Илья Шумей – Кладезь смерти (страница 2)

По верхушкам растущих ниже по склону деревьев скользнул яркий блик, и Унго не удержался от радостного возгласа. Он потянул за шнурки, отправляя отсвет дальше, через поле и реку, и даже отсюда увидел, как осветился темнеющий ельник на другом берегу. Что ни говори, а «зеркальце» у него получилось что надо!

Унго несколько раз прогнал отсвет вдоль берега из стороны в сторону, чтобы порадовать Филсо, а потом вернулся к решению основной задачи. В конце концов, возможность отправлять на ту сторону долины гигантские солнечные зайчики являлась лишь побочным эффектом. Хотя начищал он железки, строго говоря, только для этого.

Для того же, чтобы реализовать весь замысел в полном объеме, следовало еще немного потрудиться. Унго еще загодя установил на углах своей рамы четыре распорки, к верхним концам которых он привязал веревки, сведенные в один узел. Теперь, вставив в этот узел длинную палку и вращая ее на манер ворота, он начал наматывать веревки на нее, стягивая распорки друг к другу.

Увешанная блестящими листами рама заскрипела, начав изгибаться и принимая постепенно чашеобразную… ну, или мискообразную форму.

Спроси его кто – Унго не смог бы внятно объяснить, откуда в его голове взялась столь сумасшедшая идея. С чего он взял, что набор металлических листов, размещенный на вогнутой поверхности, сможет работать как большое ухо? Откуда ему было известно, какого размера должна быть эта поверхность и как именно ее необходимо изогнуть? Ответов он и сам не знал, но чувствовал, что находится на верном пути, и сделанное им «ухо», пусть и весьма далекое от представляемого в мыслях идеала, должно сработать как надо.

Концы распорок сошлись вместе, и Унго зафиксировал их, обмотав остатками веревки. Теперь следовало как-то нацелить его агрегат на дальний берег, не имея под рукой никаких подсказок, вроде вспыхивающих на ветвях отсветов.

Действовать пришлось на глазок, поворачивая конструкцию при помощи шнурков. Решив, что он навел ее достаточно точно, Унго привязал шнурки к загодя вбитым в землю колышкам и, обойдя свою выгнутую дугой раму вокруг, встал перед ней, сам толком не зная, какого именно результата он ждет.

И первым, что обратило на себя его внимание, стал громкий стук дятла, доносящийся буквально с расстояния вытянутой руки. Сбитый с толку Унго обежал подвешенную на дереве поскрипывающую решетку вокруг, но никакого дятла не обнаружил, но, внимательно прислушавшись, он различил характерный стук, раздававшийся где-то сильно ниже по склону.

Ага! Похоже, что задумка сработала как надо!

Желая удостовериться, Унго снова остановился прямо перед обмотанными веревкой концами стянутых вместе распорок, и долбящий дерево дятел немедленно оказался прямо перед ним. Ну, коли так, то это означает, что нацелиться нужно немного выше, чтобы собирать звуки не с окрестного леса, а из раскинувшейся дальше речной долины.

Воодушевленный первым успехом, Унго бросился к шнуркам, задававшим наклон и поворот его большой «миски», и, скорректировав ее положение, снова вернулся на свой наблюдательный пост.

Поначалу он не слышал ничего, кроме шелеста ветра в кронах окружающих деревьев, но, прихлопнув очередного присевшего на шею слепня, вдруг осознал, что не чувствует даже легчайшего дуновения ветерка. Унго прислушался более внимательно и сообразил, что окружающий его шум – не что иное, как плеск пляшущей по камням воды. А это означало, что он нацелился почти туда, куда нужно! Филсо ловил рыбу как раз в раскинувшейся после перекатов заводи. Осталось только повернуть раму «уха» чуть-чуть левее.

После небольшой корректировки Унго снова прислушался, и в следующее мгновение даже подпрыгнул от неожиданности, услышав вдруг знакомый голос:

– Ага! Попалась!

– Филсо! – крикнул Унго что было мочи. – Я здесь! Слышишь меня?

Результат, однако, оказался вовсе не таким, как он рассчитывал. Послышался сдавленный возглас, за которым последовал плеск воды, яростные чертыхания, быстро удаляющийся хруст кустов, после чего все стихло. Да и сложно, пожалуй, было ожидать иной реакции от человека, прямо над ухом у которого вдруг со всей мочи заорет кто-то невидимый. В следующий раз придется быть осторожней.

Впрочем, все эти шероховатости бесследно меркли на фоне того восторга, который Унго испытывал от осознания того, что его замысел удался!

Оставалось надеяться, что Филсо перепугался не настолько сильно, чтобы не прийти на берег вечером. Унго покрепче затянул узлы на шнурках, удерживавших его «Ухо» в нужной ориентации, и вприпрыжку помчался домой.

