Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 4)
– В апреле труднее всего, – процедила она сквозь слезы.
– Мне тоже…
Придерживая её одной рукой, я достал ключи и повернул их в замке. Через несколько минут мы сидели на кухне, а я неуклюже пытался заварить кофе, сам его не пил, но банка для гостей имелась, как правило, для клиентов, которых я принимал на дому – держать отдельный офис было не по карману.
– Как ты с этим справляешься? Прошло уже пять лет, а я до сих пор не могу привыкнуть, – сказала Света, вытирая слезы бумажной салфеткой.
Я не знал, что ответить, потому что, на самом деле, не справлялся, и достаточно было оглядеться вокруг, чтобы это понять. Просторная кухня выглядела безжизненно, от двух банок супа Энди Уорхола на стене осталась только одна, другая, с треснутым стеклом и сломанной рамкой после удара кулаком, покоилась в забитой доверху кладовке, пустые полки, пустой холодильник, плита в качестве продолжения столешницы для множащейся упаковки заказанной еды, сгребаемой в большой мусорный пакет только по праздникам – в день прихода клиентов. И это лучшая из трёх комнат, в спальню и бывшую гостиную, ставшую офисом для работы, посторонним лучше было не заглядывать. Единственным спасением был минимализм: я избавился от множества ненужной мебели, цветов и вещей О. Сделал я это примерно два года назад в попытке начать новую жизнь, которая, очевидно, не увенчалась успехом.
– Посмотри вокруг, посмотри на меня, похоже, что я справляюсь? – грустно улыбаясь, сказал я и передал Свете кружку.
– Тебе надо поработать над кофе, – отпив и немного поморщившись, сказала она.
Мы молчали некоторое время, затем она сказала:
– У меня появился мужчина… – она сделала паузу, ожидая моей реакции.
Я почувствовал некоторое облегчение, что данное признание не касалось меня, но промолчал, давая ей выговориться.
– Мы встретились на йоге, младше меня на три года, в разводе… – начала она перечислять факты, словно составляла анкету для сайта знакомств. – Состоятельный, любит путешествия и спорт, – я представил округлившегося Мишу на диване их квартиры, который за девять лет брака растерял свой ухажерский запал, включающий энергию к действию, нравящуюся практически всем женщинам без исключения. – Мы выпили как-то по чашке кофе после занятий, а потом начали переписываться, – продолжила рассказ Света, чеканив слова, словно монеты. – Я почувствовала себя такой живой, не знаю, как это передать… – её голос задрожал, она замолчала на мгновение, а затем сорвалась: – Ты думаешь, я сука?! Шлюха?! Ты, наверное, презираешь меня?! – её голова рухнула в ладони прямо над чашкой кофе, едва ли аромат кофейных зерен мог ей помочь.
Она больше не рыдала, лишь тяжело дышала и немного дрожала всем телом.
– Не мне об этом судить, но советую подумать о близких и не причинять им боль. Идти на это стоит только в случае, если остаться будет равно причинить ещё больше страданий, – сказал я.
– Я уже с ним спала! – Света подняла голову и устремила на меня свои красные глаза. – И это было лучшее, что со мной случалось за долгое время!
Я подумал, чтобы сказала О.? Она, в отличие от меня, была гораздо более понимающим и снисходительным человеком. Я же чувствовал разочарование, но не сильное, ибо поймал себя на мысли, что вся эта ситуация не слишком меня трогает. В этот момент флешка в кармане словно разогрелась, а из кабинета послышался далекий едва различимый зов. Кроме того, вся эта ситуация была логичным продолжением несоответствия тактов их с мужем жизней – маленькая трещина стала разломом.
– А ты знал, что Миша был влюблен в О.? – внезапно сказала Света со злостью.
Я почувствовал, как она хочет до конца прожить роль падшей женщины, в которую себя же и записала. В глазах появился характерный ведьмин блеск, голос изменился. В моём немногословном лице ей не хватало публики, нужно было больше осуждения. Она жаждала наказания.
– Дурак, думал, что я не замечаю, как он на неё смотрит, – цедила она сквозь зубы. – Но я его жалела, а вот её за это ненавидела! Жестоко, позволять кому-то себя любить, но не любить в ответ.
У меня вновь заболела голова. Её едкие слова-стрелы достигли цели.
– Знал, но это всё ерунда. Если ты хочешь быть наказана, то ты не по адресу, и грехи я тебе отпускать не собираюсь.
– Да пошёл ты на хер! – она запустила в мою сторону кружку с остатками кофе, та разлетелась вдребезги, оставив на стене характерную тёмную кляксу.
Затем Света быстрым шагом направилась к двери, распахнув её, замерла на пороге, обернулась и сказала:
– А я тебя любила… Ты думал, как бы могло всё сложиться, зайди мы дальше пьяных поцелуев?
– Ничего хорошего бы не вышло.
