Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 2)

– Попутного ветра, товарищ! – благодарственно прорычал бездомный.

* * *

Бар был за углом, нужно было торопиться, не выпить, а собраться с мыслями, каждое мгновение – песчинка в часах следующей юной девушки. Хоть мой бывший психолог и убеждал меня, что я не могу нести ответственность за всех и каждого, что я не должен пропускать через себя страдания рода человеческого, но, оглядываясь по сторонам, вдыхая воздух, ступая по разбитому асфальту, ощущаю себя частью происходящего – окружение проникает в меня, а я растворяюсь в нём.

Скрип двери, кивок знакомому бармену, удобный угловой столик, свет старого светильника. В заведении было тихо, всего пара человек, то что нужно. Я заказал пинту тёмного пива, всегда начинал с него, переходя к лагеру уже со второго стакана, на котором и заканчивал в удачные дни, но в плохие дни затем следовал двойной виски, лёд отдельно. Тихонько заиграл «Pink Turns Blue»5, песня «So Why Not Save the World»6 – это не показалось мне совпадением, я перестал удивляться таким хитросплетениям мироздания, полутонам, намёкам и незримым связям. Но это грустная история, потому что, как и в стрип-клубе, смотри, но не трогай. Понять закономерности, вскрыть этот код, пока что никому не подвластно – буддийский монах в горном монастыре ухмыльнулся однозубой улыбкой старого пройдохи.

Достав телефон, набрал сообщение М.: «Мне нужны видеозаписи из кофейни и как можно быстрее!». Ответа не последовало. Убийца, очевидно, умеет ждать, хоть и желание, подпитываемое неуёмной фантазией, нарастает со временем. Чаша переполняется, и он действует, но делает всё по заранее продуманной схеме, несмотря на бурю эмоций внутри. Х. – так его зову, пока не станет известно настоящее имя, может показаться хладнокровным психопатом, который не оставил полиции ни одного следа, но это не так. Я не отношу его к тому типу серийных убийц, которые лишены эмпатии, отнюдь, он любит своих жертв, вероятно сожалеет о случившемся сразу после того, как их дыхание прерывается. Странно, что не нашли следы ДНК, оставленные его слезами. Я отчётливо вижу, как он плачет, стоя на коленях и разглаживая волосы руками в кожаных перчатках, но этого ему недостаточно. Он достаёт принесенную с собой расчёску и создаёт тот образ, который преследует его.

Я открыл переписку жертвы с подругой Машей. В сообщениях ничего: ни странных посетителей, ни тёмных сталкеров в парке по дороге домой с работы, ни даже мрачных мыслей, намекающих на грядущее. Затем я открываю многочисленные фото дневника убитой – она единственная из покойных девушек, кто вела дневник и делала это весьма усердно. Она не знала убийцу. Между девушками мало точек соприкосновения. Самое главное, в чём они похожи друг на друга – это внешность: светлые волосы до плеч, зелёные или голубые глаза, стройные, невысокого роста. На них приятно смотреть, представляю, что вживую они ещё приятнее – эта мысль вызывает резкие контрастирующие горькие ощущения, я словно зашёл на поминки и опрокинул вазу в гостиной, полной скорбящих людей. Девушки учились и работали в разных местах, жили в разных районах, у них не было общих друзей, разные парикмахерские, секции плавания, беговые дорожки в парках, интернет-провайдеры. Ты ищешь их в соцсетях или просто бродишь по городу в поисках своего идеала? Новое сообщение для М.: «Что насчёт социальных сетей? Айтишники должны были уже отыскать схожие ip-адреса посетителей их страниц». Доставлено, но снова без ответа.

