Илья Шумей – Кладезь смерти (страница 1)
Илья Шумей
Кладезь смерти
Душный полуденный зной наконец-то прогнал назойливых комаров, но им на смену подтянулись слепни, привлеченные запахом пота. Порхающие окрест стрекозы то и дело перехватывали то одного, то другого серого разбойника, и Унго они казались эдакими личными телохранителями, оберегающими своего подопечного от атак недоброжелателей…
Мальчишка хлопнул себя по шее, прибив одного из примостившегося на ней кровопийц, и мысленно посетовал, что его крылатая охрана могла бы работать и получше.
Усевшись под раскидистой сосной на самой опушке леса, он наблюдал за противоположным берегом реки, ожидая, когда Филсо появится на своем излюбленном месте. Окружающее луговое разнотравье, пропитанное ароматами весенних цветов и стрекотом бесчисленных кузнечиков, так и манило хоть ненадолго прилечь и отдохнуть после вчерашнего тяжелого дня, проведенного в столярной мастерской отца, но Унго терпел.
Они с Филсо договорились, что будут обмениваться сигналами каждый ясный день. Однако последние четыре дня небо было затянуто серыми тучами, изливавшими на землю мелкую промозглую морось. И сейчас, когда они, наконец разошлись, и небосвод очистился, Унго был просто обязан подать другу сигнал.
Он машинально коснулся лежащего рядом блестящего металлического листа, который использовал в качестве зеркала, посылая солнечные зайчики своему приятелю на другом берегу. Таким образом Унго давал понять, что жив, и у него все в порядке. А ближе к вечеру, когда заходящее солнце освещало противоположную сторону долины, точно такие же сполохи посылал ему Филсо, припрятавший аналогичный лист в прибрежных кустах.
Сейчас нужно просто дождаться, когда среди камышей мелькнет крохотная фигурка с удочкой, чтобы бросить в ее сторону несколько коротких бликов. Ну а потом, вечерком, в ожидании вечернего ответа, можно и в самом деле вздремнуть немного, надеясь что мечущаяся вокруг стрекозиная гвардия не позволит слепням обглодать его тело до самых костей.
Унго уже не помнил, что именно стало причиной окончательного разлада в отношениях между соседними деревнями. В памяти всплывали картины яростной ругани и даже кровавых драк, после которых ему, еще юному мальцу, долго снились кошмары, заставлявшие вскрикивать и скатываться с кровати. И даже тот факт, что вожди приходились друг другу родными братьями, ничегошеньки не менял. Пара пропавших коров, помноженных на давно затаенные обиды, оказались достаточно весомым поводом, чтобы довести дело почти до состояния войны.
– На тот берег больше ни ногой! – для большей убедительности отец хорошенько тряхнул маленького Унго, схватив его за шиворот. – Теперь для нас любой, у кого на щеке две белых полосы – враг!
– Но почему?! – Унго никак не мог понять, почему люди, еще вчера бывшие закадычными приятелями и собутыльниками, внезапно превратились в непримиримых оппонентов.
– Потому!!! – рыкнул на него отец. – Я же знаю, что вы с Филсо постоянно общаетесь. Все, хватит! Завязывай уже с детским баловством и начинай взрослеть!
– Но он-то чем провинился?! – некоторые вещи наотрез отказывались укладываться у Унго в голове. – Какие злодейства может замышлять один-единственный мальчишка с удочкой?!
– Он виновен хотя бы потому, что у него на лице две белых полосы! – отец постучал пальцем по собственной щеке. – А у нас – три красных! Понимаешь?
– Нет, – честно признался мальчишка, хотя догадывался, что на данный вопрос следует отвечать несколько иначе.
– Ладно, – отец задумчиво пожевал губами, а сжавшаяся в кулак рука давала понять, что Унго находится в каком-то шаге от хорошей порции тумаков и затрещин, – я объясню это проще.
Его устремленный на противоположный берег полный ярости взгляд, казалось, был готов резать недругов на мелкие кусочки, и только подписанные кровью договоренности удерживали вождя от того, чтобы броситься в атаку прямо сейчас.
– Для тех, кто живет на том берегу, – заговорил он негромко, – точно таким же врагом является любой человек, у которого на лице три красных полосы.
Отец коснулся щеки сына, расписанной соответствующей племенной раскраской.
– Если ты покажешься там, то тебя без лишних разговоров могут просто убить как лазутчика или диверсанта. А потом твое бездыханное тело со вспоротым животом еще и распнут на каком-нибудь дереве так, чтобы нам отсюда было бы хорошо видно. Понимаешь?
– Но почему?!
– Просто потому, что у них на лице две белых полосы, а у нас – три красных. Для некоторых это более чем достаточная причина.
