Илья Тё – Украина. Небо 2 (страница 4)
— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Шамиль. — Как осуществляется общение в ускоренном режиме?
Анна пожала плечами.
— Говорить с вами в ускорении я физически не смогу — губы, язык, гортань не способны двигаться со стократным увеличением скорости. Для того, чтобы общаться, использую протезы. — Она подняла правую руку-протез и шевельнула пальцами. — Рядом с двумя иконками ускорителя в визуальном поле есть третья иконка — «телеграфистка», пиктограмма печатной машинки. Нажимаю её — и в «дополненной реальности» возникает клавиатура. Обычная, как в ноутбуке, только разделённая на две половинки: одна всегда лежит под правой рукой, вторая под левой — всё время, пока активен режим «телеграфистка». Где бы ни находились мои конечности — на бёдрах, на столе, в воздухе, — я могу печатать. Пальцы-протезы выдают четыре тысячи знаков в минуту. Примерно в сто раз быстрее, чем человеческая рука. Так что буду строчить вам письма как пулемёт.
Анна вновь «пошевелила рукой». Предплечье, запястье и ладонь не двигались. Двигались только пальцы. Но двигались настолько быстро, что просто пропали из вида, превратившись в размытые тени самих себя. В пространстве возникло лёгкое дуновение и свист — как от небольшого пропеллера, разгоняющего воздух.
— Печатаю текст. Вы видите его в чате на планшетах. Мне отвечаете устно. Тут проще: мой ИИ распознаёт любой голос, выводит в текст в том же чате. С задержкой, разумеется. Так что не тупите, отвечайте быстро. Экзамен окончен?
— Да.
Анна посмотрела на обоих. Скоты. Отвернулась и поглядела в «окно» — так она называла для себя пиксельный обзор внутри «голубой рамки», обозначавшей узкую амбразуру КШМ с бронированным стеклом. За бортом мелькали белые линии: столбы ЛЭП, редкие деревья, силуэты брошенных хуторов. Иногда — тёмные пятна стай, которые её камеры классифицировали как «птицы». Живые. Непиксельные. Настоящие. С крыльями и клювами. Не дроны. И как они тут выживают бедненькие? Чего едят? Анна тут же помрачнела. Идея о том, что именно могут жрать птицы на линии ЛБС — выглядела омерзительно и тошнотно.
Шамиль, чисто технически удостоверившись что «его оператор» подготовлен к залпу более-менее сносно, утопал в начало машины, к радистам. Алексей же, видимо, всё-таки испытывая некие угрызения совести — если, конечно, она у него, у мудака, была, — сидел напротив Анюты, делая вид, что пялиться в планшет. На его лице — зелёном, безликом — нельзя было прочитать эмоций, но напряжение чувствовалось явно. Каждый раз, когда КШМ подпрыгивала на ухабе, Лёша хватался за поручень и бросал пристальный взгляд на Анну — проверял и оберегал Ну, или контролировал.
— Шевченко, — сказала она.
— Чего?
— Не дёргайся. Я в поряде.
— Прям «в поряде»?
— В абсолютном. Короче, не бзди. Я понимаю, что оборудование экспериментальное, а я подопытный кролик. Всё ок.
Шевченко счастливо улыбнулся, хотел что-то сказать, но в этот момент, опираясь на стенки и поручни к ним от радистов вернулся Шамиль.
— Анна! — крикнул он сквозь шум двигателей и тряску. — Свод от ГШ пришёл. Взгляни и проанализируй!
Анна послушно переключила зрение с камеры на интерактивную карту. В тот же миг перед ней развернулось поле боя: Шаховский выступ в сетке координат, изогнутая дуга фронта, россыпи красных и зелёных точек, стрелки, треугольники и кресты.
— Это срез событий четыре часа назад! — прокомментировал картинку Шамиль. — Ты спала, так что данных с твоих «Роз», ясное дело, нет. Но другие разведчики поработали.
— Что за разведчики? — Анна внимательно рассматривала карту, пытаясь уловить детали.
— Да разные, это именно свод, — ответил Шамиль. — Три «Орлана-10» от шестой мотострелковой дивизии. Барражировали в районе с двух ночи. Плюс два «Форпоста» — наши, от группы «Юг», восемнадцатая общевойсковая армия. Ну и спутник, само собой.
— «Орланы» и «Форпосты»? — Анна удивилась. — Это же старая тяжеловесная рухлядь. Я когда ТТХ учила... их же сбивают как мишени в тире.
— Сбить можно всё, — философски заметил Шамиль. — Но вот сегодня — конкретно эти не сбили. Видать, «великим украм» было не до них. В смысле, хватало целей.
Анна кивнула и отмотала «временную шкалу» назад — посмотреть, как события разворачивались на участке Шаховского выступа, начиная с четырёх часов ночи — по данным общевойсковой разведки, собранным из десятка источников, разрозненных, противоречивых, но за мгновение склеенных её ИИ в единую интерактивную карту. Система отозвалась мгновенно.
Доклад ИИ:
04:45 — Первый эшелон. Тип роевых БПЛА: «Блохи». Марка БПЛА: «Анафи-Пэррот-4».
