Иммануил Кант – Лекции по антропологии (страница 24)

Есть народы, от природы полные воображения, например, восточные. Их язык насыщен образами, но они не терпят изображений, ибо сразу представляют злого духа, который в них обитает. А так как художник не вложил в них душу, они верят, что в иной жизни он ответит за это.

Чрезмерное воображение при слабом уме вредно.

Меланхолики слишком слабы, чтобы отгонять воображение; они часто смеются в компании против воли, без причины, и в этом очень близки к безумным.

В каждой страсти образы искажаются. Точность – главное свойство воображения.

Самое трогательное – самое низкое в человеке. Это применение уже существующих вещей к душевным порывам, но они должны быть верными.

Трогать человека неверными средствами – плохо. Потом он злится, что был тронут ложью.

Например, когда поэт трогает нас химерическим рассказом и играет на нас, как на инструменте. Мы злимся не столько на ошибку, сколько на бесполезные переживания, оказавшиеся ложными.

Можно тронуть и выдуманной историей, но ее план должен соответствовать истине – тогда я не сержусь, ибо знаю, что нахожусь в стране вымысла и воображения.

Образы не трогают, если они неуместны и неточны.

Необузданное воображение, не имеющее власти над собой, – болезнь, встречающаяся у меланхоликов, мечтателей и ипохондриков.

Воображение не должно быть безудержным – разум и опыт должны ставить ему границы.

В воображении мы не можем обойтись без рассудка – мы должны упорядочивать его разумом, лишая ложности и необузданности.

Мы должны властвовать над своим воображением.

У влюбленных оно приносит большой вред, ибо ложно. Оно выдумывает множество приятностей, которые – лишь дым.

Дикари имеют ровно столько полового влечения, сколько нужно для продолжения рода, но они не так несчастны в своих страстях.

Влюбленного повсюду преследуют образы, которые не истинны, а лишь химеры, поэтому власть над воображением крайне необходима.

О распоряжении всеми способностями ума.

Прежде чем перейти к этому, мы исследуем физическую природу умственных способностей. Уже можно считать установленным, что для каждой душевной способности, для каждого умения воспринимать различные ощущения требуется определенное видоизменение мозга. Сама возможность различных способностей заложена не в душе, а в различной организации мозга. Способности людей бесконечно разнообразны: один обладает практическим умом, другой – склонен к умозрению. Причина этого кроется в мозге, но ни микроскоп, ни анатом не в состоянии её обнаружить.

Когда я нахожусь в обществе, и все молчат, а меня просят что-нибудь рассказать, я вдруг тупею и в тот момент ничего не могу придумать. Но стоит кому-то начать – и всё происходит как с пороховой дорожкой: подобно тому, как огонь перебегает с одного конца на другой, в нас всплывают тысячи воспоминаний.

Возникает вопрос: куда деваются порождения умственных способностей? Ведь ничто не исчезает бесследно, даже если со временем ослабевает. Платнер и другие современные философы-медики полагают, что от каждого образа в мозге и его нервах остаются следы. Игра образов продолжается в нашем мозге так же непроизвольно, как кровь циркулирует в теле. Когда мы пытаемся размышлять, мы словно производим шум в царстве фантазии – тут же появляются всевозможные идеи и проходят перед нами нескончаемым потоком.

Образы, связанные с предметом моих размышлений, я задерживаю, но иногда они ускользают, и тогда, огорчённый, не понимая, что это было, приходится начинать всю цепь заново, ведь я уже подготовился улавливать идеи, чтобы застигнуть их врасплох. Порой образ оказывается слишком слабо связан с нашей темой, и мы обманываемся в ожиданиях, но иногда он внезапно даёт ключ к решению.

Чтобы мыслить, не нужно чрезмерно напрягаться. В обществе нам часто что-то приходит в голову: одно слово может навести на удачную мысль, даже если тема разговора совершенно не связана с тем, что у меня в голове. При размышлении следует действовать легко, но каждый возникший образ нужно сразу записывать, как есть. В то же время полезно заниматься чем-то, что даёт воображению новое направление, но не утомляет. Поэтому часто письмо, написанное без особых усилий, оказывается гораздо естественнее и уместнее, чем то, над которым трудились с большим вниманием и напряжением душевных сил.

Не стоит часто перечитывать свои сочинения – те, кто так делал, оставались посредственными авторами. Нужно постоянно иметь множество замыслов, чтобы воображение не уставало. Не следует перечитывать книги по теме, над которой размышляешь, иначе можно сковать гений. Достаточно бегло просмотреть черновики – при чтении на ум ещё многое придёт. Когда кажется, что материала достаточно, нужно прочесть всё, составить в голове схему и кратко изложить её на бумаге, не заглядывая в заметки на полях и не проверяя источники.

