Иман Кальби – Турецкая (не)сказка для русской Золушки (страница 32)
Чем больше он пытался оградить от всего и вся, тем отчетливее я это ощущала…
Чтобы любить, нужно доверять. Я хочу любить его, но для этого мне нужно открыть все тайны, докопаться до истины, как он, возможно, докопался. И даже если она будет уродливой, я приму ее. Потому что «за любовь надо бороться». Кто сказал, что любовь может быть только красивой? Разве ситуация с моей мамой это не показала?
— Здравствуй, — обратилась я к ней и… краткий взгляд в черные глаза Аише заставил меня слегка дрогнуть…
Что-то неуловимо знакомое пронеслось перед глазами. То, что я не раз ловила, но почему-то избегала, почему-то мозг сразу блокировал как ненужные ассоциации, потому что они казались невозможными…
— Так что именно ты хочешь знать, Мария? — спросила Лише, сделав большой глоток кофе. Насмешка и превосходство. Как всегда. Как у любого, кому казалось, что он знает больше…
— Зачем ты писала анонимки брату? В чем идея? Начнем с этого…
Она усмехнулась.
Наклонила голову.
— А может я писала их тебе? Не допускаешь такой мысли? Знаешь ли, ничто так не провоцирует девочек, как желание узнать тайны их мальчиков…
— Бред… С чего бы тебе знать, что я увижу сообщение раньше Кемаля?
Она снова усмехается.
— Окна в гостиной шале слишком большие… А он слишком самонадеянный… И слишком быстро вошел во вкус хозяина и наследника… Не забывай, что не он один тут Демир и не все принадлежит ему. Есть люди, которые считают меня наследницей… — ее глаза опять сверкнули. Крайне злобно, — А он не хозяин и наследник! Он вообще никто!
— О чем ты?
Аиша снова улыбнулась.
И мне на толику секунды показалось, что эта улыбка сумасшедшая…
— Милый Кемаль… Любименький Кемаль… Умница Кемаль… Весь такой правильный и угодливый… Словно бы чувствовал, что он… — она не договорила. Снова одарила меня злобным взглядом, — А все должно было достаться мне! Мне, а не ему и не тебе!
— Что ты несешь?
Она снова злобно полоснула по мне глазами…
— Хочешь знать правду, Мария? Пойдем со мной…
Я знала, что это ловушка… Она сейчас сделает нечто ужасное…
Сомнений не было…
— Нет!
— Тогда ты и не узнаешь всей правды… А она была так близка… Всего-то протяни руку… даже не представляешь, что я могу тебе сказать… Мы ведь не зря в Балате… В Балате всегда было много краски и много тени. Яркие фасады, облупленные ставни, лестницы, которые ведут то ли в чей-то дом, то ли прямо в прошлое и чьи-то постыдные тайны… Здесь веками прятали любовь — самую нежную, самую постыдную, самую запретную. Уводили ее в узкие переулки, где не горят фонари, за тяжелые двери церквей и синагог, в кофейни, где никто не смотрит на чужие лица… Балат умеет молчать. Его стены видели столько тайных встреч, столько слез и шепота, стонов и смеха… Что давно уже стали главными хранителями стамбульских секретов. Здесь до сих пор пахнет не только рыбой и кофе, но и чьей-то украденной нежностью, которую так и не посмели вынести на свет…
— К чему эта поэзия, Аише? Не ожидала от тебя…
Он встала и обернулась на меня у прилавка, быстро сунув в руку официанту за кофе.
— Пойдем за мной, Мария. Я знаю, что тебе не терпится узнать всю правду. А мне не терпится тебе ее рассказать… Впервые наши желания сходятся…
Мы шли сначала по узким улочкам, миновали площадь с таким количеством народу, что даже перед глазами зарябило. Снова свернули в узкий проулок и остановились у деревянной резной двери. Она вела в подъезд… В опасность и в тайну…
— Боишься?
— Считай, что боюсь…
В моем тоне, однако, не было страха. Была злость и понимание, что я в шаге от разгадки…
Вмиг только это стало важным…
В кармане пальто был телефон.
