Иман Кальби – Шериф. В плену молодого шейха (страница 3)
Говорит- и стреляет на меня дерзким взглядом…
Я собираюсь возразить, но мой муж, поспешно кивая, соглашается:
- Конечно, это будет великолепный опыт. Мы с удовольствием!
Снова взгляд, обращенный на меня. И в этом взгляде что-то такое, от чего у меня пересыхает во рту.
- Надеюсь, гостеприимство этого дворца растопит ваши сердца, дорогие гости с Севера,- говорит правитель, покидая нас, и все тут же подрываются за ним.
- До встречи, - Шериф скользит взглядом по моим губам и следует за отцом.
Я не могу дышать. И не могу двинуться с места.
Глава 4
Глава 4
Сна ни в одном глазу. В комнате слишком душно. Весь воздух пропитан ароматом моих же духов. Моих, да не моих…. Этот запах теперь кажется приторно-сладким, повисает в воздухе, как дымка, которую не развеять.
Вернусь на резиденцию - и немедленно поеду за новым ароматом. Этот теперь вызывает тошноту…
- Ты снова курил? - спрашиваю я, вглядываясь в очертания мужа, вышедшего из ванной. Он отворачивается, пряча лицо в тени,- ненавижу запах сигарет! Дымишь, как паровоз! Сигары, потом тут же сигареты, потом опять сигары!
- Ты с ума сошла? Перестань искать поводы для скандала!
Я знаю, зачем он курил…
Женщины такое чувствуют на интуитивном уровне.
Это что ж за страсть за такая…
Она была здесь. В нашем номере.
Какое унижение. Даже при людях не может потерпеть…
- Совсем голову потерял на старости лет,- злобно выплевываю ему в лицо,- не думаю, что центр тебя за такое поведение погладит по головке…
- Маргарита, давай доиграем эти абсурдные роли до моего нового назначения и мирно разбежимся уже дома. Полгода осталось ждать, если замминистра не подведет и выполнит свое обещание… Не усложняй… Ни для себя, ни для меня…
- Проблема в том, милый муженек, что ты переигрываешь,- усмехаюсь едко.
Выбегаю на террасу, запахнув широкий пеньюар. Сжимаю руками перила. Чувствую, как по щекам катятся горячие слезы. Смотрю на пустыню. Черное бархатное море- бессмысленное и беспощадное. Как можно любить эту верную погибель, даже если среди нее родился?
Хочу зелени! Свежего воздуха! Прохлады… А не это вот всё…
Вдруг слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь. Обмираю… Шериф.
Он стоит неподалеку, прислонившись к колонне. Свет ночного фонаря- фануса скользит по его лицу. В его взгляде нет насмешки. Только сочувствие.
- Вы плакали? - тихо спрашивает он.
- Нет,- бессовестно вру, утирая глаза.
Он подходит ближе. Я чувствую его тепло. Запах его кожи. Его пальцы легко касаются моего запястья. Свободный рукав домашнего платья, который нам любезно предоставили со всем другим гардеробом в связи с незапланированной ночевкой и последующей поездкой, задирается. Он видит оставшиеся синяки после дерганий Георгия в машине… Хмурится…
- Он не достоин Вас, - шепчет Шериф сипло и даже как-то надрывно, - Такие женщины не должны плакать… И синяки у них могут быть… Только от страстных объятий, а не от…
- Может быть, у меня только что были страстные объятия?
Он чуть заметно усмехается и ведет отрицательно головой.
- От Вас пахнет одиночеством и печалью, а не сексом…
- Вы говорите, как животное!
- Мы все животные… особенно когда рядом с теми, к кому влечет… А вы та женщина, к которой меня влечет… Сильно…
Я всхлипываю. Это слишком. С разбега в обрыв. Вот прям так сразу. Смело… Это слово «женщины» звучит так…
И прежде чем я успеваю что-то сказать, он притягивает меня к себе и жадно целует.
Стук, стук, стук… Сердце неистово бахает в груди.
Я таю в его руках. Сгораю. Сумасшествие… Ноги подкашиваются.
В голове только одно: это самое настоящее.
Он углубляет поцелуй.
Настырный язык исследует мое небо, сплетается с моим языком.
