. Это, конечно, высокая степень ясности, но не твердо определенная, а лишь колеблющаяся, ибо я могу представлять себе признаки признаков и так далее. Но этим понятие не устанавливается твердо.

Правильное определение: cognitio adaequata objectum si habet omnes notas quae conceptum exhauriunt sed non abundantes (Познание адекватно объекту, если оно имеет все признаки, исчерпывающие понятие, но не избыточные).

Благодаря точности можно удостовериться, что нет ни лишних, ни недостающих признаков. Их недостаток основывается на тавтологии, когда один и тот же признак выражается дважды, но в другой форме. Например, если я говорю: «Бог бесконечен, всемогущ и т. д.», то всемогущество уже содержится в понятии бесконечности.

Бывают случаи, когда точность вызывает некоторую темноту, но для глубокого ума она тем ценнее, ибо точные понятия всегда соответствуют вещи, а у искусных людей их отсутствие – большой недостаток.

В конце этого раздела автор говорит о понятиях ясного ума, и эту тему, хотя она и не относится к логике, мы тоже рассмотрим.

Под ясностью понимается соединение популярной ясности со школьной. Чем больше точности в понятии, тем более оно соответствует школе. Логическую ясность можно назвать школьной, а эстетическую – популярной.

Популярная ясность состоит в соединении абстрактных представлений с конкретными, и для этого требуется большое дарование. Многие авторы очень популярны, но при этом упускают школьную строгость, и на них нельзя положиться.

Самый ясный ум – тот, который, обладая логическим совершенством, одновременно настолько ясен, что может быть понят даже самым обычным рассудком.

Есть три степени признания чего-то истинным:

1. Проблематическое – когда я считаю свое познание лишь возможным (это называется мнение).

2. Ассерторическое – когда я рассматриваю свое познание не как возможное, а как действительно истинное (это называется вера).

3. Аподиктическое – когда оно связано с понятием необходимости, так что я объявляю его неопровержимо истинным (это называется знание).

Первая степень – мнение.

Мнение – это объективное признание истинным, сопровождаемое сознанием его недостаточности. С мнений мы начинаем большую часть наших познаний. Иногда у нас есть смутное предчувствие, когда мы сами не знаем, что именно думаем, хотя дело кажется имеющим признак истины.

Мнение – это предварительное суждение, и мы не можем легко от него отказаться, но надо остерегаться считать мнения чем-то большим, чем мнения. Это относится и к гипотезам, или философским мнениям.

Во многих науках мнение недопустимо, например, в метафизике, математике, морали и т. д. В физике много мнений, особенно относительно причин и событий.

Из нашего определения следует, что мнение – это также субъективно недостаточное признание истинным, ибо мы сознаем, что оно объективно недостаточно.

Вторая степень – вера.

Вера – это признание истинным, субъективно достаточное, но объективно недостаточное. Вера может быть теоретической и практической. Первая основывается на свидетельстве других (историческая вера), вторая – на интересе, но также на разуме (моральная вера).

Примечание. В математике можно верить тому, что сказал великий человек, но в философии – нет, ибо там нет таких средств, чтобы распознать ошибку.

Третья степень – знание.

Вере противопоставляется знание. Можно иметь очень разумную веру, но нельзя сказать, что знаешь. Ибо знание – это объективно достаточное признание истинным; тогда я познаю что-то из логических оснований.

Иногда я познаю что-то из практических оснований, твердо верю, но еще не знаю. Так обстоит дело, например, со многими религиозными истинами.

Убеждение и уверенность.

Убеждение (Ueberredung) – это субъективная сторона признания истинным, поскольку в ней не содержится объективного основания. Таким образом, убежденность – это сознание субъективного основания; при убеждении, следовательно, нет логических оснований, то есть таких, которые были бы действительны для каждого.

Уверенность (Ueberzeugung) – это состояние субъекта, в котором он не может считать противоположное истинным. Здесь имеет место субъективно необходимое признание истинным, следовательно, оно должно иметь основание и в объекте.

