Иммануил Кант – Лекции по логике Иммануила Канта. Том 2 (страница 14)

Не следует определять горизонт слишком рано, потому что тогда мы еще не знаем науки и не можем сделать выбор. Также не следует слишком часто его менять – это случается с теми, кто определил его неправильно и поспешно.

То, что я не могу знать, находится над моим горизонтом. То, что я не должен знать, находится вне моего горизонта. То, незнание чего даже похвально, находится под моим горизонтом.

Горизонт исторических знаний безграничен, и их нужно приобретать как можно больше, особенно в юности, когда память наиболее восприимчива и когда еще есть вкус к ним. Позже, когда человек начинает мыслить самостоятельно, вкус к историческим знаниям меняется.

Горизонт математики можно определить, указав, к каким объектам математика не может быть применена. В отношении рационального познания – насколько разум может продвинуться a priori, без опыта, и это полезно, чтобы не предпринимать бесплодных усилий.

Заблуждение – это несовершенство, связанное с искажением. Невежество – несовершенство, связанное с отсутствием, и первое хуже второго, потому что для устранения заблуждения нужно снова впасть в невежество. Невежество – нечто отрицательное, заблуждение – положительное. При устранении невежества мы всегда рискуем впасть в заблуждения, поэтому не должны оставаться невеждами.

К заблуждению ведут две вещи: невежество и любопытство – желание знать больше, чем можно. Невежество – не большой упрек, но это относится лишь к тем, кто обладает многими знаниями и при этом удивляется количеству того, чего они не знают. Автор говорит о похвальном невежестве. Невежество само по себе никогда не похвально, но нежелание знать что-либо или игнорирование может быть похвальным – здесь хвалят не невежество, а размышление, благодаря которому я исключаю знание из остального, то есть абстрагируюсь, а не игнорирую.

Древние различали идиотов и софистов. Идиот – это человек, который мнит себя знающим, но на самом деле ничего не знает. Незнание своего невежества – упрек, а знание его – наука. Ибо тот, кто ничего не знает, не знает и того, что он невежествен.

Противоположность невежеству – многознание. Историческое знание без определенных границ – это полигистория, а рациональное знание, распространенное без четких границ, – полиматия. Но оно должно включать и исторические знания, иначе от спекуляций не будет применения. Оба могут называться пансофией.

К первой относится филология – наука об инструментах учености. Критические знания книг и языков составляют филолога. Часть филологии называется гуманиора, а тот, кто ею занимается, – гуманист. Гуманиора – это наставления в том, что служит культуре вкуса. Все эти знания должны быть сведены к главной науке, а остальные рассматриваются лишь как средства для ее достижения.

Все науки взаимосвязаны, и можно заниматься науками без связи – это практическая полигистория. Но если поставить главную науку и рассматривать остальные как средства для ее достижения, то это система.

Ученых можно разделить на цеховых и свободных. Если бы науки не превратились в хлебные ремесла, мы бы не продвинулись в них так далеко. Каждая наука как свободное искусство имеет много преимуществ: полную свободу и возможность очищать знание от всех заблуждений и предрассудков, но у нее нет достаточного побуждения и усилия для совершенствования.

Автор теперь говорит об ошибке, касающейся использования наших знаний, а именно о педантизме. В использовании познания можно различить, что применение более пригодно для школы, чем для мира. Первое включает метод и форму полезного преподавания и изучения, которые, однако, могут отпасть в применении.

Школьное совершенство состоит в дидактической форме, пригодной для точного изучения познания, а также для обучения новичка по всем правилам искусства преподавания. Наше изложение может быть школьным или популярным. Ученый по профессии должен владеть школьным изложением. Школьное всегда первично, и в школьном совершенстве мы соблюдаем все правила основательности, без которых наука была бы лишь забавой.

Но если мы хотим сообщать наши знания миру, дидактические поучения должны отпасть, и методы, служащие поддержанию дидактической формы, должны быть опущены. Некоторые науки не могут быть популярными, например, математика. Однако популярное совершенство не должно вытеснять школьное: чтобы угодить публике, основательность не должна исчезать.

