Иман Кальби – Турецкая (не)сказка для русской Золушки (страница 33)
— Нет, — усмехнулась Аише, — во время…
— Не понимаю… Мать крутила с твоим дедом, а Айгерим…
— Нет, — нахмурилась она, — кто сказал тебе, что твоя мать крутила с дедом? Вы сделали этот идиотский вывод по одной фото, Шерлок Холмс и доктор Ватсон? Та фото реально со свадьбы твоих родителей. И да, они, как я понимаю, были близки с твоим отцом… Я про деда… Иначе я не могу понять, почему он не убил твоего папашу и дал… родиться мне…
По телу снова пробежал озноб…
— Отец… знал, что ты его дочь?
— Да, — усмехнулась Аише, — все он знал. И потому наши семьи и были повязаны по рукам и ногам. Но виду не подавал. Думаю, это ему запрещал дед… Так мать говорит, по крайней мере…
— Почему погибла моя мать? Это?
— Случайность… Ты права в том, что авария произошла не просто так, но… целью была не она, а твой отец… Озчивит… Оскорбленный тем, что русский увел у него женщину…
— И после этого Фахрие стала невестой Кемаля?
— Именно! Ты, русская, ничего не понимаешь! Она стала невестой Кемаля, потому что наши семьи повязаны! Столько смертей, столько переплетенного! Ты тоже стала невольно частью этого переплетения, дорогая моя… Неужели до сих пор не поняла? Брак Кемаля и Фахрие закрывал все кровные споры и вопросы чести… По факту ведь не пролилась кровь Демиров. Потому этот брак был бы крайне логичен…
— А я…
— А ты… — снова усмехнулась Аише, — я думаю, старый дед реально решил, что осчастливит тебя, взяв в жены. О чем там они договаривались с твоим отцом, я не знаю, но… Не исключаю… Твой отец питал к тебе особенную слабость… А может это была вина перед твоей матерью…
— Это и твой отец…
— Одно название, — она на этот раз снова хмыкнула, но как-то с болью, внутренней и зажатой, как пружина…
— Кто убил моего отца?
Аише молчала…
— Демир умер не своей смертью?
И снова молчание…
— Удивительно проницательно, Пепелина… Наконец-то… А я думала, никто и никогда не станет задаваться этим вопросом…
Она злая. Это видно по ее мимике, по тому, как обострены черты.
И я все разом понимаю…
Это страшно, дико, шокирующе…
Это она…
— Старик лишил меня всего… Он все решил отдать сыну жиголо, а ведь у меня было больше прав! Я тоже дочь Кравцова! Я имею право на собственность с двух сторон, а в итоге все достается этому уроду и тебе! — она истерит, руки трясутся, — русская тварь…
Вытаскивает пистолет из кармана пальто. Я почему-то не сомневалась, что будет именно так…
— Ненавижу вас всех… Этот гадкий дед получил по заслугам. Когда я подслушала, что он собрался на тебе жениться, стало ясно, что ничего кроме роли приживалки — между тобой и братцем — мне не светит… Но… как ни прискорбно, судьба сама его забрала… К этому я не причастна… Его крови на моих руках нет…
— А моя будет? У тебя в руках пистолет…
Ее черты снова обостряются.
— Надо было добавить тебе яд в кофе…
— Не сработало бы, я следила за твоими руками…
Она вздыхает тяжело…
— Так или иначе, и для этого дела у нас есть план…
— И какой же?
— Сейчас увидишь, — она улыбается мне заговорщицки… — заходи в комнату…
Мы проходим и я обмираю…
Там лежит связанный Кемаль. Без сознания…
Аише дышит в спину.
— Подумай только, как гениально… Турецкий любовник убил свою русскую шлюху от ревности и неразделенной любви… Потому что она оставила ему на столе прощальное письмо… Сказала, чтобы он ее забыл… А может быть, все дело в том, что она уже нашла другого…
Я поворачиваюсь на нее с полными ненависти глазами. Какова тварь…
На мгновение хочется физически причинить ей боль, я даже делаю решительный шаг, но меня сзади хватают.
— Попалась, которая кусалась.
Фахрие! Вторая ведьма! Конечно! У Аише должен был быть сообщник! И кому, как ни ей им стать!
— Это тебе за брата, тварь! Признаться, ты усложнила всем жизнь, когда тебе чудом удалось бежать! Обслуживала бы сейчас на Черном море пьяных паромщиков!
