Ильяс Качовски – Элиминация ради тебя (страница 2)

Наши шаги ритмично отдавались от каменного пола. Я чувствовал, как внутри нарастает странное напряжение.

— Вы всегда водите малознакомых людей по таким местам? — спросил я, пытаясь прощупать почву.

— Только тех, кто мне интересен.

— И чем же я вас заинтересовал? Неужели мои лекции по матанализу имеют такую славу в городе?

Она посмотрела на меня через плечо, и в полумраке её серые глаза показались почти стальными.

— Пока пытаюсь понять.

От этих слов стало не по себе. Словно я был не человеком, а лабораторным образцом, который изучают под микроскопом. Я натянуто улыбнулся:

— Ну и как успехи? Гипотеза подтверждается?

— Пока что результаты противоречивые, — уклончиво ответила Софи.

— Это уже звучит как приговор.

Мы остановились у начала длинного, тёмного коридора. Впервые за всё время она улыбнулась более заметно, но от этой улыбки по спине пробежал холодок.

— Поверьте, мистер Жуков… — её голос стал тише, приобретая какую-то опасную глубину. — Сегодня не вам стоит меня бояться.

Я открыл рот, чтобы перевести её слова в шутку, но не успел.

В темноте коридора что-то молниеносно блеснуло. Я даже не понял, откуда в её руке взялось это тонкое лезвие. Холодная сталь с хирургической точностью и ужасающей силой полоснула по моему горлу прежде, чем я успел сделать хотя бы вдох. Звуки мира мгновенно отключились, сменившись глухим, нарастающим гулом в ушах. Картинка перед глазами бешено завертелась, пол устремился навстречу, а сознание, как гаснущий экран старого телевизора, сжалось в одну маленькую точку. И погасло.

Тело преподавателя математики с глухим стуком обмякло и осело на каменные плиты. Стопка контрольных работ, которую Игорь так бережно прижимал к груди, веером разлетелась по полу, листы стремительно пропитывались кровью, растекающейся из глубокой раны.

Софи стояла над ним абсолютно неподвижно. Её дыхание оставалось ровным, а на лице не отразилось ни единой эмоции, ни жалости, ни азарта, ни страха. Серые глаза оставались пугающе спокойными, словно она только что выполнила скучную механическую работу.

Спрятав лезвие в рукав, она наклонилась, схватила Игоря за воротник пиджака и без видимых усилий потащила его крупное тело вглубь коридора. Обувь убитого профессора глухо шуршала по пыльному полу. Софи завернула в самый тупик, открыла дверь заброшенного хозяйственного подсобного помещения и затолкнула труп внутрь, завалив его старыми сломанными партами.

Убедившись, что снаружи ничего не видно, она закрыла дверь, достала из кармана влажную салфетку, тщательно вытерла пальцы и вытащила телефон. Набрав короткий номер, она приложила аппарат к уху. Трубку сняли мгновенно.

— Да, Софи, — раздался в динамике низкий, слегка хриплый мужской голос.

— Миссия выполнена. Игорь Жуков устранен. — безэмоционально произнесла она.

— Отлично, — отозвался Арни. — Всё прошло гладко? Лишних свидетелей не было?

— Всё чисто. Можешь считать, что он сам привёл меня туда, где никого нет. О теле можно не беспокоиться, его найдут не скоро. Что с расчётом?

— Завтра в полдень, — скомандовал Арни. — Придёшь в центральный парк. На одной из скамеек будет сидеть парень в шляпе. Около него будет то, что тебе нужно. Оттуда и заберёшь свои деньги.

— Хорошо, я поняла, — спокойно ответила Софи. — Буду на месте ровно в двенадцать.

— Не опаздывай. Конец связи.

В трубке раздались короткие гудки. Софи спрятала телефон в карман, бросила быстрый взгляд на свои наручные часы, которые, в отличие от часов Игоря, продолжали идти с идеальной точностью, и бесшумным шагом направилась к выходу из старого корпуса.

[Я — Софи Гайт. И да, я киллер.

Моя работа, проводить «элиминацию» определённых целей. Проще говоря, убивать.

Люди почему-то думают, что наёмные убийцы обязаны выглядеть как монстры из дешёвых хорроров. Будто у них непременно должен быть леденящий душу взгляд, хриплый пугающий голос и руки вечно по локоть в крови. Смешно. Обычно я выгляжу как самая заурядная девушка, которая может подойти к тебе на улице, чтобы просто спросить время, или спокойно стоять перед тобой в очереди за кофе.

Кстати, мне нравится жасминовый чай. Особенно по вечерам, когда город немного затихает. Иногда, если настроение нормальное, могу взять бабл-ти. Хотя Арни до сих пор ворчит, что это просто дорогая, вкусная химия в пластиковом стакане.

Ещё мне нравятся книжные магазины. Там тихо. Люди в таких местах всегда становятся какими-то умиротворёнными, будто они переступают порог и хотя бы на пару минут забывают, кто они такие на самом деле. Наверное, поэтому меня туда и тянет. Я не переношу шум. Не люблю лишнюю жестокость и тех придурков, которые устраивают из ликвидации какое-то громкое шоу. Всё должно происходить быстро, эффективно и тихо.

