Илья Тё – Украина. Небо (страница 3)
– Сидим. – он пожал плечами в ответ. – Но иногда выбираемся на разведку. И знаешь, что я тебе скажу? Сегодняшняя разведка явно удалась.
Она задержала на нём взгляд дольше, чем позволяли приличия. Чуть дольше, чем позволяла осторожность. Чуть дольше, чем позволял здравый смысл.
– И что же «наразведал» в Москве, управляющий партнёр? Смыслы? Или может быть спорт?
Он посмотрел на неё в ответ. Очень долго. Так долго, что между ними успело пролететь что-то, чему ещё не было названия.
– Кажется, я только что нашёл и то, и другое.
Через месяц они уже жили вместе.
Глава 2. Пропасть
Глава 2. Пропасть
Марк был хорошим.
Это слово вмещало в себя всё: не ревновал к подписчикам, не лез в график, не контролировал, с кем она обедает и почему задержалась на съёмках. Конечно, служил он конторе в Лондоне, но был «русским» и постоянно тусовался в Москве. У него были даже отличные «местные» родители. Очень приличные, пожилые и респектабельные. Отец держал известную автодилерскую сеть (вот кстати – торговавшую «Порше»), а мать могла сидеть дома и транжирить мужнины деньги, но вместо этого активно и успешно работала – руководила крупной проектной организацией, строила эксплюзивные загородные дома и создавала интерьеры для тех, кто мог позволить себе не спрашивать цену.
Финансово Марк был даже богаче чем Анна – отчего она, честно говоря уже отвыкла за последнюю пару лет. У Марка было полно «своих» денег и «своих» интересов – теннис по выходным, три языка (английский, китайский и, почему-то арабский), а также коллекция редких книг, которую он собирал с восемнадцати лет. Была своя жизнь – закрытые ужины с партнёрами по бизнесу, встречи в клубах, куда входили только по картам, и командировки за пределы России, о которых он говорил коротко: «Уеду на пару дней, позвоню».
В общем, они не мешали друг другу. Их «пара» казалась почти идеальной.
Как минимум – идеально красивой.
Он – очень высокий, поджарый, с узкими, но мускулистыми плечами. Она – длинноногая, тонкая, с идеальной осанкой и чертами почти совершенного лица, которое одинаково хорошо смотрелось на обложке глянца и в сторис без фильтров. Вместе они выглядели как кадр из рекламы дорогих часов: «Купи это – и твоя жизнь станет такой же».
Но у каждой идеальной картинки была обратная сторона.
Каждое утро Анны начиналось не с кофе, а с весов. Пятьдесят три килограмма. На полкило больше, чем вчера? Значит, сегодня без ужина. Спортзал с персональным тренером в семь утра, пока Москва ещё спит. Штанга, пот, мышечная усталость, ссадины на ладонях от турника. «Совершенство» требовала жертв – и Анна платила исправно, без скидок на усталость или настроение.
День начинался с кофе и просмотра сценария. Кофе – обязательно чёрный, без сахара, в маленькой чашке ристретто. Сценарий – расписанный по минутам: встреча с фотографом, съёмка на студии «Красный Октябрь», ланч в ресторане на Патриках, которое выбрано не потому, что там вкусно, а потому, что там «правильный свет». Вечером – башня «Федерация», разумеется, если повезёт с погодой.
Она вела всё сама. Без продюсера, без помощников, без команды. Знала цену каждому посту: триста тысяч за упоминание в сторис, восемьсот – за отдельный пост с интеграцией, полтора миллиона – за серию из трёх видео с «амбассадорством» на полгода. Она торговалась жёстко, не стесняясь говорить «нет» брендам, которые пытались сбить цену. У неё было правило: «Я не продаю дешевле, потому что дешевле – значит хуже. А я не хуже».
Вечер – тусовки. Рестораны с названиями, которые знает вся Москва, закрытые вечеринки в особняках на Остоженке, премьеры в театрах, куда билеты раскупают за месяц. Её знали везде: хостес улыбались при входе, официанты несли любимое блюдо без заказа, администраторы лично провожали до лучшего столика. Она была «своей» в мире, куда большинство попадает только через геотеги социальных сетей.
Выходные – перелёты. Лондон на шопинг- (Selfridges, Harrods, маленький магазинчик в Сохо с эксклюзивными платьями. Париж на ужин – ресторан на крыше с видом на Эйфелевку, где старый официант знает, что она не терпеть не может улиток. На вечеринку В Дубай – яхта, шампанское и закаты, и сторис под аккомпанемент волн. Билеты покупались за час до вылета, чемоданы собирались за десять минут, планы менялись по щелчку пальцев.
И неё были друзья. Много..
Не виртуальные – настоящие. Дизайнер, с которой они познакомились на съёмках три года назад и с тех пор были не разлей вода. Фотограф, умевший снимать так, что даже неудачный кадр выглядел гениальным. Блогерша, с которой они вместе стартовали и теперь по очереди занимали строчки в первом десятке рейтингов. Какой-то гениальный стартапер, певец, музыкант, режиссёр…
Компания примерно на пятьдесят человек, которая собиралась по любому поводу. День рождения – вечеринка. Презентация коллекции – вечеринка. Просто пятница – вечеринка. Они знали друг о друге всё: кто с кем спит, кто кому должен, кто поссорился, кто помирился. Это был отдельный мир – красивый, шумный, молодой, – где каждый что-то значил и где Анна была своей.
