Ильяс Качовски – Заседание Писателей 2: Эквилибриум (страница 6)

— Чудесно! Жду тебя с нетерпением! — Лииса защебетала о деталях встречи, но Ханна уже почти не слушала.

Она нажала отбой и посмотрела на Маркуса. Тот стоял неподвижно, его силуэт четко выделялся на фоне ночного неба.

— Ты слышал, — произнесла она тише. — У нас осталось два дня в этом городе. Постарайся провести их... прилично.

Маркус кивнул, но в его взгляде на секунду промелькнуло нечто странное, не то грусть, не то предчувствие. Он посмотрел вниз, на улицу, где прямо под их окнами, в тени деревьев, стояла одинокая фигура в зелёном костюме, неподвижно глядящая вверх на их светящееся окно.

2025 год. 5 августа. Гарваласк, Виола. Кафе ,,Сливки и заливки,,.

После бурного утра в кафе наступило относительное затишье. Господин Боц ушёл считать убытки, в свой кабинет, а в тесной кухне, заставленной мешками с зерном и коробками сливок, трое людей делили скромный обед.

Мужчина ростом в 190 сантиметров чувствовал себя здесь как слон в посудной лавке. Напротив него сидели Ави и новый знакомый... Виктор Келлер.

Виктор, высокий, но болезненно худощавый, с бледной кожей и копной синих волнистых волос, которые падали чуть ниже плеч. Его зелёные глаза смотрели на мир с каким-то аналитическим прищуром.

— Значит, — Виктор отхлебнул из своей чашки, — ты реально не помнишь абсолютно ничего? Даже как пользоваться вилкой?

— Вилкой помню, — хмуро отозвался Мужчина. — А вот откуда я знаю, как ею пользоваться — нет. В голове только белый шум и обрывки того странного сна.

Виктор усмехнулся, поправляя прядь синих волос.

— Слушай, когда ты только вышел из уборной, такой огромный и потерянный, я чуть было не подумал, что ты какой-нибудь заезжий афроамериканец-баскетболист, который внезапно проснулся и осознал, что его истинное призвание, работать уборщиком в Виоле. Но для спортсмена ты слишком много думаешь. У тебя взгляд человека, который привык анализировать, а не просто бегать с мячом.

Мужчина поднял на него тяжелый взгляд.

— А ты, я смотрю, мастер вешать ярлыки. Кто ты сам такой, Виктор? Официант с внешностью рок-звезды?

— О, моя история куда скучнее и одновременно страннее, — Виктор откинулся на спинку стула. — Я закончил школу в четырнадцать лет, сдав программу нескольких классов досрочно. Вундеркинд, если хочешь. По образованию я химик-криминалист. Я знаю, как пахнет страх, и из чего состоит яд, который не оставляет следов.

— Химик-криминалист? — Мужчина удивленно приподнял бровь. — И ты разносишь подносы у Боца?

— Я использую свои знания для писательства, — пожал плечами Виктор. — Пишу научную литературу о токсинах и художественные триллеры, где убийства продуманы до молекулы. А работа официантом... это отличный способ наблюдать за людьми. Виола, словно чашка Петри, а мы в ней бактерии.

Ави, которая до этого молча жевала свой тост, тихо добавила:

— Виктор просто любит контролировать состав реальности. Он даже кофе варит так, будто готовит сыворотку правды.

Она посмотрела на Мужчину.

— Но он прав в одном. Ты не похож на случайного прохожего. В тебе чувствуется... структура. Как в хорошо написанном черновике, который ждёт своего автора.

Мужчина сжал кулаки так, что костяшки побелели. Разговоры о литературе и структурах начинали его злить.

— Мне плевать на черновики и чашки Петри, — отрезал он, вставая из-за стола. — Я хочу знать, кто я. Хочу вернуть свою память. Если я персонаж, то я хочу найти того, кто держит ручку, и спросить, какого черта он со мной творит. То, что произошло с теми рыцарями во сне, и то, что показывают в новостях... это не просто совпадение. Я чувствую, что время будто уходит.

Он немного замолчал.

— Я не останусь просто уборщиком без имени. Либо я вспомню всё сам, либо заставлю этот город заговорить.

— Послушай, коллега, — Ави отставила пустую чашку и внимательно посмотрела на него, прищурив один глаз, словно прицеливаясь. — Если ты собираешься заставить этот город заговорить, тебе нужно то, на что этот город будет откликаться. Нельзя ворваться в историю, будучи просто тем массивным парнем с шваброй. Тебе нужно имя. Временное, как черновик, но весомое.

Мужчина перевёл взгляд с окна на неё. Его кулаки всё ещё были сжаты.

— У меня нет времени на выдумки, Ави.

— А у нас нет выбора, — отрезала она, и замолчала, её взгляд расфокусировался — Так писатели ищут нужное слово в пустоте страницы. Оно должно звучать странно. Немного архаично, но твердо. Словно ты... древний корень, пробивший современный асфальт... Вова... Нет, Джимми... Фод. Да, Фод. И фамилия... что-то тягучее, как этот город. Понириан!

Мужчина замер, пробуя звуки на вкус.

— Фод Понириан? — он нахмурился, и его брови сошлись у переносицы. — Звучит как название болезни или сломанного станка. Это дурацкое имя, Ави!