Он жадно и властно зарывается в мои волосы, притягивает к себе- так дико, так по-мужски. Так… волнующе…
В живот упирается его эрекция. Мысли всмятку. Перед глазами теперь не просто цветной калейдоскоп, а фейерверки.
Я сама не понимаю, что он будит в душе- нечто порочное, горячее, первобытное.
Утробный стон срывается с моих губ и сливается с его рыком.
- Ты как солнечный удар…- шепчет он сипло на ломанном русском. На краешке сознания всплывает сухая информация- его мать наполовину русская. Он знает наш язык…
И вот эта вот статистика вдруг превращается в какой-то пылающий шар внутри. Словно «аз и буки» из словаря оживают в воображении и танцуют,- танцуют передо мной в огне. Накаляются и обжигают кожу…
Я не должна… Господи, а если кто-то увидит…
Это будет не просто дипломатический скандал…
Я паду ниже, чем преисподняя.
На самое дно неизведанного, что под зыбучими песками, которые так меня пугают…
Он младше. Он чужой…
Он… господи! Он сын Правителя Дубая, а я жена Посла! Я не принадлежу себе!
Обрывки здравого смысла заставляют меня, наконец, вырваться из сладостного поцелуя. Я срываюсь и бегу! Бегу прочь, задыхаясь! Сжигаемая этим поцелуем, от которого невозможно сбежать.
Он играет на губах всеми красками! Жжет меня, убивает и воскрешает птицей феникс…
Никогда… Никогда еще я не чувствовала себя такой живой…
Глава 5
Глава 5
- Шериф просил извиниться. Он с нами не едет,- произнес правитель, стоя у автоколонны из внедорожников в белоснежной кандуре, умело на ходу повязывая куфию на лицо. По мне буквально отрикошетила его энергетика, когда он устремил свой ястребиный взгляд в направлении только что подъехавшего Роллс-ройса. Из него тут же выпорхнула красавица, одетая в стиле кэжуал, с собранными в высокий темный хвост длинными волосами. На ее лице были большие модные солнцезащитные очки.
- Позвольте представить вам мою супругу - шейху Амаль,- совершенно не смущаясь, правитель поцеловал руку подошедшей девушки. Назвать ее женщиной просто язык не поворачивался. А ведь она лишь слегка старше меня…
Красавица… Породистая красавица- и какой он возле нее. Спустя столько лет вместе такую страсть и восторг источает.
-Прошу простить меня, что вчера отсутствовала на приеме,- начала на чистейшем русском Амаль и я тут же опять вспомнила, что ее мать из России, а отец сириец. Вот в кого столь яркая, экзотическая внешность у Шерифа- вроде бы как знойная, как жара пустыни, но есть в ней какая-то живительная мягкая лукавость что ли…- только прилетела из турне по Магрибу (Прим. - арабские страны севера Африки). На завтраке встретила Шерифа. Он просил передать свои теплейшие пожелания самых ярких впечатлений от поездки, но сам быть, к сожалению, не сможет,- повторила слова отца,- он обжегся от пламени открытого огня вчера ночью…
- Удивительно и пугающе,- вмешался с восторгом мой муженек, пока я переваривала как никогда звучащие для меня двусмысленно слова красавицы,- где же он нашел открытый огонь?
Мое тело горело. Интересно, видно, что я вся пылаю? Он нарочно просил это передать… Нет никакого ожога… Это он… о нашем поцелуе… О нас… Господи, но что значит то, что он не пришел? Обиделся? Отпустил? Сожалеет? Не хочет создавать провокационные ситуации?
- Шериф пока слишком молод и свободолюбив. Пустыня влечет его. Влечет в самое сакральное, магическое свое время- ночью. Говорят, только в это время все ее духи оживают…- многозначительно произнес правитель, посмотрев в даль бескрайних горизонтов, а я вдруг подумала, что для них, бедуинов, весь этот безжизненный пейзаж вовсе не бессмысленный. Это и есть их жизнь. Их категория нормальности,- Шериф словно бы всегда окружен стаей джиннов. Слишком много харизмы. Даже не знаю- хорошо это или плохо… Правитель должен быть ярок, но его разум должен преобладать над темпераментом…