— Ты пойдешь обслуживать! — шиплю я и выкручиваюсь, — убийца чертова! Я помню теперь. Она была в доме в тот день, когда убили деда Кемаля! Все становится на свои места…
Возможно, она бы не стала так рьяно помогать Аише, но Кемаль ее бросил… Все договоренности семей были нарушены…
— Пусти, тварь! — только после того, как мы тебя грохнем! Давай, Аише! Я ее держу! Свяжем, выстрелим, пока он не пришел в себя, с вложенным в его руку пистолетом, и потом их развяжем!
Я яростно брыкаюсь, затягивая время. Ну, где же они⁈ Я ведь успела нажать на кнопку, как только мы оказались у подъезда этого дома из прошлого.
Слышу грохот на этаже.
Может от него, а может потому, что время действия седативного истекло, Кемаль начинает рассеянно ворочаться, а потом и вовсе открывает глаза, растерянно смотря на сторонам.
В этот самый момент входная дверь с грохотом отлетает.
Слава Богу!
На пороге полиция и один из представителей генерального консульства России, куда я предусмотрительно пошла сразу по приезду из Кемера. Все им подробно рассказала. Решение было принято сразу — консул предложил мне защиту через турецкие власти. А поймать преступников, которые, скорее всего, были задействованы в гибели моего отца и Демира, было делом особой важности для обоих государств…
— Всем на пол! — кричит голос на турецком!
Шум, крики, даже стрельба…
В этом жутком хаосе я поднимаю глаза на Кемаля, который теперь тоже смотрит на меня, пытаясь выкрутиться.
А в следующее мгновение мы слышим женский надрывный плач.
Оба поворачиваем головы и видим залетевшую в квартиру Айгерим, которая в истерике сползает по стене, обдирая себе ногтями щеки…
Глава 38
— Я всю жизнь была для него расходным материалом, — говорит она пустым голосом, сидя в кабинете следователя, который нам любезно предоставили по просьбе консула, на «поговорить». Я думаю, это был такой стратегический ход. Чтобы максимально раскрутить всех соучастников этого запутанного годами, странами и культурами преступления… — наверное, потому что я была всего лишь девочкой… Великий Демир без наследника…
Она печально усмехнулась.
— Теоретически он мог бы взять вторую жену или даже развестись с мамой, но… теоретически… Состояние Демира основывалось на капитале от латифундий, который принесла с собой в качестве приданого моя мать… На эти деньги он построил свой первый отель и благодаря дружбе с предприимчивым русским грамотно организовал потоки туристов из России… Озчивиты бы не дали ему развестись… А вторая жена если бы и родила, то того, кто бы не мог в равной степени наследовать все то богатство, что теперь было у Керим-бея…
Он хотел продать меня подороже и хотя бы сделать ставку на моего сына. Да, все равно не то, но… хоть что-то… Но тут я совершаю роковую ошибку. В мире, где никто меня никогда не любил, я встречаю мужчину, который смотрел так, что Луна на небе начинала светить ярче… Алим… Я любила этого волоокого красавца из Газиантепа… Я хотела быть с ним… И мне казалось, что он со мной по любви, а не из-за отцовских денег… Мы втайне сбежали, потому что Демир никогда бы не дал разрешения на такой брак… Мы прожили неделю самых прекрасных дней моей жизни в Антальи… А потом нас нашли… Меня вернули обратно в Стамбул, в проклятую золотую клетку в виде высокой башни нашего первого отеля, этого гребанного фаллоса Керим — бея, к которому он был так привязан… Моего Алима больше не было. Отец бессердечно заявил, что я ему не нужна без денег… А я думала, что они убили моего Алима… На тот момент я была уже беременна тобой, Кемаль… Беременность, роды… Отец отослал меня в Анатолию. Не хотел видеть, не хотел слышать… А потом, на празднике курбан байрам, во время которого ему неизбежно пришлось приехать в деревню, он увидел в первый раз внука и… его сердце растаяло. Так, как могло растаять при виде своей крови… И все равно, он до конца не было готов его тебе открыть… Ты был бастардом, Кемаль. Недостойным… И потому я не удивилась, когда он сделал предложение Марии… Старик и правда был уверен, что сможет еще родить. Ее сын был бы законным наследником…
Наши взгляды с Кемалем пересеклись…
Я нервно сглотнула…
— Я добавила в его вечерний кофе концентрированную дозу капель для понижения давления. С его сердцем это было смертельно… Мне нужно было защитить тебя, Кемаль… твое наследство…