Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 6)

М., будто почувствовав моё приближение, как только я подлез за ленту, развернулся на сто восемьдесят градусов и поспешил навстречу.

– Давай-ка отойдём в сторонку, – вполголоса обратился он ко мне, прихватив под локоть. Мы прошли буквально пару шагов, М. остановился и, немного прищурив глаза, сказал:

– Ты запомнил легенду? Если шеф узнает, что мой братец – частный детектив ошивается на месте преступления, тем более такого, – он помотал головой из стороны в сторону, – будет полный… ну ты понял. Ведь в курсе, что как минимум половина участка тебя знает в лицо? Чудом их здесь нет.

Пока М. говорил, я обратил внимания на его внешний вид: та же самая кожанка и серая рубашка, давно требующая хорошей стирки и глажки, красные глаза, грубая щетина – ну в этом мы были похожи.

– Я тебя прекрасно понял, – сухо ответил я.

– И ещё, позже обязательно разберемся кто кому чего должен. А теперь идём, и прошу, ничего не трогай и лучше помалкивай.

Мы подошли к телу. Судмед сразу обратился к М.:

– Я закончил, забираем?

– Дай нам пять минут, – ответил брат и продолжил, обращаясь к девушке в плаще: – Это ещё один наш консультант по поведенческому анализу – А.С. А это Алиса Ян, также наш консультант по этой теме, – М. развёл руками в стороны, неловко улыбаясь.

– Здравствуйте, – протянула мне руку в белых резиновых перчатках настоящий консультант полиции.

– Очень приятно, – кивнул я и слега пожал руку в ответ, но тут же поймал себя на мысли об ужасных обстоятельствах встречи, но не стал отпускать неуместные комментарии на этот счёт.

Девушка была с виду слишком молода, но, возможно, её азиатские корни не давали мне правильно распознать возраст. Карие глаза и прозрачные очки в чёрной оправе, мелкие аккуратные черты лица, волосы короткие, но не слишком, достаточно, чтобы завязать маленький хвостик на затылке. Её руки и всё тело, насколько это можно было понять сквозь верхнюю одежду, были тонкими и хрупкими.

Всё это время я не разглядывал жертву, мне было страшно акцентированно посмотреть в её сторону. Наконец-то я взял себя в руки и опустил взгляд.

Белый саван – это действительно был он. Помутневшие роговицы невидящих глаз, устремленных в небо, белая с небольшой синевой и некоторыми фиолетовыми участками кожа, холод её тела ощущался визуально. Она была босая и голая, только белая посмертная ткань. Светлые волосы аккуратно причесаны и уложены под голову. Ладони развёрнуты вверх. На шее следы удушья. Ноги и руки тщательно вымыты, ногти покрашены бежевым лаком. Она действительно была совсем юна.

– Ты сказал, что ей шестнадцать, откуда известен точный возраст? Уже опознали? – спросил я, не отрывая взгляда от тела. Сам того не заметив, обратился к старшему следователю М. на «ты», что было, пожалуй, неуместно.

– Её нашли местные ребята, у них тут была ночная тусовка на заброшенном заводе. Парочка решила уединиться в подлеске и наткнулась, – М. с трудом это говорил, уставившись на убитую. На его лице читалась смесь отвращения и горького сожаления. – Оказалось, их знакомая, живёт… жила в соседнем доме. Говорят, хорошая девчонка: прилежно училась, не пила, не курила, не употребляла, как многие здесь. Мать давно умерла, работала на заводе – рак, а отец – алкаш. Но благодаря деньгам бабушки могла посещать курсы в городе, готовилась к поступлению в хороший университет.

– Что-нибудь нашли?

– Нет, опять ничего, только остаточный запах чистящих средств, следы, похоже сорок второго, удушье… – М. пытался собрать все факты в кучу.

– Время смерти?

– Двенадцать-восемнадцать часов назад, – ответил за М. судмед и направился в сторону оперштаба.

– То есть её убили вчера вечером. Есть следы борьбы, может быть, излишне замятая трава? – Алиса покосилась в мою сторону, видимо, это был какой-то нетипичный порядок вопросов для психолога и гражданского консультанта по поведенческому анализу.

– Нет, похоже её убили в другом месте и принесли сюда, – ответил М.

– Аня! Аня! – раздались крики откуда-то со стороны дороги. – Дочка!

– Блядь, – выругался М., быстро смекнув, что к чему. – Мне нужно отойти. – Он направился к машинам, где поднялся гвалт, какой-то мужчина пытался прорваться на место преступления, несколько полицейских схватили его под руки и удерживали.

– Похоже, безутешный отец, – сказал я.

Алиса не ответила, и мы продолжили молча стоять на фоне душераздирающих криков осиротевшего родителя.

До этого момента я был уверен, что если попаду на место убийства, то быстро смогу заполнить все пробелы на своей доске дома, а затем и отыскать маньяка. Но теперь, стоя тут, в шаге от мёртвой шестнадцатилетней девушки, я чувствовал себя не растерянным, а потерянным. К тому же напуганным и жалким. Меня снова затошнило, особенно при взгляде в её мутные глаза.

