Илья Тё – Украина. Небо 2 (страница 5)
Глава 3. Наступ
Позиция батареи, которую выбрал Шамиль, — как можно было заметить по виртуальной карте, — находилась севернее Донецка и Ясиноватой, в где-то районе населённого пункта «Георгиевка». Было любопытно, поэтому Анна отвлеклась от изучения пиксельной географии, переключилась на камеру во лбу и, не удержавшись, выглянула в окошко. Вокруг батареи раскинулось ровное поле, когда-то засеянное пшеницей, а теперь превратившееся в серо-чёрную равнину, изрезанную колеями гусениц и колёс. С запада и юга позицию прикрывали невысокие холмы — метров по тридцать-сорок. Не большие, но достаточные, чтобы скрыть технику от наземных наблюдателей. С востока тянулась балка, заросшая кустарником, — естественное укрытие для КШМ и машин связи. Небо на западе оставалось открытым — оттуда, не с линии фронта, а именно с Неба за линией фронта — следовало ждать угрозы.
Колонна втягивалась на позицию неторопливо, без лишней суеты. Бойцы знали своё дело — за три месяца подготовки они отточили процесс развёртывания до автоматизма. Четыре минуты — и батарея была готова к залпу. Четыре минуты на то, чтобы двадцать пять машин заняли свои места, подключились к единой сети оптоволокном, подняли направляющие.
— «Торнадо-1» — на позицию, — раздалось в наушниках Анны.
Первая машина отделилась от колонны и, разворачиваясь на девяносто градусов, поползла к южному флангу. Огромные колёса «Торнадо» вминались в раскисшую землю, оставляя глубокие колеи. За ней — вторая, третья…
— «Торнадо-2» — на позицию.
— «Торнадо-3» — на позицию.
— «Торнадо-4»...
Вскоре двенадцать «Торнадо-С» выстроились в две линии: первая — шесть машин, обращённых на юго-запад, вторая — ещё шесть, чуть позади, с небольшим смещением, чтобы не мешать друг другу при залпе. Расстояние между машинами — пятьдесят метров. Достаточно, чтобы осколки ответного удара не накрыли всю батарею сразу, но достаточно близко, чтобы оптоволоконные кабели соединили их в единый организм.
«Панцири» заняли позиции на флангах — один на северной оконечности поля, второй на южной. Их радары начали вращение, сканируя небо в поисках «Мух», «Ос», «Шершней» — всего, что могло появиться со стороны противника. Двадцать четыре ракеты на каждой машине — сорок восемь зенитных управляемых ракет — готовые к пуску.
«Красуха» и «Борисоглебск» встали в балке, за КШМ. Заряжающие машины — четыре ЗИЛа с кранами-манипуляторами — расположились в ста метрах позади «Торнадо», готовые в случае необходимости подвезти новые ракеты. За ними — «Уралы» с личным составом: бойцы выпрыгивали из кузовов, рассредоточивались, даже неглубоко окапывались по периметру. Мотострелки должны были прикрывать батарею от возможного прорыва диверсионных групп.
И, наконец, КШМ.
Водитель завёл машину в балку, развернул кормой к полю. Из окон фургона открывался вид на выстроившиеся «Торнадо» — Анна видела их в пиксельном мире как двенадцать массивных параллелограммов с уже поднятыми вверх направляющими. Времени на подготовку залпа выделялось мало, так что никто не тупил. Бойцы работали очень быстро, почти без слов. У каждого была своя задача: кто-то вытаскивал из специальных катушек оптоволоконные кабели, кто-то соединял их с разъёмами на пусковых установках, кто-то проверял целостность линии, растягивал их по полю, чтобы лежали ровно или бухтами, не путались, не переплетались. Кабель был тонким — не толще указательного пальца, — но внутри него скрывались десятки стекловолоконных жил, способных передавать терабиты информации в секунду. Задержка сигнала — три микросекунды. Почти мгновенно.
Первым подключили «Торнадо-1». Анна почувствовала, как в её сознании что-то щёлкнуло — новая конечность, новый палец, новая рука. Машина стала частью её тела. Она чувствовала её вес, её положение в пространстве, её готовность.
— «Торнадо-1» в сети, — доложил оператор.
— Приняла, — ответила Анна, стоя прямо у окна, без кресла.
За ним — «Торнадо-2». Ещё один щелчок. Ещё одна рука.
К началу пятой минуты от остановки батареи — были подключены уже все двенадцать машин. У Анны словно появилось двенадцать новых конечностей — тяжёлых, мощных, каждая с двенадцатью ракетами на борту. Анна чувствовала их как продолжение своего тела — не так отчётливо, как руки-протезы, но достаточно, чтобы знать, где они, в каком состоянии, сколько у каждой осталось ракет.
Внутренний визуальный фон показывал карту, по которой медленно, квадрат за квадратом, проходили общевойсковые беспилотники-разведчики. «Орланы» и «Форпосты» работали в шестидесяти-восьмидесяти километрах отсюда, прочёсывая районы, где предположительно прятались пусковые установки британского роя.
— Квадрат 47-12. Пусто, — пришло по каналу разведки.
— 47-15. Обнаружены следы стоянки техники. Но самих установок нет. Ушли.