Раздался резкий, захлебывающийся смешок. Виктор, который до этого сдерживался, не выдержал и буквально согнулся пополам, хлопая ладонью по колену.

— ПОНИ-риан?! — Виктор едва выдавливал слова сквозь смех, его синие волосы смешно тряслись. — Ави, ты серьёзно? Ты посмотри на него! В нём сто килограммов ярости и мышц, он выше дверного проёма, а ты называешь его в честь маленькой лошадки с бантиком? Фод-Пони! Боже, я уже вижу заголовки типа ,,Розовый пони разгромил Виолу шваброй,,! АХАХХААХХАХ!

— Это от древнего корня ,,понире,, что значит ,,погружение,,! — вспыхнула Ави, бросив в Виктора скомканную салфетку. — Никакого отношения к лошадям это не имеет, ты, химик недоучка!

Мужчина, теперь уже Фод, стоял неподвижно, переводя взгляд с хохочущего Виктора на разозлённую Ави. Имя действительно казалось ему нелепым, но в этом хаосе звуков было что-то... за что можно было ухватиться. Это было лучше, чем пустота.

— Ладно, — его гулкий голос мгновенно оборвал смех Виктора. — Пусть будет так.

— Что, реально? — Виктор вытер слезы, задыхаясь. — Ты согласен быть Понирианом?

— Если это имя заставит тебя заткнуться и поможет мне получить ответы, я согласен быть хоть табуреткой, — Фод сделал шаг к Виктору, и тот невольно выпрямился, почувствовав исходящую от гиганта угрозу. — Пока я не вспомню настоящее имя, я, Фод Понириан! И если я услышу хоть одну шутку про копыта или гриву...

Он не закончил фразу, но хруст костяшек его пальцев в тишине кухни сказал больше, чем любые слова.

— Понял, принял, — Виктор поднял руки в примирительном жесте, хотя в его зеленых глазах всё ещё плясали смешинки. — Добро пожаловать в реальность, Фод. Имя конечно дрянь, но характер у тебя явно не пони.

Вечер

.

Вечер в Виоле опустился внезапно, словно кто-то за кулисами выключил прожектор. Улицы окрасились в тревожный фиолетовый цвет, а неоновые вывески начали подмигивать прохожим своим холодным светом.

Внутри ,,Сливок и заливок,, Фод Понириан мерно возил шваброй по кафелю. Его огромная фигура в полумраке зала казалась гротескным памятником труду, и он гнулся почти вдвое, чтобы достать под столами, и каждый его шаг сопровождался тяжёлым скрипом половиц.

Из кабинета, отдуваясь и вытирая вспотевшую шею платком, вышел Боц. Он нервно оглянулся на входную дверь, которая уже была заперта на засов.

— Эй ты!... Как там говорили?... Лошадка! — гаркнул он, но тут же понизил голос до шепота, заметив тяжелый взгляд гиганта. — Заканчивай давай. Солнце село, а в этом городе после заката порядочным людям делать нечего. Ты видел новости? Эти... спирали. Я не хочу, чтобы полиция нашла моё тело в моем же кафе, завязанным в бантик.

— Полы почти готовы, — глухо ответил Фод, не прерывая работы. — Ваша совесть не так чиста, как этот кафель, господин Боц.

— Остряк, — буркнул толстяк, натягивая пальто, которое едва сошлось на животе. — Ключи у Ави. Завтра в шесть утра как штык здесь. И не вздумай ничего украсть! У меня каждый грамм зёрен на счету!

Боц поспешно скрылся через черный ход, оставив в воздухе запах дешевого табака. Спустя десять минут Ави, Виктор и Фод вышли на тротуар. Металлические жалюзи кафе с грохотом опустились, отсекая их от уютного запаха кофе.

Виктор, кивнув на прощание, быстро зашагал в сторону метро, растворяясь в толпе. Фод и Ави остались одни под тусклым светом фонаря.

— Ты куда теперь? — спросил Фод, глядя на девушку сверху вниз.

— На улицу Бионова, — сказала Ави. — Это в паре кварталов отсюда. Старый район, зато аренда не кусается.

— Я пойду с тобой, — просто сказал Фод. Это не было предложением, скорее констатацией факта. В этом чужом городе она была его единственным якорем.

Они шли молча. Виола ночью выглядела иначе, тени стали длиннее, а лица прохожих подозрительнее. На улице Бионова дома стояли плотно друг к другу, их фасады были покрыты слоями старой краски и объявлений.

У подъезда серого пятиэтажного дома Ави остановилась и достала ключи.

— Ну, пришвартовались, — она попыталась улыбнуться, но взгляд её оставался тревожным. — Спокойной ночи, Фод Понириан. Постарайся... ну, не вляпаться в историю до утра.

Фод не шелохнулся. Он посмотрел на тёмные окна дома, затем на пустую улицу, где ветер гонял обрывок газеты.

— Ави, — позвал он, когда она уже взялась за ручку двери. — Есть одна проблема.

Она обернулась.

— Мне некуда идти. И спать мне тоже негде. У меня нет дома, нет денег и даже нет куртки, если похолодает.

Ави замерла. В её глазах промелькнула целая гамма чувств. От жалости до рационального страха. Перед ней стоял мужчина весом в центнер, которого она знала всего несколько часов. Он был вежлив, он заступился за неё, но он всё ещё оставался пугающим незнакомцем с провалами в памяти и странными снами.