К счастью, любопытство у его друга пересилило страх, и в дальнейшем мальчишки подолгу болтали, используя столь полезное изобретение Унго, который в итоге подолгу застревал на своем пригорке и неоднократно получал нагоняи от отца, ожидавшего сына в мастерской. Ведь Филсо, даже болтая языком, продолжал ловить свою рыбу, а столярная мастерская, как ни крути – не та вещь, которую можно прихватить с собой на прогулку. В итоге долги приходилось отрабатывать по вечерам, отдуваясь за верстаком порой до поздней ночи.

Но Унго не жаловался. В конце концов это не такая уж высокая плата за возможность пообщаться с другом. Тем более, что теперь не нужно было ждать солнечного дня, поскольку их связь, в отличие от прежнего обмена солнечными зайчиками, работала в любую погоду.

Со стороны, возможно, их беседы выглядели несколько диковато. Унго что-нибудь кричал в свою огромную «миску», после чего умолкал и несколько секунд внимательно прислушивался. Ответ от Филсо приходил с изрядной задержкой, как очень далекое эхо, а потому следовало заранее продумывать, что ты сам собираешься сказать, да собеседника приходилось выслушивать, не перебивая, до самого конца. В такой ситуации жаркие споры оказывались в принципе невозможны, так что все сводилось к обмену последними новостями и мечтательными планами на будущее…

Возможно, именно необычайная осведомленность Филсо о происходящем в стане врага и сыграла с ним в итоге злую шутку. Разумеется, ему следовало бы получше следить за своим языком и не делиться без разбора с окружающими сведениями, почерпнутыми из общения с Унго, но попробуйте объяснить это мальчишке, которого буквально распирает от обладания информацией, недоступной более никому другому.

Так или иначе, но их невинное с виду общение обернулось в итоге кровавой трагедией.

Вечером очередного дня, едва вырвавшись из мастерской, которая была сейчас просто перегружена заказами, Унго сразу же помчался на свой пост, чтобы хоть кратко, но пообщаться с приятелем, но дальний берег реки оказался пуст. Это выглядело несколько странно, ведь Филсо, закинув с утра удочку, обычно сидел там до самого вечера. Он, конечно же, мог куда-нибудь ненадолго отлучиться, но время шло, на берегу никто не появлялся, и Унго уже начинал злиться, поскольку ожидавший его в мастерской отец наверняка потребует отработать накопившийся долг, а каждая дополнительная минута задержки этот долг только увеличивала.

Так что, завидев на дальнем берегу какое-то движение, он не стал скрывать своего раздражения и, вскочив на ноги, рявкнул в свое огромное «ухо»:

– Филсо! Где тебя черти носят?! Ведь договаривались же вчера! Я уже давно в мастерской быть должен!

Унго умолк, ожидая ответа, но не мог ничего разобрать, кроме шелеста ветра и плеска редких волн. Он обернулся, чтобы еще раз убедиться, что противоположный берег реки не пустует, после чего крикнул снова:

– Филсо! Отзовись! Ты там жив вообще?! А то мне уже в мастерскую возвращаться надо!

Он снова прислушался и даже вздрогнул от неожиданности, когда вместо голоска Филсо услышал чей-то гневный и, одновременно, немного испуганный рев:

– Да ты тут с демонами общаешься! Тебе что, мало тех забот, что у нас есть, так ты еще и нечисть на нашу голову призвать решил?!

– Какая еще нечисть?! – пискнул в ответ Филсо. – Это мы с Унго… ну, который из…

– Так ты связался с порождениями мрака, что служат нашим недругам?! – полный бешенства рык взлетел на новую высоту. – Ах ты ж Иудино семя! Мерзкий, жалкий изменник! Ничтожество!

Ну а после все окончательно потонуло в криках и неразборчивой ругани, время от времени перемежаемой звонкими шлепками оплеух и криками несчастного Филсо.

Звуки начали постепенно удаляться и стихать, а Унго так и стоял, боясь издать даже малейший звук или пошевелиться. Его всего трясло. На парня внезапно нахлынуло осознание того факта, что это именно он со своим изобретением навлек несчастья и беды на голову друга.

Здесь и сейчас, однако, он ничего поделать не мог, а потому Унго ничего не оставалось, как развернуться и понуро побрести в сторону родной деревни.

Следующее утро выдалось ясным и солнечным, и Унго примчался на свой пост еще загодя. Он испытывал серьезные сомнения по поводу возможного появления Филсо – судя по всему, досталось тому вчера крепко – но все равно чувствовал себя обязанным до конца исполнять собственные обязательства. Если в течение ближайшего времени Филсо на своем обычном месте так и не объявится, то придется возвращаться домой, ну а там видно будет.

Ожидая друга, Унго присел под своей излюбленной сосной, прислонившись спиной к ее корявому стволу, и стал заново перебирать в уме все мыслимые варианты того, что могло случиться с Филсо. Очень хотелось надеяться, что все обошлось парочкой затрещин, но…