Но иногда, просыпаясь в пять утра от гула города за окном, она ловила себя на мысли, что в этом мире, где есть всё, нет одного – тишины. Тишины, в которой можно услышать себя настоящую. Ту девочку из Днепропетровска, которая ела доширак в московском общежитии и верила, что однажды у неё будет всё.
У неё теперь было всё.
Вот только девочка куда-то исчезла…
– Ты самая счастливая блогерша в Москве, – говорили подруги, когда они собирались в «Кристалле» или на чьей-нибудь крыше с видом на Кремль. – Карнавал тебе в подмётки не годится, Хованский обзавидовался, а про Моргенштерна вообще молчим – он на твоём фоне просто грустный клоун в татухах. Ты даже Инстасамку по подписчикам переплюнула, а это, знаешь ли, дорогого стоит.
Анна только улыбалась в ответ той самой улыбкой, которую оттачивала годами, – милой, но ничего не обещающей.
– Неправда, – поправляла она, поправляя розовую прядь, – Я самый счастливый блогер но вовсе не в Москве.
– А где же?
– В этой вселенной. В космосе.
– Ого, выше нас только небо, а? – смеялись подруги, чокались с ней бокалами с просекко.
– Только небо, – кивала Анна. – Разумеется. Только оно одно.
И она верила в это.
В небо.
***
28 августа 2025 года ничем не отличалось от других.
Она проснулась в семь. Марк ещё спал. Сделала кофе, вышла на лоджию, посмотрела на город. Солнце поднималось над Москвой, подсвечивая шпили высоток так, что они казались нарисованными на рассветном небе.
Потом зашла во «ВК»:
«Доброе утро, мои розовые фламинго! Сегодня тренировка, съёмка, вечером встреча с новым брендом. Держите кулачки!»
Тысячи лайков посыпались через минуту. Она улыбнулась, допила кофе и пошла будить Марка.
– Доброе утро, соня. Вставай, – шепнула, целуя его в плечо. – Сегодня у нас с тобой великий день!
– Сегодня? – сонно пробормотал он, не открывая глаз.
– Ну да. Ведь у нас вообще каждый день великий, ты разве не знал?
Марк улыбнулся и нежно притянул её к себе. Она засмеялась, выскользнула из его рук и пошла одеваться.
Ничего не предвещало.
Ничего…
Оставив Марка в кровати, Анна прошла на кухню. На завтрак смузи – шпинат, банан, миндальное молоко. Потом села в розовый Porsche и уехала в Лужники.
Обычный спортзал. Обычное утро. Она здесь пять дней в неделю.
Спорт, как и гаджеты, как и друзья, как и съёмки – был важной частью её жизни.
Пожалуй даже – важнейшей.
Не для фигуры – для головы. Тренировки выжигали тревогу, оставляя только чистый драйв. Когда поднимаешь штангу, гантели, давишь тренажёр или изматываешь на выносливость беговую дорожку, не думаешь о контрактах, подписчиках, переговорах. Чувствуешь только вес «железа», собственную силу, дыхание. Ты живёшь здесь и сейчас. Ни в будущем и не в прошлом. Есть только миг – сейчас.
Но на самом деле, конечно, всё было глубже.
Спорт не был для Анна просто инструментом – ни для заработка, ни для красоты. Он был языком, на котором она говорила с миром. Способом чувствовать себя живой. Её верой. И её смыслом. Каждое движение, каждый грамм веса, каждый миллиметр амплитуды словно бы говорили ей: не останавливайся. Никогда. Ты можешь больше, чем кажется.
Только во время тренировок с максимальной нагрузкой, в ней просыпалась та девочка из Днепра, которая не умела сдаваться. Которая падала и вставала. Которая верила: если работать – работать тяжко, упорно и не жалея себя – всё обязательно сбудется. Абсолютно всё.
В зале она была не блогером, не лицом брендов, не чьей-то девушкой. Только собой. Тело слушалось, мышцы горели, пот заливал глаза – и в этом не было ни капли фальши. Зал оставался единственным местом, где ей не нужно было играть. Это было больше чем красота. Больше чем труд. Даже больше чем интеллект. Спорт был её душой. Её «самостью». Тем, что делало Анну Анной, даже когда всё остальное – подписчики, деньги, отношения – растворялось и исчезало из её памяти и сознания. Она любила эту боль в мышцах на следующий день. Любила чувство, когда руки дрожат после крайнего подхода. Любила зеркала в зале, в которых видела не идеальную картинку для соцсетей, не глянцевое совершенство, а себя – настоящую, уставшую, сильную и живую. Спорт дышал в ней. Бил в такт сердцу и мозгу. Был ритмом, оглушительным барабаном, который никогда не сбивался и управлял её телом, даже когда весь мир вокруг сходил с ума от Майданов и бархатных революций, от безумных терактов и не менее безумных ответных бомбёжек мирных городов.