Я мысленно сказала себе спасибо, что на этот раз была осмотрительнее…
И хотя он был отключен, чтобы Кемаль мне не звонил, в его задачи входило сейчас другое…
И снова я поймала это неуловимое сходство…
Стало не по себе…
Второй этаж. Снова дверь, ведущая в квартиру.
Мы заходим внутрь. Пахнет прошлым…
Здесь никто не жил. Интерьер так и остался застывшим словно бы на двадцать лет назад…
— С чего начать, Мария? С турецких тайн или русских?
— Поясни…
— Хорошо, — она наклонила голову и снова улыбнулась, — скажи мне, что ты уже знаешь… Чтоб было, от чего отталкиваться…
— Я знаю, что у вашего деда были отношения с моей матерью… И мне… неясна причина ее смерти… И причина смерти вашего деда… Это как минимум… То, что я хотела бы знать…
Она снова усмехнулась…
— Думаешь, расследовать убийства? Какие предположения? — она встретилась с моими глазами и прыснула, — так вот в чем дело… Ты думаешь на Кемаля, но хочешь его… А еще винишь своего отца… Согласна, выбор не из простых… Два главных мужчины твоей жизни… и… оба убийцы, получается?
Она издевалась, играла…
— Какой поверхностный интерес, дорогая моя… А что ты скажешь на то, что правда намного более изощренна, Мария? Выдать тебе первый козырь, который перекроет все твои дамки? А что ты скажешь на то, что это у моей матери были отношения с твоим отцом? Более того, дорогая моя, мы с тобой сестры…
Глава 37
Я застыла, пытаясь аккумулировать эту информацию.
Взгляд… Так вот что было в этом взгляде… то, о чем я догадывалась чисто интуитивно…
Она действительно похожа на моего отца. Пусть через призму доминирующей турецкой крови, но… похожа…
— Кемаль? — голос осип… На мгновение мысль о том, что мы могли быть связаны с ним родством, ошпарила, как кипяток.
Она снова засмеялась…
— О, нет… На эту тему можешь не переживать. Отцы у нас с ним разные. Это, в сущности, и есть корень всех проблем…
Аише прошла в комнату. Осмотрелась по сторонам.
Я тоже… Интерьер восьмидесятых… И он реально словно бы застыл во времени. Здесь когда-то были и словно бы за один день ушли…
— Отец Кемаля — постыдная страница на славной биографии рода Демиров. Как ты знаешь, у деда была только моя мать. Больше детей не было… И вот… Она не нашла ничего умнее, как связаться с жиголо и альфонсом… Простым официантом в одном из отелей сети, который единственное, что имел, так это смазливую внешность… Возможно, еще большой член. По какой-то же причине моя мамаша согласилась отдать ему свою честь и даже бежать… Они жили тут. В этой убогой маленькой квартирке в самом спорном районе Стамбуле. Месяц, два… Не знаю точно, знаю только, что потом отец ее нашел и насильно вернул в дом. Она уже была беременна сыном на тот момент. Так на свет появился Кемаль. И пропал ее жиголо. Дед сказал, что он заплатил ему отступные, и тот был таков…
Мать не верила, что любовь ее официанта была скоротечной… В ее интерпретации мира отец разрушил ее счастье и посадил на цепь… Родился Кемаль…
Мать отправили в Анатолию, коротать последние месяца, а потом и первые дни материнства в доме у матери, на тот момент уже преданное забвению мужем… Там-то на молодую маму Айгерим и обратил внимание глава рода Озвичитов… Если запуталась, напомню, что это отец Фахрие и Орхана…
По моему телу прокатилась волна дрожи…
Как же все было запутано и запущено…
— Озчивит был женат. У него к тому моменту уже был Орхан. Но он был готов взять Айгерим второй женой, — меня вдруг как ушатом холодной воды окатило… Так вот о чем говорил так многозначительно Керим… «Как в свое время отец Фахрие… Он не откажет»… Вот что значили его слова, когда мы рассматривали возможность двойного брака…
— Но моя мама была той еще штучкой и… не захотела идти на брак с нелюбимым, еще и у роли бесправной… В итоге… В итоге она в отместку деду замутила с его русским партнером…
По моему телу пробежали мурашки.
— Это было… до моей мамы?