Анна откинулась в кресле, глядя на карту. Сто двадцать алых точек — чужих, вражеских — разлетелись веером вдоль линии фронта. Они шли низко, на высоте двести-триста метров, почти невидимые для радарных глаз ПВО. Фиксировать позиции противника, каждую пусковую установку, каждый блиндаж. За двадцать минут создали полную трёхмерную карту позиций на участке шириной тридцать пять километров и глубиной — в тридцать.
— Первый УСЗ-эшелон: пошли разведчики, «Блохи», — прокомментировала она Шамилю, не выходя из режима карты, — сто двадцать штук, как и в прошлый раз. ПВО начало сбивать, но... бесполезно. Дронов было слишком много, и шли они слишком низко. «Панцири» с «Торами» сняли десяток-другой, остальные спокойно передали картинку. К тому же залп был синхронизирован: одновременно со «Блохами» в воздух поднялись «Мухи». И ПВО, разумеется, переключилось на них.
Доклад ИИ:
04:49 — Второй эшелон. Тип роевых БПЛА: «Мухи». Марка БПЛА: Lupinis-11
Анна видела всё отчётливо. На карте замерцали точки — сотни, тысячи. Они поднимались из четырёх локаций, расположенных в двадцати-тридцати километрах от линии фронта.
— Второй УСЗ-эшелон: Шесть тысяч «Мух». Точнее — шесть тысяч четыреста шестьдесят. Почти в два раза больше, чем под Бахмутом, — прокомментировала Анна Шамилю. — Шли тремя волнами. Первая — подавление ПВО путём многократной перегрузки. Вторая — уничтожение артиллерии и бронетехники. Третья — зачистка живой силы. Каждая волна — сплошным накатом. Разведка передавала координаты, ИИ распределял цели. Наши «Панцири» и «Торы» неплохо отработали: сбили около двухсот единиц — но это капля в море, атака произошла слишком быстро. Остальные долетели и ударили. Одномоментно и почти мгновенно. Относительно большая разница во времени запуска объясняется разностью в скорости и расстоянием до ЛБС. Однако на дугу «Степановка — Кучеров Яр — Новый Донбасс — Роднинское», то есть внешний контур «Шаховского выступа», дроны всех эшелонов прибыли одновременно, с опережением «Блох» буквально на несколько секунд.
Доклад ИИ:
04:50 — Третий эшелон. «Осы». Они же «Wasps». Конкретный тип БПЛА: Switchblade-600М2.
— Третий УСЗ-эшелон, «Осы», — продолжила Анна. — На центральном участке в двенадцать километров в момент атаки наблюдаю четырнадцать ЗРК малой и средней дальности. «Торы», «Буки», «Панцири». Все были уничтожены «Мухами» в первые мгновения атаки. После этого в зону вошли «Васпы». Уже относительно немного — около восьмидесяти штук, все те же «Switchblade-600М2». Запуск с тридцати километров от линии фронта можно наблюдать ясно: запустили всего с шести машин, по четырнадцать пусковых контейнеров на каждой. Но, видимо, даже не все были полными. «Switchblade» прошли глубже «Lupinis», и дошли до линии «Шаховка — Владимировка — Новоторецкое», то есть уже в центр «Шаховского выступа». Шли на высоте примерно трёх тысяч метров, разгоняясь в среднем до ста пятидесяти километров в час. На каждой, согласно анализу ИИ, — пятнадцать килограмм кумулятивно-осколочной боевой части. Поставленная цель, очевидна: добить всю оставшуюся после «Мух» технику. Результат: все восемьдесят штук поразили цели. РСЗО, танки, бронетехника, артиллерия — уничтожены на участке полностью.
Доклад ИИ:
04:51 — Четвёртый эшелон. «Шершни». Они же «Hornets».
Двенадцать точек на карте поднялись с трёх разных позиций сильно к западу от ЛБС. Карта не показывала где именно. Только направления, откуда они пришли. Очевидно, каждая — стартовала на тягача с транспортно-пусковым контейнером далеко от линии фронта.
— Четвёртый УСЗ-эшелон, — проговорила Анна не мигая. — Наблюдаю «Шершни», «Хорнеты». Точка старта не зафиксирована. Когда вошли в зону наблюдения уже находились на высоте до пяти-шести тысяч метров. Ближе к ЛБС снизились, огибая рельеф. Последний эшелон — самый малочисленный, но самый мощный. Тяжёлые БПЛА с БЧ в триста килограмм. Цель: командный пункт 97-й дивизии, склады боеприпасов, два узла связи, казармы, укрытия, блиндажи. Через секунду после детонации Хорнетов, оставшиеся в воздухе пять тысяч «Мух», принялись «добивать» всё живое. Автотехнику, здания... и, конечно, людей. Основная масса потерь в живой силе пехоты — приходится на этот момент.
Нахмурившись, Анна смотрела на карту, где «в прошедшем времени» одна за другой гасли зелёные точки. В тот же миг тяжёлый фургон качнуло и командно-штабная машина замерла. Анна моргнула, переключилась с интерактива на реальность. Шамиль стоял прямо перед ней. Эмоций на лице не было. Никаких.
— Прибыли, — кивнул он, — я наружу, расставлять твоих «юнитов». А ты готовься к залпу, оператор.
— А как готовиться?
— Думай. Анализируй. Ну или в туалет сходи, да воды попей.