В кустах на противоположном берегу показалось какое-то движение, и Унго немедленно встрепенулся. Он был абсолютно уверен, что Филсо, так же как и он сам, ждал ясного дня, чтобы обменяться посланиями. Неспроста же он выбрался на свое привычное место рыбалки столь рано! Его старый друг знал, чувствовал, что Унго будет с нетерпением ждать его появления, а потому при первом же ясном дне отправился на берег излюбленного плеса, откуда он никогда не уходил с пустыми руками.
Унго поднял с земли свой блестящий лист, смахнул с его сосновые иголки и набежавших муравьев и, оперев на свое колено, подставил его под солнечные лучи. Он не мог видеть, долетает ли до дальнего берега его солнечный зайчик, но отблески света на траве и кустах подсказывали ему верное направление.
После нескольких минут таких упражнений Унго поднялся на ноги и спрятал лист среди ветвей большого куста лещины. На сегодня хватит, теперь нужно подождать до вечера, чтобы поймать ответное послание Филсо. А сейчас пора возвращаться в мастерскую к отцу. Спицы для тележных колес сами себя не выточат…
Позже вечером, глядя на вспыхивающий вдалеке желтоватый огонек, Унго в очередной раз посетовал, что они с Филсо не могут таким образом обмениваться какими-либо содержательными сообщениями.
В принципе, сама задача представлялась вполне решаемой. Остается лишь сущая малость – договориться о соответствующей системе сигналов, и Унго даже прикидывал, как можно передавать информацию, чередуя вспышки и паузы между ними. Одна беда – возможности лично встретиться и все детально обсудить у мальчишек не было. А чтобы перекрикиваться с такого расстояния для начала требовалась какая-то совсем уж луженая глотка, способная тягаться с гулким эхом от окрестных холмов, а потом еще и большое, ну о-о-очень большое ухо, чтобы разобраться в полученном гвалте.
Очень большое ухо…
Спал Унго плохо, поскольку его всю ночь преследовали образы орущих друг на друга большеухих великанов. А утром, подчищая остатки каши из своей металлической миски, парень вдруг замер, уставившись на свою посуду остекленевшим невидящим взглядом. В его голове родилась и уже начала обрастать подробностями одна
Улучив свободную минутку в разгар рабочего дня, Унго сгонял к кузнецу и попросил у него разрешения взять из сарая еще несколько металлических листов. В овраге за деревней подобные железки встречались довольно часто, и из них старый кузнец делал, в частности, миски и прочую кухонную утварь. Однако оставалось немало некондиционных кусков, которые ни на что особо не годились либо по причине большого количества дыр в них, либо из-за неудачной формы, и Унго разрешили выбрать из них то, что ему нужно.
Из дома он прихватил большой моток бечевки, в мастерской взял несколько инструментов и поволок все это богатство в лес, на свой излюбленный наблюдательный пункт, полный предвкушения и смелых ожиданий от своего нового проекта.
В действительности, как говорится, все оказалось немного не так, как на самом деле. Размах замысла оказался настолько велик, что даже Унго, имевший определенный навык плотницких и столярных работ, несколько раз уже подумывал махнуть на все рукой. Неожиданные сложности и коварные нюансы так и норовили напомнить о себе в самый неудачный момент, когда казалось, что все проблемы уже позади, и осталось только нанести финальные штрихи. Тем не менее, пусть медленно, но работа продвигалась, и к исходу недели создаваемая мальчишкой конструкция начала обретать те самые черты, что уже несколько дней непрестанно истязали его воображение. Свой нынешний вид она обрела не сразу, исследовав поначалу пару тупиковых направлений, но теперь Унго уже не сомневался, что у него все получится.
Он собрал большую квадратную раму из толстых ореховых прутьев, на которой смонтировал обрешетку с привязанными к ней металлическими листами. Сами листы он предварительно выравнивал при помощи киянки и до блеска начищал песком, а имевшиеся в них отверстия потом здорово облегчили задачу их крепления. Таким образом Унго получил нечто вроде очень большого составного зеркала, которым он мог отправить Филсо на дальний берег поистине гигантский солнечный зайчик.
И хоть главная задумка состояла совсем в другом, устоять перед таким искушением мальчишка не мог.
Унго схватился за перекинутые через большой сук толстые веревки и потянул их, поднимая свое творение. Солнце как раз подбиралось к зениту, ярко осветив пригорок и предоставляя отличную возможность в буквально смысле блеснуть своей новинкой. Он зафиксировал концы веревок, оставив раму покачиваться в полуметре от земли, и ухватился за два шнурка, привязанные к ее нижним углам. Теперь, работая с ними, Унго мог наклонять свое зеркало и поворачивать его из стороны в сторону, нацеливая полученный зайчик туда, куда ему требовалось.