Илзе Лиепа – Истории мирового балета (страница 44)

Вскоре партнеры по сцене Дудинская и Сергеев стали мужем и женой. Но несмотря на брачный союз, каждый остался жить в своей квартире: Дудинская – в начале Невского проспекта, в доме, где тогда размещались авиакассы, а Сергеев – на Петроградской стороне, недалеко от Петропавловской крепости.

После «Золушки» Константин Сергеев продолжил ставить балеты и начал редактировать классическое балетное наследие. Он сделал собственные редакции «Раймонды», «Лебединого озера», «Спящей красавицы», и все эти спектакли оценила публика. Оценили и власти – за свои постановки Сергеев получил несколько Сталинских и Государственных премий.

После войны город восстанавливался, восстанавливался и сам театр – создавался новый репертуар с учетом нового времени, новой эстетики. Причин для творческой реставрации было много – эмиграция после революции старых артистов, которые хорошо знали текст Петипа, война, да и само время, которое имеет свойство меняться. Балет – удивительное искусство, где многое передается буквально с ног на ноги, но «ноги» уходят, и несмотря на нотации – записи балетов, многое приходится переосмысливать.

Сергеев, бесспорный лидер труппы, в 1951 году стал главным балетмейстером. О нем говорили, что как руководитель он требователен и авторитарен – ничего общего с романтическим принцем, но выпускаемые Кировским спектакли становились образцами новой классики. Постановки шли в декорациях Симона Вирсаладзе, и когда открывался занавес, публика с одного взгляда погружалась в волшебный мир.

На сцене блистала Наталия Дудинская. В своих редакциях старых балетов Сергеев укрупнял мужские партии, ведь он продолжал танцевать и ему как исполнителю не хватало пространства. Требовательный и к себе, и к другим, он скрупулезно репетировал каждый фрагмент. Рассказывали, что он мог часами отрабатывать выход дам в прологе «Спящей красавицы», пока не добивался нужной ему органичности движения. Для Сергеева-постановщика в спектакле не существовало мелочей – каждая «мелочь» сбыла серьезной, значимой, достойной тончайшей проработки.

Можно по-разному относиться к редакциям Сергеева, но в Мариинском театре до сих пор все его редакции классических балетов – «Раймонда», «Лебединое озеро» и «Спящая красавица», сделанные с большим вкусом и уважением к наследию Мариуса Петипа, – живы. До не давнего времени шел и возобновленный Сергеевым «Корсар» Адана. Целые поколения артистов и зрителей выросли на этих спектаклях. И под требовательным взглядом Константина Сергеева сформировался, наверное, один из лучших в мире кордебалетов – сегодня это марка Мариинского театра.

Константин Михайлович Сергеев не был большим балетмейстером, и его талант постановщика наиболее ярко проявился в самом первом спектакле – «Золушке». В балетах «Тропою грома» на музыку Караева (1958; Сергеев в этом балете танцевал Ленина)), «Далекая планета» (1963), «Гамлет» (1970), «Левша» (1976) он был, скорее, экспериментатором. Несмотря на то что его «Гамлет» был спорным, в спектакле приняли участие многие замечательные танцовщики – Барышников, Долгушин, Панов, у Сергеева танцевали Сизова, Евтеева, Федичева, Комлева, а если еще вспомнить Нуриева, Соловьева, Кургапкину, юную Колпакову и Макарову, то получится почти полный список ярких индивидуальностей Кировского балета пятидесятых-шестидесятых годов XX века.

В труппе, которую возглавлял Сергеев, появилось много новых талантливых имен, но неизменно, почти во всех спектаклях царила Наталья Михайловна Дудинская. Она была прекрасной балериной, но возраст есть возраст (Дудинская младше Сергеева на два года), а молодежь испытывала репертуарный голод. За время руководства Сергеева в Кировском театре пробовали себя совсем еще юный Григорович, Игорь Бельский, Леонид Якобсон и Георгий Алексидзе, в труппу пришел Олег Виноградов, но многие талантливые исполнители ощущали, что и без того короткая жизнь на балетной сцене проходит мимо. Именно в тот период не возвратились с зарубежных гастролей Нуриев, Макарова, потом Барышников. Конечно, их «прыжки» на Запад принесли Сергееву как руководителю Кировского балета крупные неприятности. Но и те, кто не уехал, покидали театр – например, ушел Никита Долгушин; он предпочел работать в Новосибирском театра оперы и балета, потом два года танцевал в хореографическом концертном ансамбле «Молодой балет» (ныне Государственный театр классического балета под руководством Н. Д. Касаткиной и В. Ю. Василёва), а потом – в Михайловском театре.

Много шума наделало знаменитое открытое письмо, опубликованное в газете «Известия», которое подписали все балерины театра: «…Не хотим превращаться в труппу Сергеева и Дудинской! Чтобы выйти на сцену Кировского театра, мы должны преодолеть значительные трудности во взаимоотношениях с худруком…» В результате в 1970 году Сергеев был отстранен от руководства балетной труппой, и стал появляться в театре как репетитор собственных балетов. Наверное, только самые близкие знали, что стоило ему пережить это.

