Ильяс Качовски – Заседание Писателей 2: Эквилибриум (страница 4)

— Ладно... — буркнул он, отводя взгляд. — Смелый, значит. Язык подвешен не хуже, чем у этой... Ладно. Мне нужен уборщик. Подсобка в конце коридора, швабра и ведро там же. Платят копейки, жилья не предоставляю! Начинай с этого погрома!

Он махнул рукой в сторону осколков и, стараясь сохранить остатки достоинства, поспешно скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью.

Мужчина медленно опустился на одно колено рядом с Ави. Он протянул свою огромную ладонь и аккуратно забрал у неё из рук острый кусок стекла, который она всё ещё сжимала.

— Спасибо, — прошептала она, не поднимая глаз. Её пальцы всё ещё дрожали. — Но зря вы это... Боц не прощает таких вещей.

— В моём мире, — ответил он, вспоминая бирюзовое небо и единорога, — за проявление силы против слабого платят гораздо более высокую цену, чем разбитый этот...

— Сифон. — улыбнулась она.

— Да, сифон!

Он посмотрел на неё, и в этот момент их взгляды встретились. Ави Сью всматривалась в его лицо так, словно пыталась прочесть книгу, которую сама когда-то написала, но забыла финал.

Мужчина помог ей собрать последние крупные осколки. Его пальцы, несмотря на внушительный размер, двигались на удивление аккуратно. В кафе повисла та особенная тишина, которая бывает после громкой ссоры, звенящая и немного неловкая.

— Значит... — Мужчина первым нарушил молчание, его голос звучал негромко, почти вкрадчиво. — Вас зовут Ави? Ави Сью?

Девушка замерла, прижимая к себе совок с мусором. Она медленно подняла на него взгляд. Вблизи её глаза казались ещё темнее, в них отражался свет ламп и его собственное, полное растерянности лицо.

— Да, — она едва заметно кивнула. — Это я. По крайней мере, так написано на моём бейдже и под теми стихами на стене, которые так бесят Боца.

Она сделала паузу, рассматривая его. Её взгляд задержался на его намокших волосах и широких плечах, которые, казалось, загораживали половину зала.

— А вы? — спросила она, и в её голосе промелькнуло искреннее любопытство. — Как мне называть своего... коллегу по несчастью? Как ваше имя?

Мужчина открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он почувствовал, как внутри снова разрастается та самая холодная пустота, которую он ощутил перед зеркалом в библиотеке. Он попытался потянуться к какому-нибудь звуку, слогу, воспоминанию, но наткнулся на глухую стену.

— Я не знаю, — выдохнул он, и это признание прозвучало болезненно честно.

Ави нахмурилась, слегка наклонив голову набок.

— В смысле? Вы не хотите говорить? Или это какая-то игра?

— Нет, Ави. Это не игра, — он посмотрел на свои ладони. — Я действительно не знаю. Я не помню своего имени. Я не помню, откуда я. Пять минут назад я пришёл в себя в библиотеке через дорогу, и всё, что у меня есть... это мокрый воротник и дурацкий сон, который почему-то показывают в новостях.

Ави медленно поставила совок на пол. Она озадаченной. В Виоле, кажется, странности были обычным делом, но амнезия такого масштаба застала её врасплох.

— Это... необычно, — тихо произнесла она. — Даже для этого города. Ты помнишь хоть что-то? Адрес? Лица близких?

Мужчина покачал головой.

— Ничего. Словно кто-то вырвал все страницы из книги, оставив только обложку.

Он замолчал, пытаясь зацепиться хоть за какую-то реальность. Мир вокруг казался ему слишком детальным, чтобы быть сном, но слишком безумным, чтобы быть правдой.

— Скажи мне, Ави, — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была мольба о заземлении. — Какой сегодня год? И какое число?

Ави слегка вздрогнула от прямоты вопроса, но ответила сразу, без тени иронии:

— Сегодня пятое августа. Год, две тысячи двадцать пятый.

Мужчина повторил эти цифры про себя. 5 августа 2025 года. В голове ничего не щелкнуло. Никаких ассоциаций с днём рождения или важным событием. Просто дата. Просто точка в календаре, в которой он внезапно обнаружил себя, огромного, безымянного уборщика в маленькой кофейне города Виола.

— 2025-й... — эхом отозвался он. — Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, в каком времени я потерялся.

— Не переживай, — Ави внезапно слабо улыбнулась, и эта улыбка на мгновение осветила её усталое лицо. — В Виоле многие теряются. Главное, не забыть, как дышать. А имя... имя мы тебе придумаем, если старое не захочет возвращаться.

2025 год. 3 августа. Гарваласк, Виола.

Солнце Гарваласка стояло в зените, заливая мощёные улицы Виолы тяжёлым, медовым светом. Ави Сью, одетая в лёгкое светлое платье, быстро шла по направлению к жилому кварталу, где дома были увиты плющом, а в воздухе пахло цветущими липами.

Она остановилась перед невысоким кованым забором и, приложив ладони рупором ко рту, крикнула:

— Бетрис! Бетрис Гвилт! Ты там не уснула над черновиками? Мы же опоздаем!

