Илья Выхованец – Рассказ о захолустном принце, наследнике застоя и тоски (страница 2)

Бар оказался неким алтарём владельцу, Сергею Странных. Очевидно, тот был моряком и бардом – всё в интерьере имело отношение либо к мореходству или рыбачеству, либо к гитарам. Висели фотографии владельца – в одиночестве и в компании хоть сколько-то известных посетителей гостиницы.

Как одна из немногочисленных здесь женщин, Серафина ловила много мужских взглядов, впрочем, почти до самой полуночи сидела одна. Ей было скучно и хотелось спать, но она почему-то условилась сама с собой, что дождётся здесь двенадцати часов – в полночь кончался срок поиска Рокотана.

Она делала это безотчётно, сама не понимая, зачем, и тем не менее в один момент поймала себя на том, что поглядывает на часы, едва не считая минуты.

Было без тринадцати полночь, когда она увидела человека у барной стойки, который, похоже, был единственным, кто действительно чувствовал себя в ночном клубе.

Бар представлял собой неразделённое квадратное помещение с четырёхметровыми потолками, перетянутыми канатной сетью, тёмными стенами, барной стойкой у одной стены, сценой у смежной и танцплощадкой перед сценой.

Парень пришёл вместе с группой молодых людей, вместе они заняли большой стол и какое-то время вели себя довольно шумно – и он особенно выделялся. Разина мало обращала на их столик внимание, но заметила, что его спутники были видимо раздражены им. В один момент он отошёл от них к барной стойке, где заказал водку с пивом и остался пить их.

Он был одет в короткую куртку из красного меха поверх сиреневой футболки, узкие джинсы и ботинки-казаки под змеиную кожу, уже прилично побитые. Чёрные волосы, почти по плечам и нечёсаные, обрамляли бледное лицо с чёрными бровями и ярко-красными губами, недельная щетина отмечала впалые щёки и выступающий подбородок.

Серафина подумала, что он, должно быть, нравился девушкам – впрочем, у неё само́й парень вызывал странное отвращение.

Видимо, примерно такие чувства испытывал к нему и дальнобойщик, сидевший с ним по соседству, – он говорил ему что-то как бы невинное, но явно с попыткой поддеть или вывести на ссору. Парень отвечал формально и односложно, не давая повода для какого-либо продолжения. Он оглядывался по залу, будто искал себе новую компанию.

Разина сидела всего в паре столов от стойки, и видела его хорошо. Она сразу вспомнила, кого парень напоминал, даже удивилась, насколько сильно он подходит под описание Рокотана, – но попросту не могла поверить, что встретила его так случайно и далеко от зоны поисков.

Рокотан увидел её пристальный взгляд и, восприняв его за жест влечения, направился к ней со стаканом пива.

Он был определённо красив – фотографии того не передавали. Имей  Серафина момент порефлексировать над впечатлением от него, она сказала бы, что в эту ночь, вернувшись домой, уж наверное воспользовалась фантазией о его красивой голове между её бёдер, пока заменяла бы его язык своими пальцами, – и тем не менее, содрогаясь в сласти, ни разу бы не пожалела, что отвергла его объятия. Он был красив, но скорее как красивое животное, чем красивый мужчина.

Когда Рокотан подошёл, Разина сидела, опёршись ногами на деревянное седалище соседнего стула, поэтому её колени возвышались над столом.

– Отличные джинсы, – сказал Рокотан неожиданно глубоким грудным голосом. Серафина подумала, что он специально принижал его, чтобы нравиться женщинам.

У него получалось говорить громко почти без напряжения, но половина слов всё равно тонула в музыке.

– Мои джинсы?

– Красивые у тебя джинсы!

– Я услышала! Ты что, большой ценитель джинсов?

– Ну, без твоих ног в них они вряд ли бы мне понравились…

– Без своих ног я бы себе тоже не понравилась!

– При чём тут ты?

– Кажется, я имею к моим ногам прямое отношение.

– Женщины совсем перестали носить платья?

– У меня есть одно, можешь сам его примерить.

– Но я, кажется, не женщина.

– Действительно? Тебе бы пошло всё равно.

– Мне подошли бы джинсы? – он сделал удивлённые брови.

– Платье! А, забудь.

– Уверен, твоё платье я бы долго не забыл!

– Если бы оно было на тебе? – смеясь, спросила она.

– Если бы оно было на тебе!

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – она не расслышала.

– Я… утверждаю!.. Всегда! – он, видимо, не расслышал тоже.

– Я тебя уже видела.

Рокотан ещё долго нёс околесицу. Он как будто и не хотел подцепить ни Серафину, ни вообще кого-то, больше не говорил комплиментов, не настаивал на том, чтобы уйти из бара, – как будто ему было попросту скучно и нужна была компания.

