Иман Кальби – Шериф. В плену молодого шейха (страница 4)
Поймала себя на мысли, что мне дико волнительно слушать о нем. Неважно, что. Сердце как-то совсем по юному, девичьему заходится. Мне хочется созерцать, изучать, словно бы любоваться им со стороны…
- Господа, прошу по машинам!- обратился Фахд ко всем собравшимся, получив сигнал от организатора-протокольщика, суетившегося у кортежа из внедорожников. Нас было порядка десяти человек- самые приближенные, кто вчера присутствовал л на приеме. Из дипломатов только две пары, включая нас.
Милый бангладешец, занимавшийся протокольной рассадкой по кортежу, улыбчиво, но твердо донес до меня, что еду я отдельно от мужа. Сказать, что это вызвало мое облегчение- ничего не сказать…
Причина такой рассадки оказалась простая и логичная: «Для безопасности». Машины для настоящего сафари укреплены специальной рампой, но в случае, если авто перевернется на бархане, чтобы не допустить личных травм, в салоне могут быть только двое- водитель и пассажир, тщательно пристегнутый ремнями безопасности.
Мне досталась машина в хвосте колонны. Блестящий черный джип с тонированными окнами, мягкими кожаными сиденьями и тишиной, от которой звенело в ушах. Я смотрела на мужа через стекло другого авто, он даже не повернул головы в мою сторону.
Пустота, безразличие, равнодушие… Вот так незримо спустя столько лет брака мы стали друг для друга совершенно чужими…
Мой водитель был в традиционной одежде бедуина: белоснежная кандура, лицо укрыто куфией, оставляющей на виду только глаза. Черные, глубокие. Жгучие. Как ночь перед песчаной бурей.
Он не смотрел на меня- и от того тоже было легче. Почему-то мне казалось, что вот эти арабы с магическим блеском на дне могут читать тебя, как гадалки осадок от кофе на фарфоре …
Я была вся разбита своим семейным фиаско, бесконечно одинока в изобилии социализации и совершенно по-девичьи фрустрирована пылким поцелуем с молодым шейхом… Гремучее смеси и не придумаешь…
Мы ехали долго. Колонна вытягивалась, поворачивала, пылила. Потом, внезапно, мой джип свернул.
- Эй... - только и успела я сказать, но голос прозвучал сдавленно, как будто сама пустыня проглотила мои слова.
Машина начала бешеный танец. Тяжелый металл скользил по мягкому полотну желтых песков, поднимая волны, будоража время, нарушая покой первозданного. Сердце заходилось в диком ритме. Я до побеления костяшек вцепилась в поручни и с каждым все более смелым и резким взлетом железного коня уже не могла сдержать криков- экстаз, страх, адреналин, неконтролируемая радость… Это свобода и раболепие… Это… Это через край…
Мы неслись все дальше и дальше в сторону желтого безмолвия. Я потеряла ориентацию в пространстве и черные и белые крапинки других автомобилей словно бы смешались в песками, растворились на горизонте.
Хотелось кричать, чтобы он остановился, и в то же время- чтобы не останавливался!
Беспомощно бросила взгляд на телефон, зажатый в руке. Никакой связи. Вокруг - только барханы. Вечность в каждой песчинке. И этот человек за рулем, с глазами, в которых огонь и бездна.
Наши взгляды пересеклись через зеркало заднего вида. И почему-то мне показалось, что он усмехается там, под своей арафаткой…
Снова завизжала, потому что машина начала набирать в скорости и уже заходить в виражи под углом в девяносто градусов. Господи, а если это зыбучие пески? Если я так и сгину в этом море из песка?!
Волны дюн накатывали одна на другую. Машина, казалось, не ехала, а скользила по ним, как корабль, издавая низкий, гулкий рев двигателя. Я вжималась в кресло, сердце стучало где-то в горле- в такт каждому рывку ручной коробки передач в крепких руках моего молчаливого спутника…
Песок становился все плотнее, воздух - суше, словно каждая молекула лишалась влаги. В какой-то момент внедорожник резко встал. Тишина опустилась мгновенно.
- Что случилось?- попыталась спросить я на английском, но не получив никакой реакции, повторила на ломанном арабском. Надо было все-таки более рьяно учить язык…- мы сломались? Нас найдут?
Водитель медленно повернулся ко мне и потянулся к своему лицу.
Повязка сползла. Я вскрикнула.
Шериф.
Тот самый взгляд. Жесткий. Обжигающий. Но без тени светской вежливости, которую я могла вчера рассмотреть на приеме. Только голод. Звериный голод.
Не улыбается. Смотрит на меня внимательно, изучает…
Такими глазами смотрел на меня сфинкс у великих пирамид Гизы в Египте. Мы тогда только прилетели на работу в Каир. Это была первая арабская страна. Все говорили о ее величии и древности, а я стояла у подножья гиганта, которому более пяти тысяч лет- и испытывала какой-то первобытный трепет, граничащий с ужасом…
Мне никогда не понять этот мир. Он влечет, но для чего? Чтобы погубить?