Я заказал второе пиво. Телефон завибрировал, но это был не М., писала Света: «Дома? Нужно увидеться». Я не хотел отвечать, понимая, что может дальше последовать. Это было не впервой, поздние сообщения или звонки. Сам не понимаю, почему за эти пять лет, с того момента, как пропала О., так и не перестал общаться со Светой. Они были близкими подругами с детства, я всегда удивлялся, как им удалось пронести сквозь все эти годы, мужей и детей в случае Светы, свою весьма трепетную дружбу. Больше такого я не встречал, впрочем, у меня никогда не было слишком много друзей. С мужем Светы мы всегда терпели друг друга, хотя и не считаю его плохим человеком. Мне просто не о чем было с ним разговаривать, как бы я ни пытался найти точки соприкосновения. Иногда кажется, что с каждым человеком можно найти общий язык, можно пробиться к нему, раскрыть его характер или душу. Но это не так, некоторые люди, как бы высокомерно это не прозвучало, словно пустые болванчики, зажатые в своей форме, рефлексируя, движутся по заданной траектории. И твоему разуму не за что зацепиться, в попытке установить связь. Света же, в отличие от своего мужа, была более живой и неординарной. Она задавала вопросы жизни, искала на них ответы, анализировала, была достаточно эмпатичной, чтобы поддерживать отношения не только на интеллектуальном, но и эмоциональном уровне. Но самое главное – непосредственность, наиболее привлекательное качество, пожалуй, в любом человеке. Вы спросите, почему она была с ним? Я задавался этим вопросом и не раз, мы даже обсуждали это с О., когда она поняла, что муж Светы мне вовсе не по душе. В этом вопросе мы с ней разошлись во мнениях: я считал, что это большой компромисс со стороны Светы, она всегда хотела замуж, детей и благополучной семейной жизни в загородном доме. Слишком обыденно – скажете вы. Нет – это прекрасная мечта, и стоит она очень много. А Михаил был настойчив в своей любви, стоит отдать ему должное, он заботливо укутал её опекой и вниманием, много работал, готовил вкусные завтраки, исправно дарил цветы и своевременно сделал предложение. Так почему же компромисс? Это я увидел однажды за ужином в её глазах, когда Миша рассказывал про случай на своей работе: ей было неловко, в моменты его смеха вперед остальных над своей же шуткой, и в целом скучно. Я почувствовал нестыковку их такта, видения и ощущения жизни. А О. считала, что я сужу со своей колокольни и понятия не имею, что происходит между ними. Одно дело заметить неловкость на званом ужине, а другое дело оценить тонкую интимную жизнь двух живущих вместе людей. И напомнила мне о магии химии мозга и запахе любимого человека. Что ж, я всегда считал социальный фактор главенствующим над химическим и физиологическим, об этом с О. мы частенько спорили.

Дверь бара открылась, вошёл пожилой мужчина в потёртом пиджаке и брюках, на ногах у него были сандалии, несмотря на вечернюю прохладу. Он походил на бездомного, и если б бармен не знал его как завсегдатая, то скорее всего выставил бы за дверь. Он рассеяно оглядел зал испуганным взглядом, заметив меня, словно просиял и поторопился подойти к столу. Это был Г.П., давний знакомый, который любил нарушать моё уединение за дальним столиком.

– А., добрый вечер, разрешите присесть? – сказал Г.П., всё ещё озираясь по сторонам.

– Здравствуйте, Г.П., присаживайтесь, – вздохнув, сказал я, понимая, что подумать о деле теперь вряд ли удастся.

Г.П. отодвинул тяжелый деревянный стул, сел напротив, затем немного наклонился вперёд и, улыбнувшись, не обнажая изрядно проредившие зубы, сказал:

– Не угостите стаканчиком пивка?

Я помахал бармену, который издевательски ухмыльнулся и взял пустой стакан для Г.П.

– Спасибо, А., большущее спасибо, а то совсем забегался, записался… – начал свой монолог Г.П., немного запнувшись, – задумался. Вы знали, А., что каждый восьмой человек в мире страдает хотя бы от одного расстройства психики! Представляете, представляете, А., о скольких случаях мы ещё не знаем! Вот, например, мой сосед по этажу Сергей Иваныч – бывший начальник службы главного инженера лесопильного завода, он, думаете, обращался к врачам со своими проблемами? Конечно же нет! А ведь он каждый день, я вам клянусь, каждый день смотрит одну и ту же передачу по телевизору!

– Тогда уж каждый первый псих, – сказал я, делая глоток пива.

– А я ведь всё слышу, за стенкой живу, а сам телевизора вообще не имею, оттуда только мозг забивают всякой чушью, – продолжил Г.П., не обращая на меня внимания. – Удивительно, удивительно, что их вообще принудительно не устанавливают в каждую квартиру, например, в целях безопасности, для оповещения народонаселения!

– Вы бы потише, Г.П., вдруг они услышат и возьмут на заметку.

– Спасибо, спасибо, – сказал Г.П. официанту, поставившему перед ним стакан тёмного пива, а затем поторопился сделать несколько жадных глотков. – А вот шизофрения. Якобы семь-восемь человек на тысячу. Так мы им и поверили, – засмеялся Г.П., – так и поверили! Но самое страшное, что количество людей с расстройством психики растёт, вы замечали? Опять часы стоят, – он постучал пальцем по треснутому стеклу своих старых наручных часов. – И знаете, так каждый четверг.

– Сегодня пятница, – сказал я с улыбкой.

Г.П. рассеяно посмотрел на меня, затем снова на часы.

– У меня есть несколько теорий на этот счёт, хотите услышать? – подмигнул мне Г.П. – Они распространяют невидимый газ, сбрасывают его прямо с самолётов, причем с каких? С обычных гражданских! Каждый день сотни рейсов! Я проследил статистку по районам нашего города, у граждан, проживающих в окрестностях аэропорта, больше психических расстройств!..

Как минимум одно в полёте мысли Г.П. было справедливо: число людей с расстройствами психики действительно с годами росло, более того, число преступлений, в том числе, убийств и похищений. После потери О. я вынужденно погрузился в этот теневой мир, который обычная размеренная жизнь старается обходить стороной.