Иман Кальби – Шериф. В плену молодого шейха (страница 5)

Я жалобно-моляще вскрикнула от переизбытка ощущений.

- Как сильно ты течешь на мои пошлости, Марго!- поднес эту же руку ко рту и облизал,- а как вкусно!

С каждой секундой я плавилась, таяла. Я больше не была женой посла, отягощенной сотнями тысяч «но» и «нельзя». Я была просто женщиной, растоптанной страстью, брошенной к ногам мужчины, ставшей частью пустыни. Ее дыханием. Ее жаром. Ее приговором.

Времени больше нет. Есть только постоянное настоящее, растворенное удовольствием в каждой клетке.

Он не спрашивал разрешения делать с моим телом то, что делал.

Такие, как он, никогда не спрашивают…

На пропахших бараньим войлоком и нашим потом матрасах с примитивными узорами, выплетенными огрубевшими от тяжелой работы руками бедуинок, царапая об эту природную грубость сливочную кожу, я отдавалась ему без права на выбор и это было самое прекрасное сексуальное приключение в моей жизни…

Он совсем не церемонился, когда брал меня по-звериному, крутя, словно бы игрушку… Оставляя на мне свои метки и засосы. Как буря сметает бархан. Неистово. Властно. До конца. И я отдавалась этому молодому бедуину. С криком, с плачем, с наслаждением.

Пустыня стала свидетелем нашей безумной исповеди в песке.

Глава 6

Глава 6

Ночь над пустыней сгустилась, как застывший воск, стекающий с небес. Шепот ветра превратился в гул. Он поднимался со всех сторон, свистел, завывал, будто бы тысячи джиннов взвились ввысь, кружась в бешеном танце. Ветер бился о плотные стены шатра, срывая песок с барханов, и все вокруг дрожало в истерике природы.

Я лежала на коврах, сердце билось неровно, а кожа все еще горела от его прикосновений. Шериф стоял у выхода, наблюдая, как мир за пределами нашего убежища превращается в хаос. Повернулся ко мне, его силуэт вынырнул из темноты. Мощный, уверенный, чужой и до боли желанный.

- Буря. - голос был глухим и спокойным. - До рассвета мы не выберемся.

Сердце нервно забилось, глаза забегали в панике по скудному убранству нашего шатра…

- Страшно…

- Что именно страшно тебе, Маргарита?

Он не скрывал своей наготы. Настолько, что я даже щипала себя- не может тело быть столь совершенно. Не может мужчина так естественно нести себя…

Словно бы вылитый из бронзы. Мускулы играли под кожей, как у хищника перед прыжком. Он шел ко мне медленно, с неотвратимостью рока.

- Страшно быть так близко… К стихии… сказала честно…

Опустился рядом. Порочно усмехнулся, развел ноги и дернул на себя:

- Ты про эту стихию?

Я попыталась отступить, но под спиной - только подушки и шершавый войлок. Он чуть ослабил хватку. Опустился на колени рядом и на контрасте нежно провел пальцами по моему бедру, не сводя взгляда с моего лица, в ожидании реакции. Я вздрогнула.

- Очень нежная кожа… У наших женщин она другая… Более плотная что ли… А ваша-как крылья бабочек… Кажется, что чуть сильнее надавишь- и разорвется… А вот души у вас намного крепче и сильнее… Нет в них хрупкости- они черствеют и сохнут от того, что ваши мужчины не знают, как о них заботиться…

- Не юродствуй… Ваши мужчины те еще тираны…

Шериф хмыкает.

- А уверена, что в постели мужчине нужно быть демократом, а не авторитарием?

- Никогда еще не говорила о сексе через призму политологии,- усмехнулась я, ловя его игривый взгляд.

- Мои люди навели справки. Ты преподаешь в институте, умная, погруженная в науку… Почему ты в его тени?

Отворачиваюсь… Не хочу про него, но… ведь это неизбежно в нашем случае… Когда ты ступаешь на дорожку запретного, нет у тебя другого выхода, кроме как принимать реальность со всеми ее вводными и слагаемыми…

- Участь жены дипломата… Мы выходим замуж за атташе, потому что с милым рай и в шалаше… А потом выясняется, что рая нет, есть суровая реальность. И в ней уже он растет и развивается, а ты становишься его атташе, приложением… В моем случае есть хотя бы наука- я могу совмещать это с жизнью вдали от родины. У других женщин в моем статусе с другими профессиями нет даже этого…

- С милым рай и в шалаше… А как тебе в шалаше со мной?

Шериф говорит на русском с таким очаровательным акцентом… Я заливаюсь невольно. Молодею с ним, забываю обо всем… И правда, джинн…

- У тебя было много женщин?- спросила и тоже провела по его каменному прессу… Вот уж у кого удивительная кожа… Она реально как теплый металл… Словно бы изнутри подсвечена золотом…

- Не считал никогда… Женщины- это впечатления. Разве ты считаешь свои впечатления?

- Я их запоминаю…

Шериф улыбнулся. Лег рядом, прижимаясь твердой грудью к моей спине. Его рука продолжала оглаживать мои силуэты.