– Он сильно поменял почерк, – внезапно сказала Алиса и спасла меня от надвигающегося приступа паники.

– Да, он раньше никогда не переодевал их, не красил ногти, да и не перемещал после смерти… Он ли это вообще?

– Конечно, нельзя быть уверенным, но всё указывает на психологический кризис – он претерпевает трансформацию. Его фантазия становится всё более яркой и сложно реализуемой, она требует изменения подхода.

– А вам не кажется, что ко всему прочему, он пытается замести следы? Более отдаленный лес, девушка из неблагополучной семьи и плохого района. Ему просто не повезло, что её так скоро нашли.

– Не думаю, я бы предположила, – Алиса, сама того не замечая, слегка прикусила нижнюю губу, – что он хотел, чтобы её нашли, как и предыдущих жертв. Я бы даже сказала, что он хочет, чтобы его нашли. Он испытывает очень сильную посткоитальную дисфорию11.

– Вы думаете, он мастурбирует после убийства? Следов изнасилования не найдено ни в одном из случаев.

– Можно предположить импотенцию, но это не отменяет возможность мастурбации, более того – это вероятно единственный способ достичь эякуляции в таком случае.

– Но следов спермы не обнаружили… Презерватив?

– Возможно, – Алиса увлеклась размышлениями и попыталась укусить свой ноготь сквозь перчатку, но вовремя остановилась.

– Вы обратили внимание на его одержимость деталями и продуманный подход? Он вполне мог брать с собой презервативы и уносить их после, – я не знал, насколько консультант поведенческого анализа успел погрузиться в дела.

Тем временем безутешного отца пришлось скрутить и удерживать втроём. Его алкогольное похмелье сменилось более тяжелым похмельем утраты дочери. Он рыдал и бился в конвульсиях на земле у дороги, выкрывая проклятия в воздух. М. добрался до бывшего заводчанина, нынче перебивающегося подработками, и обнял в тот момент, когда запал его сил иссяк. Словно нас всех снимали камеры, а это была съёмочная площадка драматического фильма, но тучи окончательно сгустились и изрыгнули дождь.

К нам устремились судмедэксперты и полицейские с чёрным резиновым мешком – нужно было скорее спрятать тело. Мы с Алисой замерли на месте, наблюдая за общей суетой.

– Идёмте, здесь, кажется, всё, – сказал я и направился к оперштабу, Алиса последовала за мной.

Отца успели усадили в одну из полицейских авто, М. пытался допросить его.

– Вы на машине? – спросила Алиса.

– Нет, на такси.

– Подвести?

Я понятия не имел, какой порядок взаимодействия гражданских консультантов психологов и полиции, поэтому решил отказаться, чтобы не попасть в западню. Но, с другой стороны, было отчётливое желание продолжить разговор, прерванный дождём.

– Я бы ещё побыл здесь… Можно ваш номер телефона, хотел бы позвонить вам позже? – искренне сказал я.

Алиса улыбнулась едва заметной улыбкой и, оставив мне свой номер, села в свой старенький красный Saab 9000.

Кроме полиции на импровизированной стоянке скопилось несколько гражданских, в основном подростки. Даже дождь не напугал их, снедаемые любопытством они укрылись за капюшонами своих толстовок. Я подошёл к ним и заговорил:

– Знали её?

Трое парней и одна девушка с недоверием посмотрели на меня. Тот, что постарше и повыше, похоже совершеннолетний, сказал:

– Не слишком, с нами не тусовалась, заучка.

– Кто-то из вас её нашёл?

– Не, это Саня с Лизкой, их менты с ночи допрашивали, ща уже отпустили. А ты, дядя, кто будешь-то? – вдруг осознав, что излишне разболтался, сказал парень.

– Я частный детектив, занимаюсь этим делом, – честно ответил я.

– Детектив? Как в кино что ли? – усмехнулась девчонка.

– Типа того. А ночью вы тут тоже были?

– Слушай, дядя-детектив, ты не мент, мы отвечать не обязаны, – нагло заявил старший.

Одним из важных правил, что я взял на вооружение за три года работы детективом – это всегда носить с собой достаточное количество налички. Вручив наглецу пятьсот рублей, я повторил свой вопрос.

– Ну были, только вот всё накрылось медным тазом, когда Саня с Лизой прибежали оттуда, – он указал на лес, из которого в этот момент выносили тело в чёрном мешке. – Орали как резаные.

– Я б так не зассал, – ухмыльнувшись, вставил самый мелкий из них, с косоватым глазом и шрамом на щеке. Жизнь, очевидно, была жестока с пареньком.

– Ну, а чё тогда не сходил посмотреть?

– Да удолбался! – поспешил оправдаться мелкий, но тут же понял, что ляпнул, и поморщился.

– Ага, ссыкло, – сказал старший и ударил кулаком своего товарища в плечо, от чего тот застонал и ещё сильнее начал гримасничать. – Ну нам пора, дядь, дождь ебучий, – пацан начал делать вид, что уходит.