Иман Кальби – Шериф. В плену молодого шейха (страница 2)
- Припудри носик, Маргарита,- растянул свой лживый рот в подобии улыбки,- нас заждались… Уверен, ты будешь блистать на этом вечере, как только ты и умеешь, многоуважаемая женушка…
Глава 2
Глава 2
Шампанское в моих руках мгновенно теряет свою прохладу. Немудрено в такой жаре и влажности. Я давно перестала выходить тут в свет с распущенными волосами- они все равно кудрявятся. И сегодня на мне высокая улитка. Идет моему профилю и острому подбородку. Только зачем это все? Какая в сущности разница, что там мне идет…
Я сжимаю хрусталь крепче, словно это последнее, что удерживает меня на этой террасе - на этой земле. За спиной - смех, музыка, гул голосов, словно застывший мираж, размытый и лишенный четкости. Впереди - тьма пустыни, тяжелая, как бархатное покрывало, готовое задушить. Сверху ее придавливает покров из тяжелой влажности. В этой стране совсем-совсем нет воздуха…
Мне душно в этих краях. Они кажутся мне враждебными и пугающими…
Одна знакомая бедуинка, жена посла Катара, с которой мы время от времени встречаемся за чашкой кофе, говорит, что пустыня открывает свое сердце только тем, кто знает ее тайну. В этом смысл легенды об Али Бабе и его пещере, вопреки европейским стереотипам и примитивизации до уровня детской сказки. Только местный способен открыть тебе ее прелесть. В моем окружении все местные- это лишь дежурные улыбки, за которыми пустота.
Мне неизвестен заветный «сим-сим»… Увы…
Свет фонарей, тянущийся вдоль ландшафтного каскада дворца сбоку, слегка режет глаза. Золотая бахрома накрахмаленных штор качается в ритме ветра. Я закрываю глаза. Хочу услышать тишину. Но вместо этого слышу только пульсирующий шум в висках.
В спину дует холод от кондиционируемого зала. Здесь в помещении всегда холодно, потому что все кондиционеры на двадцать один градус и выключить сплит-систему невозможно…
Вот так и живем- между влажным зноем и пробирающим холодом…
-Вам нехорошо, мадам?
Я вздрагиваю. Открываю глаза, словно бы выныривая из своего кошмара, и встречаю взгляд темных, густых, почти черных глаз.
Официант, судя по всему. В отличие от гостей в помпезных смокингах, этот в обычном деловом костюме. Такие тут телохранители носят или работники королевского протокола…
Смотрит прямо…
Смуглый, дерзкий. Красивое, волевое лицо.
- Спасибо, все нормально.
- Ваше шампанское, должно быть, уже нагрелось на пару градусов. А его нужно пить исключительно холодным… В этом весь вкус…
Бокал в его руке. Он протягивает его мне, и я вижу, как его пальцы, сильные и ухоженные, чуть сжимаются на стекле. Ему нечего бояться. Он улыбается - это почти насмешка.
Я принимаю хрусталь Баккара, а он тут же ловко забирает мой, испитый бокал… Наши пальцы соприкасаются. Я чувствую, как по коже пробегает легкий электрический разряд.
- Слишком дерзко для официанта, - замечаю я зачем-то, поднимая бровь.
Он делает шаг ближе. Слишком близко. Так, что я чувствую его запах - терпкий, как восточные специи.
- А вы слишком грустная для такой красавицы, - произносит низким, глубоким голосом. Хороший английский. И все равно, с легким налетом местного произношения. Есть в этом говоре нечто… хищное… Словно бы вместо согласных они чеканят кинжалами… Не знаю, слышат ли это другие, но я как лингвист- хватаю сразу эту языковую особенность чужого языка, который я выучила только на самом начальном уровне- знание английского и французского с лихвой покрывает языковую нужду…
Его губы едва заметно изгибаются в усмешке, и прежде чем я успеваю ответить, он подносит мой использованный бокал к своим губам и делает глоток аккурат с того места, где остался отпечаток моей помады.
Пораженно слежу за его действиями. Мир в момент крошится в мелкую крапинку калейдоскопа. Я смотрю на наглого молодого красавца, пытаясь понять, как… Как в этом мире жесткого протокола, субординации и раболепия… происходит такое… на приеме у самого правителя Эмиратов…
- Хотел попробовать ваш вкус, - шепчет он, как ни в чем не бывало, облизнув губы. Я прикусываю свои непроизвольно, не в силах скрыть смущения.
Все-таки вогнал меня в краску…
В этот момент двери распахиваются, и в поток света из зала выходят двое мужчин. Один из них - мой муж. Другой - высокий, величественный, с ястребиным взглядом и сверкающими глазами, одетый в традиционную кандуру и галабею… - правитель Дубая, Фахд Макдиси.
