Ильза Мэдден-Миллз – Не мой Ромео (страница 71)
– Еще два дня до премьеры! – сообщает нам Тимми на следующий день, когда мы собираем после репетиции свои вещи.
Джек ерошит ему волосы.
– Ждешь не дождешься, приятель? Не хочешь попинать мячик?
Тимми хватает мяч.
– Я готов!
Они со смехом пересекают спортзал. Я прячу улыбку. Смотреть на Джека и Тимми одно удовольствие.
– Ты отлично играешь, Эль, – тихо говорит мне Тофер.
Я вздыхаю, Лаура согласно кивает.
– Лучшая пара за всю историю спектакля! Я просто счастлива, что вы встречаетесь.
Я всегда смущаюсь, когда кто-то произносит это слово.
Джек так ни разу и не побывал у нас на воскресном обеде. Ни разу не признался мне в своих чувствах.
«Ты сама,
С другой стороны, мы не провели порознь ни одной ночи; мы ночуем у меня. Я привыкла, что он встает до рассвета, варит мне кофе, потом болтает со мной на задней веранде, потом я ухожу на работу, а он отправляется в Нэшвилл. Днем он возвращается, мы едим, хохочем, читаем, занимаемся любовью. Я живу в нашем общем вакууме. Я чувствую себя потерявшимся мореплавателем и жду, пока волна выбросит меня на берег, то есть в реальность.
Пьеса скоро пройдет, и после этого я приму решение о том, чтобы нам поговорить по-настоящему.
А сейчас… Сейчас он просто мне нужен.
На сцену поднимается Жизель, у нее озабоченный вид. Во время сегодняшней репетиции она была сама не своя, под глазами у нее круги.
– Ты в порядке?
Она опускает голову.
– Да.
Я озабоченно провожаю ее взглядом. Мне не нравится ее понурый вид. Все ли хорошо у них с Престоном? На обеде в прошлое воскресенье их отношения не вызывали сомнений, хотя тогда я думала не о них, а о Джеке, и ничего вокруг себя не замечала.
Звонит телефон, это мой предыдущий нью-йоркский босс. Он звонит мне раз в три-четыре месяца, справляется, как мои дела, и предлагает работу.
Я машу рукой Лауре и Тоферу, ухожу в угол сцены и сажусь на пол.
– Марвин, как дела? Поздновато звонишь.
– Ты меня знаешь, – раздается его бас. – Весь в работе. Как твоя библиотека, как поживает белье?
Я с улыбкой вспоминаю, как он заставал меня в перерывах за работой над эскизами. Этот пожилой мужчина с седой шевелюрой и улыбкой до ушей предложил мне работу сразу после окончания университета. Сначала я была у них литературным редактором, потом за два года преодолела несколько ступенек и стала старшим редактором. Я была жадной до работы, но оказалось, что я скучаю по своим родным гораздо сильнее, чем думала. Моей специализацией в издательстве были любовные романы.
– Хочешь работу?
– Опять?
В трубке слышится хруст. Знаю, даже в этот поздний час он все еще сидит за письменным столом, утоляя голод чипсами и запивая их диетической колой.
– Приперло! Уволился ведущий редактор нашей исторической серии, и я вспомнил про тебя. Ты была одним из лучших сотрудников, авторы тебя обожали, вот я и подумал: вдруг ты хочешь вернуться туда, где происходят главные события в мире моды?
– Используешь моду как наживку?
– Почему бы нет? Что за модная индустрия в Теннесси?
– Просто ты не в курсе. – Я временно перестала этим интересоваться, живу сегодняшним днем.
– Ты участвовала бы в решении судьбы всех рукописей, сама нанимала людей, сама увольняла, от тебя зависели бы сроки и графики работ. Хорошая зарплата! Чем ты занята в ближайшие дни?
– Лучше тебе не знать.
– Понятно! – смеется он. – Возвращайся в Нью-Йорк. Моя жена поможет тебе найти квартиру. Она тебя любит.
Вот хитрец! Знает, чем меня взять. Его чудесная жена Кора много раз угощала меня обедами в их квартире в Верхнем Ист-Сайде.
– Звучит заманчиво, но…
– Проклятье, медом тебе, что ли, там намазано?
– Да, и густо! Мама по-прежнему доводит меня до белого каления, а еще я должна тебе признаться…
Я кусаю себя за язык. Чуть было не рассказала ему про Джека! Грустно, что я пока не могу обсуждать нас.
– В чем?
– Ни в чем. Просто воодушевлена новым спектаклем.
– Ты это любишь. Послушай, я пришлю тебе описание должности. Изучи и перезвони. Или сразу лети сюда! Посмотришь на редакцию, прикинешь…
Я смотрю на Джека, бросающего мяч Тимми.
– Сейчас мой дом – это Дейзи, Марвин.
Даже если у нас с Джеком ничего не получится, я люблю этот городок.
Он вздыхает, хрустит чипсами.
– Знаешь, есть еще одна тема… Честное слово, это не связано с предложением работы.
– Выкладывай.
– Помнишь, мы издали книгу Софии Блейн «Настоящий Джек Хоук»?
– Полный бред!
– Ты была здесь, когда она приезжала в Нью-Йорк и встречалась с нашими редакторами.
– Меня среди них не было. Это был другой отдел.
У меня неприятное чувство. Две недели назад, увидевшись с Софией, Джек вернулся какой-то странный, спрашивал, не хочу ли я что-то ему сказать; я подумала тогда о своей прежней работе, но промолчала. Я говорила ему, что редактировала любовную литературу. В тот раз я не придала этому значения.
– Так-то оно так, но ты с ним встречаешься, Елена. Сам я за футболом не слежу, но мой сын – болельщик, и он мне сказал, что видел вас на том видео и на фотографии в утренней программе.
Я настораживаюсь.
– При чем тут это? Моя личная жизнь никого не касается.
– Знаю, но Карла Мардсен – она занималась этой книгой, помнишь ее? – тоже смотрела это видео. Она попросила меня тебе позвонить…
– Марвин! Я не стану ничего рассказывать о Джеке! Я не София Блейн. – Я повышаю голос, поэтому Джек оглядывается на меня с вопросительным видом. Я улыбаюсь ему и отворачиваюсь. – Нехорошо с твоей стороны даже спрашивать меня об этом.
– Не спорю. Мне это не нравится, но она подняла эту тему, потому что знает, что мы с тобой друзья. Карла не предлагает тебе писать гадости о Джеке. Ей подавай историю его жизни. София ей не нравилась, хотя ее книга разлеталась как пирожки…
– Его история – его собственность. Почему ты обращаешься с этим ко мне?
– Потому что к нему никто не может подобраться. Его агент не отвечает на звонки издателей. Его помощник по связям с общественностью не отвечает на звонки Карлы. Даже его адреса ни у кого нет, некуда направить предложение.
– Немудрено!
Он вздыхает.
– Если ему захочется поведать свою историю, она готова этим заняться. Вот она и решила добраться до тебя через меня. Прости, не сердись на меня. На самом деле главное, чего я хочу, – это вернуть тебя к нам в