Всякая уверенность, или полное признание истинным, бывает двояким:

1. Она либо может быть сообщена – тогда она логическая;

2. Либо нет – тогда она основывается либо на чисто субъективных основаниях (тогда это убеждение и оно эстетическое), либо на объективных и субъективных практических основаниях, то есть таких, которые определяют волю (и это практическая вера).

В чем разница между логической и практической достаточной уверенностью?

Если мы свободны от всякого интереса, и у нас есть уверенность, то она логическая – независимо от того, освободились ли мы от интереса или его вообще не было. Эту уверенность называют также спекулятивной.

Но если у нас есть интерес, то уверенность практическая, то есть она достаточна, чтобы определить нас к чему-то, но мы не можем сообщить ее другому, ибо интерес – это нечто субъективное, и мы не можем привить другим интерес к тому, что нас интересует.

Быть предубежденным (praeoccupirt) – значит иметь субъективное основание в своем суждении, которое определяет его одобрение еще до исследования объективных оснований.

Предубеждения очень обычны для человека. Учения юности всегда предубеждают нас, и нам трудно от них освободиться. Мы также предубеждены гневом, ненавистью, враждой, предпочтением и т. д., которые сильно на нас влияют.

В признании истинным труднее всего увидеть, от чего оно происходит – от чувственного влияния или от рассудка, и часто мы сами через чувство отличаем убеждение от уверенности.

При мнении мы не считаем познание даже субъективно достаточным, а при вере – считаем.

Практическая вера часто тверже всякого знания. В последнем еще ищут противоположные основания, но в практической вере – нет. Например, вера в Бога и иной мир тверже всякого знания, ибо мы имеем в этом столь большой интерес.

Практическая уверенность – величайшая из возможных, и лишь некоторые положения способны на нее – те, которые называются морально достоверными, то есть те, что являются основанием всей моральности и согласуются с нашей совестью, если мы им следуем.

Таким образом, практическая вера – это твердая, неизменная уверенность, и именно потому, что никакой противник не может опровергнуть морально достоверное положение, хотя и могут делаться возражения.

Чувственную достоверность можно разделить на достоверность чувств и достоверность опыта (эмпирическую достоверность).

Одни чувства не составляют опыта, но суждение рассудка о связи чувственных представлений. Чувства и рассудок – источники нашего познания.

Через чувства мы имеем явления, а рассудок связывает их, и отношение между ними, или их единство, есть опыт. Таким образом, опыт – это познанная связь явлений.

Всякий опыт, следовательно, содержит суждения, исходящие из рассудка.

Логики занимались вопросом о достоверности чувств. Здесь вопрос не в том, есть ли в объекте, который они нам представляют, нечто истинное, а в том, имеют ли они объекты или обманывают нас видимостью, которой не соответствует никакой объект.

Этот вопрос не относится к логике, ибо она не занимается объектами, а к метафизике, где речь идет о видимости.

Но из логики мы уже можем усмотреть, что в чувствах нет ни лжи, ни истины, ибо они вовсе не судят.

Здесь скорее возникает вопрос о достоверности.

Эмпирическое познание – это познание через рассудок объектов, представляемых чувственностью. Вся эмпирическая достоверность относится, таким образом, к отношению чувственных представлений, и на этом мы должны остановиться.

Чувственное познание отличается от рационального, когда его объект – объект разума, как мораль; она, следовательно, материально рациональна.

Но одна лишь логика материально и формально рациональна, поскольку она имеет рассудок своим объектом.

Наши познания могут касаться объектов опыта, и достоверность может быть при этом эмпирической и рациональной.

(Эмпирическая достоверность бывает либо оригинарной, если я что-то знаю из собственного опыта, либо деривативной, если из чужого опыта.)

Разум привносит во всякую достоверность необходимость, чего не может опыт. Например, опыт учит, что вещь полезна, но только разум учит, что она необходимо должна быть полезной.