Педантизм – это несовершенство, когда хотят излагать публике что-то в манере, принятой в школах. Среди всех педантов ученый – самый терпимый. У него можно учиться, так как предполагается, что он учен. Хотя у него не так много приятности, как у того, кто может выражаться популярно, но он все же полезен. Педанты в других областях обычно пустоголовы.

Ошибка, противоположная педантизму, – галантность. Галантный человек приписывает кому-то достоинства, которые тот сам себе не приписывал бы, исходя из превосходства своей утонченности над другим. Это распространяется и на стиль письма, и никто не пишет так галантно, как французы. В этом есть нечто привлекательное и соблазнительное, что опасно, так как побуждает ценить одобрение дилетантов выше, чем знатоков, отсюда и поверхностность у французов.

Классификация автора относительно объема ученого познания неудачна, так как он уже ранее говорил о широте ученого познания, а это то же самое. Познание может быть:

1. Экстенсивным – по количеству ученого знания.

2. Интенсивным – по важности, то есть по значимости познания с точки зрения последствий.

Логическая важность – это то, что способствует логическому совершенству познания. Практическое совершенство заключается в пользе, которую можно извлечь из знаний, и его нельзя предвосхитить. Однако познание может иметь относительную логическую достаточность, будучи в другом отношении логически несовершенным.

Содержание заключается в многообразии, связанном как части, составляющие целое. Плодотворность зависит от количества последствий. Различают также трудность и важность. Познание может быть трудным, но не важным, и наоборот. Трудность – не ценность познания, но и не возражение против его ценности. Важность основывается на величине последствий: чем больше последствий, тем больше важность.

Теперь мы переходим к существенному условию совершенства познания, а именно к истине. Истина – это соответствие познания объекту, но это лишь объяснение значения слова. Истина – не единственное совершенство и не всегда главное. Конечно, совершенно ложное познание – ничто, так как через него я не познаю объект. Это неотъемлемое условие совершенства, но степень истинности не обязательно одинакова – она различается в зависимости от целей.

В логическом отношении истина – главное совершенство. Вопрос "что есть истина?" означает требование указать надежный, всеобщий и применимый критерий истины. Это важное требование, и оно кажется справедливым по отношению к логику.

Материальный критерий состоял бы в соответствии познания объекту, формальный – в соответствии познания самому себе.

Есть ли всеобщий материальный критерий истины или только формальный?

Ответ: это невозможно, потому что такой критерий должен был бы быть критерием истины независимо от всех объектов и абстрагироваться от всех их различий. Но вся истина состоит в том, что познание соответствует объекту, к которому оно относится. Ибо познание, истинное для одного объекта, может быть ложным для другого. Всеобщий признак не может заключаться в соответствии познания объекту, следовательно, всеобщий материальный критерий истины невозможен.

Логика не может его дать, так как она абстрагируется от всякого содержания и рассматривает только форму. Поэтому здесь могут быть найдены лишь формальные критерии истины.

Формальные критерии берутся из закона противоречия: то, что противоречит само себе, ложно. Из закона тождества как его следствия: если противоположное утверждение противоречит себе, то утверждение истинно, но это недостаточно. Если утверждение не противоречит себе, оно не всегда истинно. Если это последний критерий, то оно истинно, но это не всегда так.

Познание может называться возможным лишь постольку, поскольку оно не противоречит себе, поэтому в возможности тоже есть критерий истины, но далеко не достаточный, ибо я могу сказать лишь: познание возможно, но не объект.

Также основательность – критерий по закону достаточного основания. Возможные суждения – произвольные, не противоречащие себе, но и не более того. Это тоже недостаточно.

Это логические объективные формальные критерии истины. Мы должны через опыт знакомиться с объектами и соотносить с ними наше познание.

Помимо этих объективных критериев, у нас есть еще субъективный – согласие нашего суждения с суждением других людей. У юристов это очень распространено, в философии же смешно. Однако и от него нельзя полностью отказаться.

Формальные критерии логики – лишь conditio sine qua non, а именно связность и единство. Соответствие познания самому себе по всеобщим законам рассудка, содержащимся в логике, тоже формальный критерий.

Правила соответствия познания самому себе:

1. Оно не должно противоречить себе.

2. Если познание как основание связано с истинными следствиями, то это тоже критерий истины.