-Шериф, ты здесь? - правитель смотрит на моего «официанта» и его улыбка расползается шире. – у моего сына удивительная интуиция, Ваше превосходительство, господин Посол. Он на уровне инстинктов понимает, какая линия государственного поведения была бы оптимальной в данный момент… Посмотрите, я только хотел сегодня анонсировать для закрытого круга гостей планы подписать с Вашей страной договор о стратегическом партнерстве, а он уже активно налаживает отношения с самой прекрасной её представительницей… Я ведь верно определил Вашу национальность, мадам? У меня у самого жена наполовину русская… Чуйка…
- Моя супруга и правда не оставляет равнодушным никого,- манерно берет мою холодную руку муженек и подносит к своим губам, лживо обливая псевдолюбовью на публику, как он умеет превосходно…
Лицо окаменело в маске вежливой улыбки, а внутри все клокочет так, что вот-вот сейчас сердце вылетит из груди…
Господи, это же не официант, а наследный принц Эмиратов, Шериф ибн Фахд Макдиси… И он только что касался своими губами моей помады…
Бокал дрожит в моей второй руке и в этот самый момент наши с ним взгляды снова пересекаются.
Я вижу лукавый огонек и азарт в бесстыжих черных колодцах с пустынным жаром…
Глава 3
Глава 3
Мы продолжаем светскую беседу на просторной террасе. Мой муж, раскуривая очередную сигару, умничает, что это не первая арабская страна, в которой ему довелось работать. Опять делает отсылки к тому, какая мы прекрасная дипломатическая пара… Что влюблены в арабскую культуру. Вежливо врет, растягивая слова.
Я улыбаюсь, как кукла, с глянцевым блеском на губах, слушая, как он распространяется о своей «страсти» к Востоку. Хотя на самом деле он ненавидит и эту культуру, и конкретно эту страну, мечтая о европейских барах и шумных вечерах в Мадриде.
- Как вам удается так легко адаптироваться к нашему миру? - Фахд смотрит на нас пристально. - Европа и Восток - такие разные пространства. Моя мать британка. Я сам человек двух разных культур и всегда старался впитать лучшее от обоих миров, но все равно понимаю, что человеку неподготовленному местные реалии- будь то климат или обычаи, это как жизнь на другой планете…
- Мы оба - люди мира, - с преувеличенной теплотой кивает мой муж. - Мы привыкли находить общее с любой культурой.
Фахд переводит взгляд на меня.
- А вы, мадам Маргарита? Как чувствуете себя здесь? Среди наших традиций… людей…
В его словах то ли скрытая подковырка, то ли заговор. Так или иначе, они заставляют мое сердце неистово забиться в районе горла…
- Это… интересно. Восток действительно уникален. Столько обычаев, столько неписаных правил. Но если честно, на них часто смотришь завороженно, но настороженно… Страшно… Без провожатого страшно… Пусть лукав и жесток…
- Но прекрасен Восток!- забавно добавляет супружник, думая, что я сболтнула лишнего и накалила обстановку. Чуть заметно недовольно морщится. Он бы хотел, чтобы я тоже сейчас налила сиропа о том, что в душе настоящая эмиратчица, не иначе…
- Вы правы, не для всех это легко, - Фахд медленно делает глоток из бокала. - Некоторые иностранцы говорят, что наш мир кажется слишком… давлеющим над личностью… удушающим.
Слышать в его словах сейчас толику солидарности- верх облегчения.
- Не для нас, - поспешно отвечает мой муж. - Мы уважаем традиции. В этом и есть истинная красота Востока.
Я скользнула взглядом по Листьеву, от чего внутри все сжалось от отвращения.
Почему-то почувствовала, что этот мой взгляд не ускользнул от наследника, все это время сохраняющего многозначительно молчание…
- Иногда, - мягко произносит Фахд, но в его словах скрыта красная нить, - чтобы по-настоящему понять эту красоту, нужно быть готовым увидеть ее обратную сторону. Знаете, как говорят у нас- отдайся во власть пустыни- и она не убьет тебя, а вознаградит. А если сопротивляться зыбучим пескам, они утянут тебя навсегда…
- Вы давно в Эмиратах? - спрашивает Фахд, откидываясь в кресле и скользя по мне внимательным взглядом.
- Два года, - отвечает мой муж вместо меня. - Но до этого мы жили в Каире и Бейруте. Мы оба полюбили арабский мир.
Я едва удерживаюсь, чтобы не скривиться. Полюбил. Лживая скотина. Все, что он полюбил, это свою молоденькую помощницу, которая сейчас, возможно, в соседней комнате поправляет помаду и кофту, пахнущую моими духами. Это такой конспирационный трюк, кстати. Стерва пользуется тем же парфюмом и отдушкой, что и я, чтобы шифроваться… Одна из уловочек моего ушлого мужа, не иначе…
- Но Бейрут и Каир- это совсем не Аравийский Залив. По сути это даже континенты разные… И народы…- вдруг вмешивается Шериф.
- Да, но…- пытается снова вырулить на лебезение мой муженек…
- Думаю, чтобы прочувствовать душу пустыни и наш культурно-духовный код, вам непременно нужно попробовать настоящее сафари, - говорит Шериф. - Завтра мы как раз отправляемся в такой. Это не туристическая вылазка, а реальное путешествие по следам караванов пустыни. Останьтесь на ночь.