Но жизнь продолжалась. Еще до войны Сергеев пробовал себя как педагог, а в 1938–1940 годах был художественным руководителем Ленинградского хореографического училища. В 1973 году он вернулся на эту должность. Наталия Михайловна Дудинская также работала в училище. Если вы видели замечательный фильм «Я вас любил…» Ильи Фреза, то там она, по сути, играет саму себя – педагога. Сергеев возглавил балетную школу не в лучший период ее истории, и его авторитет был необходим, чтобы решить насущные вопросы преобразований. У него получалось. Среди тех, кто выпускался из Вагановского училища во время его руководства, целая плеяда ярких балетных артистов: Галина Мезенцева, Константин Заклинский, Юрий Васюченко, Алтынай Асылмуратова, Жанна Аюпова, Маргарита Кулик, Фарух Рузиматов, Юлия Махалина, Ульяна Лопаткина, Диана Вишнёва – и это только самые известные имена. В 1991 году, за год до смерти, Сергеев был избран президентом Академии русского балета имени А. Я. Вагановой. Вместе с женой он до самого конца вел курс «Классическое наследие».

Константин Михайлович Сергеев, как настоящий аристократ, всегда держал осанку. В его жизни, а прожил он 82 года, было всё – ежедневный каторжный труд, любовь к этому труду, сомнения, триумфы и падения, необдуманные поступки, амбиции, которые можно оценивать по-разному, и несомненная, заслуженная слава. Это и есть самое главное – ему всегда ему сопутствовала любовь зрителей.

Константин Сергеев – Принц из сказки, герой грез, он – первый советский Ромео, он – лучший из партнеров Галины Улановой и верный партнер Наталии Дудинской, таких разных, но одинаково талантливых балерин. Как балетмейстер и педагог он – хранитель и защитник академического балета, знаток традиций. И половины эпитетов хватило бы, чтобы войти в историю балетного театра. «Бывают явления, которые вызывают восторг современников, своего поколения, а потом уходят. А бывают явления, которые остаются, и давно уже сыграны последние спектакли, но образ актера живет и является мерилом подлинного искусства. Таков Константин Сергеев…» – написал о нем Ираклий Андроников.

Прекрасный Принц не ушел – он все еще вдохновляет новых Принцев, дерзких и романтичных одновременно.

Алексей Ермолаев

Ему довелось стать законодателем собственного стиля в искусстве. Начав танцевать в Петербурге, тогда еще Ленинграде, Алексей Николаевич Ермолаев получил признание и в Москве.

Жизнь этого удивительного человека незримо связана с жизнью моей семьи. Династия – это не просто протяженность во времени, а погружение в глубь искусства. Мой отец много рассказывал про Алексея Николаевича. По его рассказам помню, с чего началось их творческое общение. После прихода отца в театр довольно они долго присматривались друг к другу. Знакомство было неизбежно: Ермолаев – педагог, репетирующий с мужчинами-солистами. Когда началась работа над балетом «Спартак», в театре заговорили о том, что ожидается рождение чего-то нового и безумно интересного. Интересного? Ермолаев не мог пропустить это.

Они с отцом встретились в Брюсовом переулке (тогда – улица Неждановой), где оба жили, поздоровались, постояли друг напротив друга и… почувствовав искру взаимопонимания, договорились о начале репетиций.

Отец вспоминал, какое это было наслаждение – встречаться в репетиционном зале с невероятно творческим человеком, профессионалом. Ермолаев был влюблен в каждого своего ученика, старался раскрыть все грани его таланта. Он буквально фонтанировал идеями, предлагал на репетиции множество вариантов пластических решений, а когда репетиции подходили к концу, предлагал безумно интересные темы для разговоров.

Отец и Алексей Николаевич стали друзьями, и именно Ермолаев после триумфа «Спартака» сказал моему отцу в гримерной: «Марис, какая же вы… сволочь! Какая же вы талантливая, гениальная сволочь!»

Отец ужасно жалел, что их дружбе был отмерен короткий срок. Алексея Николаевича вскоре не стало, и это была огромная потеря для всех его многочисленных учеников – блистательных танцовщиков «Золотого поколения» Большого театра.

Расцвет творчества Алексея Ермолаева пришелся на тридцатые годы, а продолжился в конце сороковых, ранних пятидесятых, когда многое пришлось начинать сначала. Из видеозаписей Ермолаева-танцовщика сохранился только фильм-балет «Ромео и Джульетта», где он великолепно исполняет Тибальда. По одной только этой роли можно составить впечатление, насколько мощной энергетикой он обладал. О нем отзывались исключительно в превосходной степени: яркий, неповторимый, незабываемый, легендарный, признанный. И – недооцененный, и как танцовщик, и как педагог.