Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 12)

– А мы что сперму нашли? – спросил один коп другого.

– Восемнадцать. Модель убийств демонстрирует хорошую подготовку и продуманность. От первой до последней жертвы наблюдается прогресс. Увеличивается частота убийств и, скорее всего, продолжит расти, так как фантазии поглощают его, распад социальной личности усиливается, желание нарастает, и он получает обратный эффект: контроль над собой снижается. Девятнадцать. Постпреступное поведение: заметает следы, педантично избавляется от улик, может возвращаться на места преступления или задерживаться на них. Вероятно, мастурбирует с использованием презерватива, но испытывает сильное чувство стыда за содеянное. Раскаивается в совершенных деяниях.

– Ах, вот оно что, пробурчал всё тот же полисмен.

– Двадцать. Прочие замечания: правша – повреждения шеи жертв с правой стороны более выражены; водит автомобиль – использует его, чтобы следить за жертвами или перемещать их, как в случае пятой жертвы; носит кожаные перчатки; использует шарф или иную ткань, принесенную с собой, начиная со второго убийства. Возможно, обозначенная следствием, как первая, не является в действительности первой жертвой. Рекомендуется проверить архивы, – Ян закончила и посмотрела в скучающий зал.

– Что ж. Это было весьма познавательно, – вставая, сказал Евгений Викторович. – Все за работу! М., ко мне в кабинет.

– Подождите у меня в коморке, – обратился к нам с Алисой брат и последовал за шефом.

Народ зашевелился и рассосался в разные стороны, выполняя указания начальства. Я подошёл к магнитным доскам: на одной из них была прикреплена карта города с отметками в пяти местах. Ян, глядя на карту, сказала с небольшой досадой в голосе:

– Не включила в свой анализ выводы по географии убийств.

– Тут особо ничего и не скажешь, – ответил я, почесав затылок. – Разве что, последняя жертва больно выбивается.

– Что заставило его ехать туда? – задумчиво прошептала Алиса.

– Может быть, усиление роли «миссионерского» мотива? – Ян посмотрела на меня вопросительно. – Первые четыре девушки из приличных семей, хороших районов, – я обвёл пальцем соответствующие отметки на карте. – А последняя из неблагополучного, матери нет, отец алкоголик. Убийца специально искал жертву именно там, среди, по его мнению, заблудших душ.

– Но выбрал лучшую из них, – сказала Алиса, взглянув на портрет девочки, прикрепленный рядом.

– Похоже решила внешность.

– Думаю, дело не только в этом, – сказала Алиса, прикусив губу, видимо, она так делает, когда сильно задумывается. – Мне всё больше начинает казаться, что он ищет в них свою дочь.

– Он испытывал сексуальное влечение к собственной дочери?

– Да. Тут возможны два варианта: он приставал к ней, об этом узнала мать и забрала дочь, или дочь отвечала ему взаимностью, но позже их порочный союз был разрушен.

– А может быть такое, что они ещё не расстались, он лишь фантазирует о собственной дочери. Эти мысли привели его к тому, что он ищет их воплощения вне дома?

– Такое вероятно, но в этом сценарии нет потрясения – повода к началу убийств. Хотя таким поводом могло послужить и нечто другое.

– Петров, – я увидел знакомое лицо и обратился к нему, – подскажи, вы проверили реестр сексуальных преступников, педофилов?

– Вряд ли он найдётся в этом реестре, – ответила вперёд Петрова Алиса.

– Проверяли, но у нас нет толковой ориентировки. Не было… – он покосился в сторону Ян.

– Ты не сомневайся, добавь новые критерии, – заметил его сомнения я.

– Да там одни маргиналы, а вы тут нарисовали портрет добропорядочного гражданина. Пару персонажей из списка подобрали, у них нет алиби, в том числе на вчерашнее убийство – распечатки у М. на столе, но предварительный допрос ничего не дал.

– Пойдём, взглянем, – сказал я Алисе и направился в кабинет М.

Это было временное пристанище в рабочей зоне оперативного штаба. Небольшое унылое помещение с прозрачными стенами и единственным окном, выходящим на парковку. Никаких личных вещей, исключительно рабочая обстановка: стол завален бумагами. Сверху кучи удачным образом лежали распечатки досье на отобранных сексуальных преступников. Я взял одно из них, другое передал Ян. Мой был ранее судим за мелкое хулиганство и кражу, отсидел пару лет, затем вторая отсидка шесть лет за попытку изнасилования восемнадцатилетней девушки в парке. Вышел по условно-досрочному освобождению, устроился в шиномонтаж. Двадцать восемь лет, закончил девять классов, рост 173 сантиметра, автомобилем не владеет.

– Мой, очевидно, мимо, – сказал я, протягивая папку Алисе.

– Мой тоже, – ответила она, делая рокировку.