Шериф вышел из машины, громко хлопнув дверью в приглушенно звенящей тишине песков. Я нервно обернулась- нет, по всей округе мы были совершенно одни… И он не заблудился, это преднамеренный ход Шерифа… Но зачем?!
Обошел, распахнул дверь. Я снова сжалась, буквально вдавилась в кресло… Словно бы это могло спасти. Усмехнулся моей нелепой попытке. И тут же подхватил меня прямо с сидения, как трофей. Поднял на руки. Я забилась:
- Что вы творите?! Поставьте! Немедленно поставьте меня! Где мы?! Шериф! Прекратите!
Но он даже не моргнул. Только сильнее сжал мои бедра, будто боялся, что исчезну, как мираж. А может намекал на то, что сделает со мной…
Впереди, на фоне песчаного холма, проступала тень. Только сейчас, вглядевшись, поняла, что это постройка, похожая на палатку. Не туристический шатер. Настоящая кочевая хижина, с тяжелыми тканями, натянутыми на деревянные шесты. Почему-то не сомневалась, что это необработанная кожа верблюда или коровы…
Пахло камедью, пеплом и сладкой пряностью, заставляющей кровь бежать быстрее.
Он занес меня внутрь. Полумрак, теплый воздух, тишина. Оказывается, внутри места гораздо больше, чем кажется снаружи… Нас явно ждали. Вернее, все было готово для нашего визита…
Подушки на коврах, лампы, пульсирующие янтарным светом. Он аккуратно опустил меня на красно-бело-черный настил из шерсти, но я не успела и слова сказать - он уже стоял надо мной.
Не спрашивал. Не просил.
Его руки сорвали с меня платок, пальцы скользнули по шее, к груди. Горячие, жадные. Я дернулась, но он бесцеремонно опрокинул навзничь, прямо на диванию, прижал к подушкам, его колени вжались в мои бедра.
- Это насилие, Шериф! Я не давала согласия!
- Лжешь!- снова эта надменно-уверенная усмешка,- расталкивает ноги, накрывает резким движением пах прямо поверх ткани джинсов,- твое тело с первой секунды только и говорит «да, возьми меня»!
- Это дико и ненормально! Прекрати, Шериф! Давайте нормально поговорим! Возможно, я дала повод или Вы подумали, что…
- Проблема вас, европейцев, в том, что вы слишком много говорите… А есть вещи, которые понятны без слов… - прошептал он хрипло, губами касаясь уха. – например, что ты дико хочешь меня, а я тебя…
Он не дал мне возразить. Его рот нашел мой, и поцелуй был жадным, жестким, как сам ветер пустыни. Его язык ворвался внутрь, требуя, исследуя. Я застонала, теряя контроль, но тут же попыталась взять себя в руки...
- Это сумасшествие… Нам нельзя… Нас хватятся… Я… ты… тебя вообще тут быть не должно…
- Я везде,- усмехнулся Шериф, облизываясь так сладострастно, что я сама уверовала, какая вкусная,- а совсем скоро побываю там, где, судя по всему, давно не было настоящего мужчины… А может и никогда не было! Я джинн из твоих грез, наивная… В пустыне не действуют правила, которые напридумывали себе вы, жалкие людишки, окруженные лживой цивилизацией… Здесь и сейчас ты просто женщина, а я Мужчина.
Он резко дернул за края моего поло, от чего то жалобно треснуло и разошлось по швам. Какой кошмар. Сейчас нас найдут- и я точно никак не смогу объяснить, что со мной случилось…
Посмотрел на мою грудь. Улыбнулся, сверкая белоснежным жемчугом зубов.
- Ты очень пленительная, Марго… Такая правильная, церемонная, высококультурная… таких особенно хочется сношать до сорванных голосов, одержимо и яростно… Такие самые горячие самки…
Резко дернул змейку на джинсах, одним движением стащил их вниз.
Коснулся меня между ног уже на живую. А там все уже все горело. Невольно застонала.
Мои руки сами тянулись к нему, волосы падали на глаза, кожа пылала.
Его ладони легли на мои бедра, медленно сдвинули белье, обнажая возбужденную плоть. Я задохнулась, пытаясь выдавить протест, но он накрыл меня, прижав грудью. Тяжелый, властный.
- Ты жаждала этого, не ври себе! - сказал он, глядя в глаза. - Жаждала быть женщиной, а не просто манекеном в красивом платье. Не кувертной карточкой на столе. Настоящей. Живой. Моей. Он тебя не заслужил… Пусть идет к чертям! Безвкусный старик с малолетней дешевкой, которая с ним притворяется… Ничтожество и импотент! Ты вообще знаешь, что такое настоящий твердый член?!
- Прекрати говорить так…
Громко засмеялся, откидывая голову и демонстрируя ряд идеальных зубов.
- Моя пошлость травмирует твои культурные ушки? Нет, Марго… Скажу- снова и снова! Я буду тебя трахать, как тебя никто никогда не трахал, - на ломанном русском, с диким придыханием,- ты ноги не сможешь свести после этой ночи! Ты моя рабыня! В арабском плену!
Нагло проник сразу двумя пальцами внутрь, заставив выгнуться.