Она с грохотом захлопнула за собой дверь.
– Всё-таки плохой день, – пробормотал я, доставая бутылку виски из комода.
Я стоял напротив пятна и смотрел на потёки, эти слова могли бы пробить меня насквозь и оставить подобный след на стене, но этого не случилось. Я сделал глоток, небрежно протер испачканные поверхности, пожалуй, это здесь надолго. Подолив виски, направился в кабинет. Полночь, три стакана пива и сто грамм золотистого напитка – самое-то, чтобы пораскинуть мозгами. Три высоких окна в пол зияли чёрными дырами, с улицы доносился отдалённый гул автомобилей, не унимающихся круглые сутки, прогремел предпоследний трамвай. Но не улица интересовала, а два на один магнитная доска, заваленный папками стол и покрывшийся плотным слоем пыли компьютер.
Четыре мёртвых девушки смотрели на меня с улыбкой, мне вовсе не хотелось получить пятую фотографию на доску. Над расставленными в хронологическом порядке фото были указаны даты: «12.03.2024», «13.09.2024», «12.11.2024», «06.03.2025» – разные дни недели, с виду никакой магии чисел или хитрой закономерности. Но важным здесь являются интервалы: между первым и вторым убийством полгода, вероятно, это были полгода сомнений и борьбы с самим собой, а после сокрушительного поражения – дополнительное время на более тщательную подготовку. Перерыв на зиму подтверждает его чрезмерную осторожность – он не хотел оставлять следы на снегу, или это не соответствовало образам в его голове? Можно было б сделать расхожее предположение о осенне-весеннем обострении и выраженной психопатии убийцы, но я видел его иначе, вполне вменяемым: с работой, знакомыми, но, правда, без близких друзей. Насчёт семьи я сомневался, мне он казался весьма одиноким человеком.
Я включил компьютер, и он недовольно затрещал вентилятором, не слишком сильная затрещина привела его в чувство, ритм нормализовался. Пока грузилась операционная система, я взял маркер и написал на доске: «Причины», а под ним: «Реализация сексуальных фантазий», «Импотенция?». Слишком очевидно, мало, что даёт. Добавил: «Сожаление и попытка вернуть утраченное?». Идём дальше. «Повод»: «Потеря?», «Работа или член семьи?». «Объект»: «Воспоминание молодости?». «Поэтому утрачено?», – подумал я. «Возможность»: «Тотальная продуманная слежка», «Одержимость», «Много свободного времени?».
«Орудие» – здесь нам помогут отчеты судмедэкспертов. У первой девушки так называемое механическое задушение скорее всего руками. Смерть наступила от гипоксии, присутствуют характерные кровоизлияния в глазах, ссадины по бокам шеи, некоторые весьма обширны, в том числе, образовались подкожные кровоподтёки, видимо, из-за оказываемого сопротивления и сильного возбуждения он с яростью сжимал пальцы так, что образовались переломы подъязычной кости и щитовидного хряща. Но отпечатков не было – использовались перчатки.
У других девушек отсутствуют обширные ссадины и кровоподтёки на поверхности шеи – преступник использовал какую-то прокладку, например, предметы одежды самих жертв. Но данная версия не может быть подтверждена анализом частиц, который выявил в области шеи и рук следы химикатов. Это были чистящие средства со стандартным составом, их можно купить в любом хозяйственном магазине. Девушки сопротивлялись и могли поцарапать его, но он тщательно почистил под ногтями. После убийства Х. приводил тела жертв в требуемый для его жуткого ритуала порядок.
Но у всех четырех имелись синяки на руках и локтях, возможно, полученные при падении и в процессе придавливания к земле. Убийца в хорошей физической форме, достаточно силен, чтобы справиться с молодой здоровой девушкой – никаких наркотических примесей или алкоголя в крови жертв не обнаружено.
Есть несколько нечётких отпечатков обуви сорок второго размера, но каждый раз с разным протектором. Он всё время был в разной обуви?
«Свидетельства» – здесь глухо, разве что записи видеокамер? Компьютер давно загрузился, а стакан почти опустел, благо бутылка была под рукой. Я сел за стол, вставил флешку, записи были заботливо распределены по папкам с номерами жертв и далее по каталогам: «Кофейня», «Вход в парк», «У дома жертвы» и так далее.
Я погасил свет, нацепил наушники, включил случайную подборку зарубежной рок-музыки и уставился на экран, начав с конца. Последняя жертва, кофейня, день смерти. Я знал, что не увижу его здесь, в этот роковой час он уже ждал её в парке. По этой тёмной тропинке ходило достаточно много людей, все торопились сократить путь. Важнее попасть домой быстрее на три минуты, чем пройти в безопасности по центральной освещённой парковой аллее, так ведь? Кто мог спасти её, случайный прохожий, собачник со своим питомцем или любитель пробежек перед сном? Мог ли кто из них видеть странную тень в кустах за деревьями?