Писать следует непрерывно. Иногда можно запнуться, если не хватает нужного слова, но лучше оставить пробел и двигаться дальше, завершив текст целиком. Если приходит слово, которое можно использовать позже, его стоит пометить на полях, а потом, при перечитывании, вставить в нужное место. Тот, кто хочет сделать что-то хорошо с первого раза, как бы ни напрягал ум, не достигнет такого результата, как тот, кто работал над этим дважды.

Книги следует читать дважды. При первом прочтении не стоит задерживаться – нужно уловить лишь главную цель автора, который часто в начале заявляет, что докажет некий тезис далее, а в конце утверждает, что уже доказал его. При втором прочтении нужно разобрать все различия и доказательства, из которых он делает выводы.

При первом чтении карандашом можно делать пометки на полях: где остроумные, парадоксальные, странные, злые или глубокие мысли. Затем книгу лучше отложить, чтобы она не потеряла свежести впечатления. Через некоторое время её стоит пролистать вновь, обращая внимание только на сделанные заметки – тогда вспомнится всё, что с ними связано. Это лучший способ повторения.

Из чужих книг можно делать выписки, но они должны быть краткими. Таких мест обычно немного. У Монтеня, например, много естественных, непринуждённых мыслей – он писал неспешно, ведь как дворянин не слишком утруждал себя, и никто не смел его за это осуждать. Он говорил, что писал для собственного удовольствия.

Так воображение порождает множество идей.

Как фантазия есть активная сила непроизвольных образов, так память – это способность воспроизводить произвольные представления, которые мы имели.

Воображение – под этим понимают способность создавать собственные представления.

При созерцании настоящего мы всегда смотрим на прошедшее и на будущее. Тем самым мы связываем их и осознаём.

Память – это способность вспоминать. Законы ассоциации являются причиной воспроизведения представлений. Если я могу произвольно вызывать понятия и представления, это называется воспоминанием.

Чем больше связей мы можем установить между одним представлением и другими, тем легче его вспомнить.

Ассоциации бывают:

– Грубые (чувственные) – когда два представления случайно оказываются вместе.

– Рефлективные – когда одно представление имеет сходство с другим.

– Интеллектуальные – когда одно представление связано с другим логически.

Если человек не хочет поставить себя в неловкое положение в обществе, он должен избегать разговоров о вещах, даже отдалённо связанных с темой, ведь воображение всегда движется в том направлении, которое ему задают. Глупец отличается от умного не мышлением, а тем, что высказывает вслух всё, что ему подсказывает воображение, тогда как умный говорит лишь то, что относится к делу.

Фантазия даёт материал для всех воспоминаний; она занята созданием образов и ситуаций. Она становится неразумной, когда отклоняется от суждений опыта, и представляет собой непроизвольный поток идей. Если фантазия имеет своё место в мозгу, то и память, которая черпает из неё все вещи, может ослабеть из-за болезни.

Память состоит в том, что я могу произвольно воспроизводить некоторые из образов, которые когда-либо имел, а иногда вспоминается и больше. Бывают люди с сильным воображением, но слабой памятью, если они не могут произвольно воспроизводить идеи. Необузданная фантазия ослабляет память.

Действия памяти:

1. Запечатление в памяти.

2. Удержание.

3. Лёгкое вспоминание.

Эти процессы происходят медленно. Некоторые с трудом запоминают, долго удерживают, но с трудом вспоминают – у них слабый ум.

Я запоминаю что-то, если закрепляю это в поле воображения так, что могу по желанию извлечь. Это происходит, когда я связываю образы с другими фантазиями – через сопутствование и соединение в воображении. Например, если кто-то не может запомнить незнакомое имя, я называю ему известное, имеющее сходство.

Не всё, что сопутствует, соединено; постоянное сопутствование – это соединение. Частое сопутствование уже является основой ассоциации.

Иногда это происходит невинно, и потому некоторые вещи кажутся отвратительными – просто из-за ассоциации, особенно со словами. Cour machen (ухаживать) раньше называли hofieren. Возможно, кто-то однажды употребил это слово в связи с естественными потребностями, и теперь все связывают с ним эти идеи.

Люди охотно используют намёки, чтобы подойти к неприятной теме. Женское воображение часто бродит в потёмках: они слышат грубости, но в завуалированной форме. Поэтому, чтобы говорить о неприятном без отвращения, нужно дать вещам новые названия. Naturalia (естественные вещи), названные по-латыни, звучат менее оскорбительно, чем по-немецки, потому что до их понимания нужно пройти через промежуточные идеи.