Прошло несколько секунд, прежде чем массивная дубовая дверь дома распахнулась. На крыльцо выбежала девушка, чья внешность заставляла прохожих невольно замедлять шаг.

Бетрис Гвилт, была воплощением классической красоты. Густые каштановые волосы тяжёлыми волнами спадали ей на плечи, отливая медью на солнце. Длинные пряди доходили почти до талии, придавая ей вид лесной нимфы, случайно оказавшейся в городе. Голубые глаза, яркие и пронзительные, светились искренним восторгом.

Бетрис на ходу поправляла ремешок на босоножке, едва не спотыкаясь на ровном месте. В руках она сжимала небольшую записную книжку в кожаном переплете.

— Иду, Ави! Я здесь! — Бетрис подбежала к калитке, тяжело дыша и смеясь одновременно. — Прости, я никак не могла решить, какое перо взять для автографа. Ты же представляешь? Сама Ханна Трейт! Я до сих пор не верю, что она согласилась на эту открытую встречу в нашей Виоле.

Ави улыбнулась, глядя на энтузиазм подруги. В тот день её взгляд ещё не был таким усталым и тяжёлым.

— Конечно, представляю, — ответила Ави, открывая калитку для подруги. — Знаменитая Ханна Трейт не каждый день посещает Гарваласк. Говорят, она привезла фрагменты своей новой рукописи. Той самой, о которой спорит весь мир.

Бетрис подхватила Ави под руку, и они вместе зашагали по тротуару.

— Говорят, её новый роман называется ,,Облачно и ясно,, — восторженно зашептала Бетрис, понизив голос до заговорщического тона. — Ты слышала слухи? Книга будет о том, насколько прекрасна наша природа! О том, как каждый листок и каждый луч солнца сплетаются в единую симфонию. Ох, Ави, это будет не просто книга, а настоящий гимн жизни!

Бетрис чуть крепче сжала локоть подруги, чувствуя, как внутри неё разливается мягкое тепло.

,,Я всёещё поражаюсь своим способностям... Эта моя высокая эмпатия... порой она кажется проклятием, но сегодня это дар. Я буквально кожей чувствую, как Ави расслабилась. Я вижу в её глазах эту редкую, искреннюю радость, которую она обычно прячет за своими сложными метафорами. Она ведь так долго была закрытой, а сейчас... сейчас она светится. Как же приятно видеть её такой настоящей, без этой защитной брони из слов. Мир вокруг нас сегодня кажется таким правильным, таким гармоничным,,.

Они свернули за угол, направляясь к центральной площади, как вдруг тишину улицы прорезал звонкий смех и бодрая музыка из портативного проигрывателя. Навстречу им, пританцовывая и буквально подпрыгивая на каждом шагу, двигалась яркая фигура.

Это был человек в кричаще-зелёном костюме с огромными пуговицами. Его лицо было раскрашено весёлым гримом, а на голове красовался нелепый изумрудный цилиндр.

,,О, это же Фосфор! Местный клоун нашей Виолы. Кажется, нет ни одного человека в городе, который бы его не знал. Дети просто обожают его, бегают за ним толпами, а он... он словно сам питается этой радостью. По жизни он невероятно светлый человек, он действительно любит радовать окружающих. Настоящий Фосфор! Светится в темноте любых городских будней,,.

Фосфор, заметив двух красивых девушек, прибавил ходу. Он исполнил небольшой поклон, закружившись на одной ноге.

— Прекрасным леди, прекрасного дня! — пропел он голосом, в котором, казалось, звенели маленькие колокольчики. — Пусть облака сегодня будут только в книгах, а в вашей жизни, только ясно!

Бетрис не сдержалась и весело рассмеялась, а Ави, всё ещё улыбаясь, кивнула ему в ответ. В тот момент, 3 августа 2025 года, казалось, что в Виоле просто не может случиться ничего плохого. Город был полон света, музыки и предвкушения великой литературы.

Площадь перед центральной библиотекой Виолы напоминала растревоженный улей. Сотни людей, затаив дыхание, теснились у импровизированной сцены, украшенной белыми лилиями и тяжёлыми бархатными занавесками. Воздух был пропитан ароматом дорогого парфюма, типографской краски и предвкушением чего-то великого.

Ави и Бетрис оказались в самой гуще событий, почти у самого подиума. Бетрис то и дело поправляла свои густые каштановые волосы, которые настойчиво лезли в лицо от легкого ветерка, а её голубые глаза сияли так ярко, что могли бы соперничать с софитами.

Внезапно гул толпы оборвался. На сцену вышел высокий мужчина в строгом фраке. Он поправил микрофон, и его голос, усиленный мощными динамиками, разнёсся над площадью, отражаясь от стен старинных зданий.

— Дамы и господа! Жители прекрасной Виолы и гости нашего города! — торжественно провозгласил ведущий. — Сегодня великий день для литературы Гарваласка. День, когда слова обретают плоть, а мечты бумажный переплёт. Встречайте ту, чьи романы заставляют сердца биться чаще, а разум.. искать истину между строк... Неподражаемая Ханна Трейт!