- Все наше бытие – это впечатления. Твой очередной вдох, с которым ты ненароком втянешь аромат розы, растущей по дороге, где ты идешь- впечатление. Держать пальцами горячую чашку с кофе- тоже впечатление. Посмотреть на небо и увидеть там замысловатый силуэт облака- еще одно впечатление. Из сотен тысяч, миллионов… Вся наша жизнь- это впечатления, но запоминаем мы только самые яркие. Они становятся воспоминаниями… Так и женщины. Среди них, бесспорно, есть те, кто достоин особого места в твоей памяти. Это твое богатство, мудрость и опыт…

- Почему все арабы такие философы?- улыбнулась я, накрывая его руку, сплетая наши пальцы… Тепло. Впервые тепло за эти годы рядом с ним. Сейчас я понимаю, что было холодно даже в палящий зной. В жару мне было душно и нестерпимо. Но холод внутри никуда не девался…

- Возможно, потому что мы умеем жить в моменте, купаться в своих впечатлениях. Есть такое арабское слово- «рида»- нет его перевода ни на один язык. Оно значит самодостаточная радость, удовлетворенность своим состоянием в моменте. Это в нашей крови. Этого сильно недостает европейцам, потому вы и чувствуете себя все время несчастными… Все время куда-то бежите, вы не можете жить в моменте…

- Ты думаешь, если бы ты родился простым бедуином примерно в такой палатке и единственным твоим богатством был верблюд- ты был бы таким же счастливым?

Шериф улыбнулся.

- Совершенно в этом уверен. Сейчас я именно такой с тобой, Марго. У меня нет ничего- только эта палатка, немного воды, лепешек со вчера и…- толкнулся игриво в мое бедро своей каменной эрекцией,- желание и возможность удовлетворить женщину, которую я хочу. И я совершенно счастлив. И не потому, что где-то там на парковке, во дворце, меня ждут роскошные тачки. Потому, что я наслаждаюсь моментом с тобой…

- Я… стану твоим воспоминанием?- спросила, поворачиваясь к нему, заглядывая в глаза.

Шериф улыбнулся. Лениво стек с моего лица на напряженную острыми пиками сосков грудь. Его взгляд тут же потемнел и приобрел тот самый магический блеск огня на дне, который одновременно завораживал меня и пугал…

Этот взгляд - не мужчины, не принца. Зверя, которому позволено все...

Опрокинул на спину, растолкал ноги… Навис сверху…

Накрыл мою грудь ладонью и сжал, вызвав стон. Такой непроизвольный, что мне стало страшно самой себя.

- Идеальная… Словно бы созданная для моей руки…- хрипло прошептал,- будешь послушной, моя русская рабыня?

- У меня есть выход?- сипло ответила на его насмешку- игру… По телу побежали крупные мурашки…

- Умная девочка… - прошептал он, - теперь слушай только свое тело, Маргарита. Нет прошлого и нет будущего. Есть только настоящее. Живи в моменте…

И я слушала. Слушала, как оно зовет его. Кричит.

Он склонился и впился губами в мой живот, язык оставлял за собой огненный след, как саламандра-пляшущая в костре. Его руки стянули с меня ткань платка, который был повязан у меня на голове во время сафари, а теперь я неловко прикрылась им после нашей страсти… Шелк заструился по коже, как шелест песка. Я осталась под Ним - обнаженная, дрожащая, на все готовая. И в ту же секунду его рот накрыл мою грудь, язык заиграл с соском, зубы чуть прикусили. Вскрикнула, выгибаясь ему навстречу.

Он не останавливался. Перевернул меня на живот, болезненно шлепнув по ягодице. Поставил на колени, надавил на лопатки, заставляя прогнуться еще сильнее. Бесстыдная поза… Совершенно бесстыдная…

Его язык спустился ниже, по внутренней стороне бедра, медленно, мучительно, пока я не зарыдала в подушки от нетерпения. Песчаная буря бушевала снаружи, но мне казалось, что буря во мне сильнее.

- Произнеси мое имя, - выдохнул он, - я хочу, чтобы ты звала меня, когда идешь к пику и когда кончишь.

Настырные пальцы растирали мою собственную влагу и его слюну по складкам. Я знала, что он смотрел туда. Знала- и ничего не могла поделать с этим.

Это такое странное чувство в постели - когда ты не можешь сказать нет…

Бедра Шерифа коснулись моих. Я сгребла руками шершавый войлок- всхлипнула, когда он со всей силы толкнулся внутрь. Сжалась невольно и отстранилась, потому что по непривычке было немного больно. Эта поза всегда казалась мне до ужаса унизительной и неправильной. Еще по молодости пару раз мы пробовали так с Георгием, но от этого у меня только сводило мышцы между ног.

Шериф не отступал. Вошел до упора и застыл во мне, притянув рукой, зафиксировав, чтобы не могла отстраниться и прочувствовала…

- Ты не до конца со мной, русская… Не отпускаешь…- резкий рывок, почти до боли,- Марго, у тебя нет выхода, кроме как подчиниться мне сейчас… ты моя рабыня здесь…- он сдавил рукой мою шею и чуть приобнял, насаживая на себя еще грубее и глубже. Бесцеремонно.