Второй персонаж был схож с первым, к тому же наркоман со стажем. Я вернул досье на место и внимательнее прошёлся взглядом по бумагам М. В отдельной стопке, в лотке, лежали прочие дела. Сверху списка была папка с подписью от руки: «Кровавый амбар». Я полюбопытствовал и заглянул внутрь: стопка жутких фотографий с места убийства в загородном деревянном амбаре у пшеничного поля, зеленые ростки которого только начали набирать силу. Калейдоскоп кровавого ужаса, способный опорожнить слабый желудок. Части тел двух человек. Мне стало не по себе, и я поспешил закрыть папку.

Внезапно зашёл М., так что мы невольно вздрогнули.

– Хорошая работа, Ян, но шеф не выпустит эту ориентировку.

– Почему? – спросил я вместо Алисы, которая ничуть не удивилась.

– Слишком экстравагантно, его мировоззрение пока не готово к такому – бывший военный, – пожал плечами М.

– Взглянули на ваших подозреваемых… – начал я.

– Это не подозреваемые и вряд ли ими станут, по крайней мере по этому делу, – перебил меня М. и обратился к Алисе: – Ваше описание действительно хорошее, – как будто оправдываясь за начальство, говорил он, – но пока его на хлеб не намажешь: тысячи людей подходят. Да и общего параметрического реестра на всех жителей города у нас нет, а жаль.

– Вы за всесторонний контроль правоохранительных органов? – спросила Алиса.

– Отнюдь, – М. покосился в мою сторону, видимо, припоминая детали вчерашней исповеди, – но это бы сильно облегчило работу.

– Для начала хорошо бы вести подробный учёт сексуальных преступников с отдельным разделом педофилов, с указанием их текущего места проживания и работы, – сказала Алиса.

– Ты не думаешь, что тогда народ будет вершить самосуд? – спросил я.

– Огородить детей от больных важнее, нежели теоретическая угроза жизни для сексуальных маньяков.

– Я бы с радостью продолжил вести с вами светскую беседу, но пора работать, если в деле не будет существенного продвижения, меня ждёт экзекуция, – сказал М.

– За нас не переживай, мы найдём, чем заняться, – ответил я.

Брат вышел из кабинета, чтобы приступить к обзвону прокатов авто вместе с остальными.

– Я проголодалась, мне срочно нужен второй завтрак, – сказала Алиса. – Ты со мной?

Я представил кучу репортеров, которые собрались дежурить у участка весь день, и поморщился. Но желудок и правда отвлекал мозг своей пустотой, поэтому согласился.

– Я знаю здесь одно хорошее местечко неподалеку, – сказала Ян, оставив психологический портрет Х. на столе М.

* * *

На улице было солнечно и тепло, удивительно приятное апрельское воскресное утро. Репортёры рассосались, а оставшиеся потеряли бдительность, либо получили установку вылавливать только крупную рыбу. Мы с лёгкостью покинули участок, направившись по одной из узких улочек центрального района. Старые дома обступали нас с обеих сторон, нависая потрескавшимися балкончиками. Эти улицы раньше были хорошо мне знакомы, мы с О. исходили их вдоль и поперёк, но в последние пять лет я редко выбирался из своей берлоги, только по делу. Все эти дома, повороты и углы стали стираться в памяти, и заведение, в которое привела нас Алиса Ян, было мне незнакомо. Это был небольшой китайский ресторанчик с привычными красными фонарями, длинной стойкой, сидя за которой можно было наблюдать, как тебе готовят, и отдельными столиками с уютными диванчиками с высокими спинками, защищающими вас от взгляда других посетителей. Мы уселись за один из таких, заведение только открылось, других посетителей не было. В зале негромко играли традиционные китайские мелодии. К нам подошла миловидная миниатюрная девушка в красно-чёрном прилегающем платье и предложила меню.

– Курицу «Ла Ци Ди»13, – не разглядывая меню, выпалила Алиса. – Очень советую, – обратилась она ко мне. – Креветки «Гунбао»14 и чайник чёрного чая с имбирем, пожалуйста.

– Две порции курицы, – сказал я с улыбкой, возвращая меню, так и не заглянув внутрь.

Девушка откланялась и оставила нас одних.

– У тебя хороший аппетит, – заметил я.

– Не могу думать на пустой желудок. Вообще, я не фанат китайской кухни, но здесь отличные, большие порции, – сказала Ян и, сняв очки, протёрла глаза.

– Как думаешь, сколько у нас есть времени, пока он не найдёт следующую жертву? – мне всё время хотелось вернуться к обсуждению дела.

– Я бы сказала, пару недель, но теперь дело предано огласке – это может существенным образом на него повлиять. Если победит его скрытная, пугливая натура, то он может сделать паузу в несколько месяцев, пока всё не уляжется, а если всё-таки возобладают фантазии, к чему я больше склоняюсь, то стоит ожидать в скором времени, – Алиса вернула очки на место. – Ты ведь общался с родителями жертв?