Илья Тё – Украина. Небо 2 (страница 1)
Илья Тё
Украина. Небо 2
Глава 1. Любовь
Анна не спала.
Она лежала на узкой армейской койке в своей комнате и смотрела в пиксельный потолок. Вокруг было темно, информации в «Эльгу» поступало мало, поэтому в визуальном поле её зрения на потолке вдруг стали различимы трещины. Их было три. Они были похожи на следы молний. Одна тянулась от угла к лампе, вторая пересекала её под прямым, почти под углом, третья терялась у двери, исчезая в белой линии косяка. Анна поймала себя на том, что разглядывает их уже несколько минут, словно линии судьбы на руке. Раньше она не была суеверной. Вообще. Впрочем, раньше она вообще была другой.
За тонкой фанерной перегородкой, в соседней комнате, мерно посапывал Алексей. Дышал рвно, спокойно, по-мужски глубоко. Анна слушала это дыхание и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то вязкое и противоречивое, почти болезненное. Ей хотелось встать, пройти сквозь стену, разбудить его — и влепить пощёчину. За то, что без спроса вшил в её череп три железки, перекроил её тело под войну. А следом, в том же порыве, — обнять. Уткнуться лицом в его плечо и замереть, чувствуя, что он живой, тёплый, настоящий. Потом снова ударить — за то, что она теперь не знает, как с этим жить. А потом заплакать. Просто заплакать, без причины и без надежды.
Но она не сделала ничего.
Только лежала, смотрела в потолок и слушала, как за стеной дышит чужой, близкий человек.
Вчера они «тренили» с ним почти восемь часов без перерыва, до глубокой ночи. Теперь она знала на зубок состав батареи, ТТХ всех входящих в неё машин, фамилии старших офицеров, характеристики всех своих реактивных юнитов, основные типы техники, используемой противником против РСЗО и БПЛА, градацию званий и подразделений ВС РФ, общую структуру РСЗО как рода войск, и даже основы двух воинских Уставов — «Гарнизонной и караульной службы», а также «Сухопутных войск, часть 2», где говорилось о работе артиллерийских подразделений. Великолепная, почти фотографическая память, которая когда-то очень помогала Анне в учёбе не подвела и сейчас. Пусть по верхам, но она охватила за этот вечер просто гигантский пласт информации, на который у обычного человека, вероятно, ушло бы не менее недели. Кроме «зубрёжки» они ещё раз отработали и «боевое маневрирование», закрепили паттерны, попытались предположить варианты действий в тех или иных ситуаций на поле боя двух Роёв. Сделать это, конечно, можно было лишь умозрительно, потому что никто — включая руководителей Британского Роя и руководителей «Алмаза-Антей» понятия не имел как могут противодействовать друг другу в реальности две столь разные системы БПЛА.
Однако Анну волновало не это.
За восемь часов, проведённых в одной комнате, они очень сблизились с Алексеем и теперь чувствовали себя рядом друг с другом словно старые друзья. Подобной близости у Анны не было ни с кем. Не просто «давно не было», а не было — «никогда вообще». Утончённый флирт, дорогие подарки, сложные подкаты, настоящие «операции-соблазнения» от блестящих бизнесменов, накачанных футболистов, всемогущих чиновников — всё это было. Но она ни с кем и никогда не сидела на узкой койке в бараке, разбирая тактику атакующих дронов, весело смеясь над нелепыми — а порой очень грубыми и простыми шутками, попивая дерьмовый чай с найденными где-то прапорщиком Кравцовым каменными пряниками, просто находясь рядом, дыша одним воздухом, пульсируя в одном ритме.
Анна сидела на койке, поджав под себя протезы, а Алексей пристроился рядом — так, что его бедро почти касалось её. Сначала это было случайно: тесно в комнате, узкая койка, не разбежишься. Но потом он потянулся к планшету с тактической схемой, и его рука легла на одеяло в сантиметре от её пальцев. Анна замерла. Она вдруг перестала слышать себя — ни пульса, ни дыхания. Только этот сантиметр воздуха, который вдруг стал горячим, почти осязаемым. Ей казалось, что если она пошевелится, то непременно коснётся его — и это будет похоже на короткое замыкание: искра, вспышка и темнота.
Она не пошевелилась. А он, не глядя, чуть сдвинулся, когда показывал что-то на экране, и теперь их бёдра плотно соприкоснулись. Просто, протезом, — через ткань её джинсов. Но Анна почувствовала вдруг тепло его тела, его тяжесть, его спокойную уверенность. И внутри неё всё перевернулось. Это была не похоть — нет. Что-то другое, куда более страшное: желание раствориться в этом тепле, забыть, кто она сейчас и кем была раньше, просто закрыть глаза и выдохнуть, впервые за много месяцев. Она сходила с ума от этого лёгкого, почти невинного касания. Она боялась дышать, боялась, что он уберёт руку — или, наоборот, придвинется ещё на миллиметр. И в этот момент Анна поняла, что пропала окончательно. Шевенко перестал быть для неё чужим.