— 47-18. Пусто.
— 48-03. Пусто.
Шамиль молчал. Злился. Анна слышала его напряжённое дыхание с закрытыми глазами.
— Напомню, у нас есть собственные разведчики, — сказала Анна.
— Ты про «Розы»?
— Ну разумеется. Давай я выпущу их. Они зайдут глубже, чем «Орланы».
— «Розы» это разведчики для наведения залпа, — возразил Шамиль. — Вполне может быть, что для нашей батареи прямо сейчас вообще нет целей в зоне досягаемости. Армейская разведка докладывает: специализированных машин Британского роя они не видят. Нигде.
— А ты мне недавно сказал, что они не могут их видеть в принципе. Залп произведён, а значит все специализированные машины Роя сейчас валят на запад от ЛБС как перепуганные антилопы-гну, разве нет? Значит, твоя разведка не видит того, чего там и быть не должно. А «Розы» войдут глубже. И как минимум пикапы для запуска «Мух» или «Блох» мы настигнем. Давай я попробую?
— Анна, это риск. Повторю — «Розы» предназначены для корректировки целей наших реактивных БПЛА. Но вовсе не для общевойсковой разведки. И уж тем более не для противодействия атакующему вражескому Рою. Борьба Роя с Роем, возможно, будет абсолютно не эффективной.
— А может и нет.
— А может и да.
— Не попробем — не узнаем.
— А попробуем — можем получить АТАКМС на твою красивую вредную голову в течение нескольких минут.
— Зато если мы засечём Рой чуть дальше от ЛБС, чем это способны сделать «Орланы» с «Форпостами», то как минимум наведём на их пусковые авиацию, обычный РСЗО или хотя бы «Герани». Согласна: приём так себе, малоэффективный. Но разве у нас есть выбор? Я так понимаю, вы собирались лупить ВСУ и в хвост, и в гриву — совершенно безнаказанно. Потому что у вас есть Рой, а у них нет. Но вышло иначе: Рой есть и у вас, и у них. Так что в любом случае придётся не «прорывать фронты» и не расстреливать беззащитные цели, а противостоять Рою — Роем. Таким же, как у нас. Или лучше. К тому же, если мы не найдём их сейчас — они наверняка найдут нас. И через час, как только перезарядят свои дальнобойные БПЛА, нанесут новый удар. По нам. Мы ведь не на базе, мы почти у самой ЛБС. Мы близко. Вы понимаете?
Она прищёлкнула пальцами — звонко, как спусковой крючок.
— Рой есть Рой. У нас на базе — много средств ПВО. А здесь — всего два «Панциря». Это значит: если Рой атакует нас здесь, случится мгновенная перегрузка системы. Они нас просто снесут. Снесут — как и мы их сейчас, если обнаружим.
Шамиль помолчал. Потом сказал:
— Хорошо. Три «Розы» запускай. Для начала — на максимальной высоте. Попробуем просто поискать их Рой, без задачи наведения. Нашла цели — сообщаем координаты и уходим.
— Да с чего бы уходим? А пострелять?
— Постреляет — как ты и сказала — авиация, дивизионный РСЗО, «Герани».
— Нет. Если они будут в дальности поражения, считаю, что должны пострелять — и мы.
— А смысл? Мы — Рой. Мы для того, чтобы выгрызать оборону, а не охотиться за дальними целями.
— Если найдём — стреляем.
Шамиль помотал головой.
— Думаешь, мне не хочется посчитаться с Ивановым за Бахмут? И уж тем более — за сегодняшний Кучеров Яр с Новым Донбассом?
— А если так, в чём проблема?
— В том, что задача у нас другая.
— А мне плевать. Я оператор Роя. Давеча намедни вы сами сказали: цели выбираю я, а вы тут — для общего обеспечения. Вот и обеспечивайте.
— Ты давай не борзей, малолетка.
— А я и не борзею. Всё — по ранжиру, согласно диспозиции. Если мы сейчас обнаружим Рой — это шанс. Шанс упускать нельзя. Достанут его авиабомбами или «стратегами» — хрен знает. Так что я, как оператор, принимаю решение: если обнаружим в пределах дальности действия — немедленно делаем залп. Их надо накрыть. Хотя бы показать, что мы есть. Чтобы больше не наглели, как три часа назад на Шаховской дуге!
Шамиль подумал.
— Ну хорошо. Какая-то логика в этом есть. И действительно, по тактической обстановке и выбору целей решения принимаешь ты, как оператор. У тебя же ИИ, у меня — нет... Но только давай попробуем провернуть всё максимально быстро, договорились? Нашла цели — наводимся, стреляем, уходим.
Анна усмехнулась.
— А что, у батареи РСЗО есть какая-то иная схема работы? Три часа трястись по ухабам до ЛБС, отстреляться за пять минут — и снова три часа по ухабам, только назад. Разве это не так работает?
— Нет, не так. Обычная батарея РСЗО располагается к ЛБС ближе, чем мы. Так что «трясётся по ухабам» на позицию для залпа несколько меньше. — Шамиль поморщился. — Шайтан, и почему ты так много болтаешь? Я ни с одним своим оператором столько языком не трепал!