Илья Шумей – Кладезь смерти (страница 3)
Раздумья Унго прервал шум, донесшийся из спускающегося в долину леса. Кто-то ломился через заросли в его направлении, даже не пытаясь следовать хорошо заметной тропинке. Почуяв неладное, Унго вскочил на ноги, готовый в любой момент броситься наутек. Ведь вполне могло статься, что родственники Филсо решили самолично разобраться со «злобными духами», с которыми общался их неразумный отпрыск. Для этого, правда, требовалось зайти на вражескую территорию, во владения трех красных полос, что могло обернуться очередным побоищем, но кто знает, насколько сильно разъярили их вчерашние события?
Треск ломаемых ветвей приближался, и вскоре на прогалину, где находился Унго выбежал его растрепанный друг.
– Филсо?! – Унго бросился ему навстречу и едва успел подхватить товарища, когда тот, полностью обессилев, рухнул в его объятия.
– Они хотели… они хотят… – забормотал задыхающийся Филсо. – Я чудом вырвался… я хотел предупредить…
– Что там у вас случилось-то?.. – Унго немного отстранился, чтобы осмотреть друга, и вдруг почувствовал, как невидимая костлявая кисть стиснула его горло, полностью лишив дара речи.
Филсо выглядел просто ужасно. Строго говоря, Унго опознал его в первую очередь по одежде, а на физиономию толком даже взглянуть не успел, но сейчас, рассмотрев его более внимательно, едва сумел подавить подступивший приступ тошноты.
Лицо Филсо представляло собой сплошную синюшно-бурую маску из синяков и сгустков запекшейся крови. От заплывших глаз остались только узкие щелочки, и Унго даже не был уверен, видит ли его друг хоть что-нибудь. Неудивительно, что он ломился прямиком через лес, хотя раньше прекрасно знал в нем все укромные тропки.
– Что… – Унго сглотнул. – Что они с тобой сделали?!
– Наш Конунг жутко разозлился, когда узнал, что мы с тобой общаемся, – отозвался Филсо, едва шевеля разбитыми губами. – Обвинил нас в заговоре с привлечением нечистой силы. Всю ночь пытался выбить… из меня подробности наших планов, но я…
Мальчишка попытался рассмеяться, но вместо этого только закашлялся, сплевывая алые сгустки.
– Я, возможно, был бы и рад ему хоть что-то рассказать, но что? Мы же с тобой этот момент так толком и не продумали! – несмотря на мучившую его боль, у мальчишки еще находились силы шутить.
– Вот же!.. Да я… Чтоб их… – по щекам Унго покатились первые слезы. – Я никогда не предполагал, что…
– Беги, Унго! – еле слышно прошептал его друг.
– Что?! – в первый момент мальчишка подумал, что ему показалось, или он что-то не расслышал.
– Они идут сюда за мной. И за тобой, – Филсо закашлялся, и рукава обнимавшего его Унго окрасились кровью. – Я просто хотел тебя предупредить. Беги!
Тело израненного парнишки сотрясла судорога, и он затих. И, одновременно, в душе Унго начала подниматься густая, вязкая и мрачная волна гнева, от которого у него даже потемнело в глазах, а руки сами собой сжались в кулаки. Он всегда воспринимал Филсо как младшего брата, и относился к нему соответственно, всегда готовый помочь, что-то подсказать и уберечь от возможных проблем.
Но вот не уберег.
Унго уже слышал перекрикивающиеся голоса преследователей, раздававшиеся ниже по склону, но не испытывал страха и уж тем паче желания убежать. Его охватило безудержное желание отомстить, покарать, поквитаться с теми, кто поднял руку на невинного подростка, поднял руку на его друга.
Унго не знал, откуда в его голове возник план действий, но он поднялся и начал готовиться к встрече незваных гостей, двигаясь неторопливо, с каким-то жутким, почти ледяным спокойствием.
Его обшитая блестящими листами рама заскрипела, распрямляясь, когда он размотал несколько витков бечевы, стягивавшей вместе угловые стойки. Не тратя времени на возню с узлами, Унго просто резко дернул за фиксирующие ее шнурки, оборвав их и освободив конструкцию, чтобы свободно ею манипулировать.
День сегодня выдался на редкость ясный, и солнце палило во всю мочь, сверкая и отражаясь в мозаике начищенного до блеска металла. В нескольких метрах впереди трава начала дымиться, атакованная целым скопом набросившихся на нее солнечных зайчиков.
– Добро пожаловать, гости дорогие! – пробормотал Унго, разворачивая свою конструкцию в сторону приближающихся противников, и на его лице проступила довольная ухмылка, постепенно превращающаяся в зловещий оскал.
Кусты на противоположной стороне поляны расступились, выпустив конунга племени двух белых полос и нескольких сопровождавших его воинов с топорами в руках.
– Вон оно, бесовское отродье! – воскликнул вождь, выбросив руку в сторону Унго. – Хватайте его!