Сейчас она лежала одна, вытянув протезы рук вдоль тела. Металлические пальцы безжизненно покоились поверх одеяла. Анна привыкла к ним за эти дни так, будто они всегда были её плотью, но просыпаться с этой холодной тяжестью на плечах всё ещё было странно — словно кто-то невидимый держал её за руки, не отпуская даже во сне. Рядом, на тумбочке — обычной, солдатской, с облупившимся уголком и пятном от кружки, — лежали протезы ног. Две гладкие, изящные формы из матового пластика и титана, с миниатюрными стопами. У других людей на такой тумбочке стояли бы книги, очки, телефон, большая кружка с остывшим чаем. У неё — две части тела, которые она надевала по утрам, словно сапоги.
Анна вздохнула, села, не снимая рук. Щёлкнула пальцами — живые костяшки левой протеза ударились о правую ладонь, издав сухой, механический звук. «Я прибыл из будущего, чтобы убить тебя, Сара Коннор», — мысленно усмехнулась она.
Момент волшебной близости с Алексеем — прошёл. И сейчас Анна ни чувствовала ничего. Ни по отношению к нему, ни по отношению к собственным, захлестнувшим вчера её сознание, чувствам. Мы все — всего лишь животные, заключила она. Потрогал самец за лапку — и всё, едва не сошла с ума. Да кому ты нужна такая? Тетра-амутантка, дура! Вот разве что — МО РФ. Вместо тепла и счастья — душу вдруг затопили отчаяние и злость...
Ладно, всё, успокоилась!
Анна включила ночник. Жёлтый, слабый, почти масляный свет окрасил комнату в пиксельные тона — белые линии мебели, чёрные провалы углов, отблески на металле. Анна взяла с тумбочки сначала правый ножной протез, потом левый. Пристегнула. Оба щелчка — короткие, сухие, как выстрелы из детского пистолетика. Титановые штифты, вживлённые в кости, приняли нагрузку, и по телу пробежала знакомая вибрация — механика ожила.
Опираясь руками на спинку кровати и тумбочку, Анна, пошатываясь, поднялась.
Протезы ног в целом держали хорошо — жёстко, надёжно, хотя и требовали большой концентрации внимания. Сервоприводы отзывались на команды мозга вязко и неуклюже. Ходить по-настоящему она пока не умела — программы бега и нормальной походки были заблокированы, не откалиброваны, не готовы, как уклончиво объяснял тот же Алексей. Но стоять, опираясь руками о стены, или переставлять ноги одну за другой, медленно, осторожно, с концентрацией хирурга — она была вполне способна. Этого хватало, чтобы добраться до инвалидного кресла в углу, усесться в него, откинуться на спинку и выдохнуть.
«Уже достижение», — подумала Анна, натягивая на протезы джинсы и завязывая кроссовки на металлических стопах. — «Становую тягу со штангой, конечно, не сделаешь. И в теннис с ракеткой не поиграешь. Но хотя бы выйти на улицу можно самостоятельно. Полёт в космос по сравнению с этим — фигня!»
Военная форма, обещанная Шамилем должна была скоро подойти, причём как «полевой вариант» — в цифре и с кепкой, так и «парадный мундир» — с юбкой да пилоткой. Вроде пошили в Москве индивидуально для неё — аж целого младшего лейтенанта. По спецзаказу. Впрочем, пока приходилось щеголять в джинсах и блузке. В своих.
Переставляя протезы, Анна добралась до окна. На улице было темно, только редкие фонари разгоняли тьму жёлтыми пятнами. В пиксельном мире ночная база выглядела как схема: параллелограммы зданий, сложные фигуры техники, зелёные силуэты часовых на постах. При концентрации на одном предмете можно было рассмотреть детали.
Но сейчас этого не требовалось. Анна хотела впитать саму атмосферу — той новой реальности, в которой ей предстояло существовать. Одной. Без красивых самцов с планшетами в руках.
Где-то далеко, на западе, небо почему-то казалось светлее — и это было странно. Разве заря поднимается на не востоке?
Анна задумалась над этим и уже собралась активировать виртуальную карту, но не успела. Вокруг оглушительно завыла сирена.
Из соседней комнаты почти мгновенно выскочил Алексей. Он был в одних штанах и ботинках, взъерошенный, с красными глазами. Совсем не такой как вчера, когда он касался её ногой.
— Что случилось? — спокойно спросила Анна.
— Понятия не имею! — Алексей уже тыкал пальцем в экран, листая какие-то данные. — Вижу, сработал сигнал воздушной тревоги. На удалённых базах, как у нас, такой обычно включается автоматически при обнаружении целей для ПВО. Но цели для ПВО у меня на планшете — а значит и на радарах — отсутствуют.
— И какого хрена тогда происходит?