Убедившись вполне, что перед ней тот, кто нужен, и отбросив удивление от этого совпадения, Разина стала думать, как ей вывести парня наружу. Её машина стояла на автостоянке, и в багажнике были и наручники, и снотворное. Но если бы она ушла с Рокотаном вдвоём и не вернулась, у той компании, с которой он явился, могли бы возникнуть вопросы.

Она пару часов потратила, тщетно намекая, чтобы он попрощался со своими друзьями и пошёл с ней в её номер, но тот отмахивался, говоря, что ребята и так неплохо проводят время, а разговор о номере в упор не понимал.

Наконец, к раздражению Разиной, он объяснил, что компания вовсе ему незнакома, он к ней пристал на парковке, а сюда приехал автостопом.

Тогда она позвала его наружу покурить, а там подвела к машине под предлогом того, что сигареты внутри.

Серафина оставила автомобиль не очень-то удачно: под светом фонаря, едва не в центре парковки. Но был поздний час – только пара лиц мелькали в окне гостиничного номера на втором этаже, больше людей не виднелось, камер тоже не было.

Для поверки она покопалась в бардачке, а затем сказала:

– Вот чёрт, они же у меня в кармане!

Улыбнувшись, Серафина протянула Рокотану сигарету.

Тот пристально разглядывал её какое-то время.

– Тебе очень идёт этот свет.

«Банальщина, – подумала Разина, – а он, наверное, привык, что от этой фразы, с его голосом, девчонки ему на шею вешаются…»

Но Рокотан больше на неё не смотрел, а оглядывался по высокому хвойному лесу с другой стороны дороги. Небо было ясным и звёздным, воздух свежим и ещё тёплым – отличные дни, инерция лета.

– Отличная ночь, – сказал парень, – отличная ночь, чтобы начать новую жизнь. Сегодня я решил последний вопрос, знаешь ли, который связывал меня с моим прошлым… Теперь, наконец-то, я свободен… Свободен и открыт к этому миру, как ребёнок к своему родителю…

Разина едва слушала, только ожидала, пока философ повернётся спиной: после некоторого размышления она решила просто придушить его до потери сознания – весь инструмент лежал в багажнике, в громоздкой сумке; рогипнол уже подсыпать некуда; был хлороформ, но она рассчитывала застать Рокотана спящим, чтобы использовать его.

Она специально подвела его на сторону машины, противоположную гостинице, – повалив парня на землю, она бы скрылась с ним и от глаз в окнах, и от случайного водителя на трассе.

Филипп едва затягивался сигаретой, больше использовал её для жестикуляции.

– Никогда бы не подумал, что это действительно возможно для меня. Чувствую себя тем полоумным головастиком, что отрастил штуки четыре щупальца и пару тупых глазёнок, пожелавших видеть звёзды, и первым выбрался из зловонной лужи, называемой Мировым Океаном… Быть может, он уже тогда знал, что сделал первый шаг к встрече со Спасителем?.. а может, его больше интересовал Апокалипсис, который огнём своим выпарил бы всю эту мировую лужу и всю пресмыкающуюся дрянь с бесцветной кожей в ней…

Перевозбуждённый своим монологом, почти забывший о Серафине, парень сделал пару шагов от машины и дал необходимое ей пространство.

Разина быстро огляделась в последний раз и одним движением сцепила руки на шее Рокотана, увлекая его на землю.

Тот, кажется, секунд десять даже и не понимал, что происходит, но, когда и понял, это не особенно помогло.

Разина продержала его в захвате, пока он не обмяк, а затем ещё немного. Поднявшись, она снова убедилась в отсутствии людей и перешла к следующему этапу: проверила пульс, сложила парня в багажник и накрыла рот марлей, пропитанной хлороформом, – такие были у неё в вакуумных пакетиках. Она засекла на телефоне десять минут, но через семь пришлось прекратить, так как из дверей бара кто-то показался. Она решила, что того хватит.

Серафина взяла курс обратно на север.

Она вела относительно старый, синий мерседес 2013 года выпуска – у него был небольшой багажник, он не мог похвастаться огромной скоростью и проходимостью по бездорожью. Это было не очень удобно, но действительно нервировало, так это что машина была приметной и зарегистрирована на её подлинные документы, в случае хоть какого-то вмешательства со стороны госорганов, скорее всего, автомобиль придётся бросать, а, пробей они её номера, придётся бросать и свой уютный дом в Швейном, и все иные места официальных регистраций.

Через полчаса езды она свернула на просёлок и остановилась на неезженой опушке. У неё всё ещё не было точного пункта назначения. Она позвонила заказчику, ожидаемо не дозвонилась и решила связаться утром с Лукавым в надежде, что у него есть координаты.

Неясно было, чем задан трёхмесячный срок. Могло ведь быть так, что в Рокотане уже отпала нужда, что она без всякой необходимости похитила его и теперь денег не видать.

В любом случае пока что следовало придерживаться сценария. Она проверила пленника, приковала одну его руку к нутру багажника и нашла в его кармане телефон.