– Да, это я, – буркнул мальчишка, поворачивая раму. – Подходите, у меня гостинцев на всех хватит!
Сборище отплясывавших на тлеющей траве солнечных бликов устремилось навстречу прибывшему отряду, прямо на ходу сбиваясь в плотный ослепительный ком. По земле заскользил дымный султанчик, оставлявший за собой черный выжженный след. У самых ног конунга вспыхнули кустики вереска, а потом сфокусированное солнечное пламя взлетело по его фигуре и вонзилось прямо в унизанную многочисленными амулетами и оберегами грудь.
Вождь пронзительно завопил и принялся отчаянно отмахиваться от напавшего на него сосредоточенного солнечного гнева, но все было тщетно. В какой-то момент он оступился и упал, но это его не спасло – Унго продолжал утюжить пучком концентрированного света его дымящееся тело, запутавшееся в лохмотьях горящей одежды, словно желая сторицей вернуть ему все страдания, что тот причинил несчастному Филсо.
Сопровождавшие вождя бойцы откровенно растерялись, будучи не в силах понять, что происходит. Для них все и в самом деле выглядело как вмешательство высших сил, карающих их предводителя за нарушение каких-то догм и заповедей. Во всяком случае, вмешиваться в происходящее они не спешили, отступив в стороны и осеняя себя защитными рунами. Кое-кто даже упал на колени и начал молиться. Но продолжалось это недолго.
– А вы что, невинные овечки, да? – хмыкнул Унго, переводя огонь на свиту конунга. – Вам тоже причитается!
Поляну немедленно огласили вопли мечущихся по ней спутников поджаренного вождя, которых точно так же то и дело настигала обжигающая длань возмездия, заставлявшая дымиться и покрываться волдырями их бренные тела…
Глухой раскат грома, обрушившийся на землю с небес был настолько силен, что сбил людей с ног и натолкал в уши мерзко звенящей оглушающей ваты. Унго отбросило назад, в кусты, и оттуда он мог наблюдать за тем, как его лужайку накрывает огромная разлапистая тень.
Исполинская махина, напоминающая гигантскую ромашку, зависла над поляной, взяв ее под свой «зонтик». И что-то подсказывало, что улизнуть из-под его опеки уже не получится, каждый получит то, что заслужил.
В брюхе «ромашки» открылся брызжущий светом зев, и уже в следующую секунду прямо на поляну, аккурат между Унго и противостоящим ему приспешникам конунга рухнула черная комета, оставив в земле изрядную воронку. Чуть погодя явившийся им антрацитовый ком рассекли трещины и складки, после чего он распрямился, превратившись в человекообразную фигуру, с головы до ног покрытую плотно пригнанными черными чешуйками.
Все свидетели данного действа дружно застыли на своих местах и даже дышать перестали. Одно дело – обвинять кого-то в порочных связях с демонами, и совсем другое – столкнуться с этими демонами лицом к лицу. Где-то на инстинктивном уровне все присутствующие прекрасно осознавали, что их пугающий гость способен играючи испепелить любого, кто рискнет встать у него на пути.
Незнакомцу хватило пары поворотов головы, чтобы составить представление о случившемся. Скорчившееся на земле еще дымящееся тело, выжженная вокруг трава и поблескивающая листами металла покачивающаяся рама Унго на противоположной стороне лужайки – картина разыгравшейся трагедии была ясна без лишних слов и пояснений.
Темная фигура подошла к телу вождя и присела рядом. Даже поверхностного осмотра было достаточно, чтобы понять, что бедолага уже отмучился. Коснувшись его плеча, незнакомец перевернул труп на спину и забрал с его груди один из амулетов. Между черных пальцев сверкнула и почти сразу же погасла яркая голубая искра.
Ну а потом гость в чешуйчатой броне поднялся и зашагал в сторону оцепеневшего Унго. Мальчишка и рад был бы дать деру со всех ног, но конечности, похоже, перестали ему повиноваться и намертво вросли в землю.
Подойдя ближе, черный человек вдруг резко остановился. Он только сейчас разглядел лежащего в траве искалеченного Филсо, и вся приключившаяся история заиграла совсем другими красками, в цвете которых поджаренный вождь со своими головорезами теперь уже не выглядели невинными овечками. Непроницаемое черное забрало шлема повернулось в их сторону, и уткнувшиеся в ужасе в землю головы только подтвердили эту догадку.
Унго показалось, что черная фигура вздохнула, после чего она склонилась над Филсо и прикоснулась чешуйчатым запястьем к его шее. Послышалось короткое шипение, и мальчишка вздрогнул, словно проснувшись, и тихо застонал.
– О, боги! – воскликнул потрясенный Унго, который был искренне убежден, что его друг мертв.
Незнакомец проделал еще несколько манипуляций, очистив лицо мальчишки от грязи и запекшейся крови, после чего оно перестало выглядеть как жуткая маска, и чем-то прыснул на его раны, немедленно покрывшиеся белесой коркой.