Иногда мне кажется, что я существую сразу в двух абсолютно разных мирах. В первом, я обычная девчонка, которая пьёт чай и спорит с бариста о том, сколько кубиков льда допустимо добавлять в напиток, чтобы не испортить вкус.

Во втором, я человек, после встречи с которым кто-то больше никогда не возвращается домой.

И самое забавное во всём этом... люди вокруг почти никогда не понимают, кто именно стоит прямо перед ними]

Квартира Брукса. Ночь.

Ночная тишина окутала дом Дориана Брукса. В комнате горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая длинные, уродливые тень на обои.

Дориан аккуратно, стараясь не шуметь, опустил на деревянную полку очередную стеклянную банку. Внутри, запертые между стеклом и слоем темной земли, хаотично копошились сотни муравьев. Банка встала ровно в ряд к остальным таким же стеклянным тюрьмам.

Биолог чуть наклонился, разглядывая мечущихся насекомых сквозь толстые стекла своих круглых очков.

— Индивидуальное изучение… — негромко, почти интимно пробормотал он сам себе. — Да. В изоляции от общего улья они начинают вести себя совершенно иначе. Теряют ориентиры. Ломаются. Прямо как люди.

Он выпрямился и устало потер переносицу. Посмотрев на наручные часы, Дориан тихо вздохнул, стрелки показывали далеко за полночь.

— Пора спать. Врачи говорили, что мозгу нужен покой для регенерации… — пробормотал он.

Щелкнул выключатель лампы, и комната погрузилась в густой полумрак, разбавляемый лишь блеклым светом уличного фонаря из окна. Дориан снял свои круглые очки, отчего весь мир вокруг мгновенно потерял четкость и превратился в размытые пятна. Он почувствовал сильную усталость, лег на кровать и вытянулся, блаженно прикрыв глаза.

Тишина заброшенного дома казалась идеальной.

Но длилась она всего несколько секунд.

Внезапно, без единого шороха или скрипа половицы, левая рука Брукса, с ужасающей силой вцепились в его горло... и начал душить.

Глава 2: Бедный Биолог

2025 год. 6 августа. Гарваласк. Квартира Брукса.

Яркий утренний свет бесцеремонно пробился сквозь запылённое окно, заставив Дориана Брукса резко вынырнуть из тяжелого, удушливого небытия.

Он сел на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось о рёбра, а на лбу выступил холодный пот. Волосы были дико растрёпаны, торчали в разные стороны, а в горле пересохло так, словно он всю ночь глотал песок.

Дориан медленно, дрожащей ладонью потрогал свою шею. Кожа была чувствительной, в паре мест саднило, но, нащупав пульс, он немного успокоился. Брукс судорожно вздохнул и потянулся за круглыми очками на тумбочке. Как только стёкла вернули миру чёткость, он оглядел пустую, залитую солнцем комнату. Муравьи в банках на полке мирно копошились в своей привычной изоляции.

— Ужасный сон… — прохрипел Дориан, массируя горло. — Просто кошмарный, слишком реалистичный сон. Чертова гематома и её побочные эффекты.

Он ещё не знал, что некоторые кошмары рождаются вовсе не в подсознании.

На другом конце Гарваласка утро начиналось в совершенно ином ритме.

В небольшой, залитой мягким светом комнате царила идеальная, почти стерильная тишина. Софи Гайт сидела за деревянным столом, изящно удерживая пальцами фарфоровую чашку. Тонкий, едва уловимый аромат жасминового чая плавно поднимался вверх вместе с прозрачным паром.

На столе перед ней лежала раскрытая книга «Дальние просторы» Ханны Трейт. Софи не спеша перевернула страницу, пробегая глазами по ровным строчкам текста. Книжные магазины и уединённое чтение по утрам были её личной зоной безопасности, островком предсказуемости в хаотичном мире.

Глядя на идеальные строчки романа, Софи на мгновение задумалась о себе. Она знала, что со стороны выглядит безупречно. Софи всегда улыбалась правильно. Её мимика, вежливые кивки, тёплый взгляд серо-стальных глаз, всё это было выверено с точностью до миллиметра. Люди видели в ней милую, безобидную девушку, и эта иллюзия работала безотказно.

Даже когда внутри всё было неправильно. Даже когда внутри царила абсолютная, выжженная пустота, а память хранила хрипы людей, у которых она отняла жизнь, внешняя маска оставалась идеальной. Общество любит правильные улыбки. Они усыпляют бдительность.

Софи сделала последний глоток жасминового чая и плавно закрыла книгу. Отставив чашку в сторону, она бросила взгляд на настенные часы.

[Пора переодеться, выйти на улицу и прогуляться до центрального парка. Ровно в полдень на скамейке меня будет ждать парень в шляпе. Нужно забрать свои деньги. Арни не любит, когда финансовые вопросы откладываются на потом, да и я, честно говоря, тоже]