Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 13)

– Да, но только с двумя семьями, кроме своих нанимателей. Родители третьей девушки отказались – устали от допросов полиции. Но я читал материалы дела.

– Получилось узнать что-то кроме того, что и так в деле? Зачастую, люди могут рассказать обычному человеку иную историю, нежели полицейскому.

– Боюсь, что нет. Они всё-таки воспринимают меня, как детектива, пусть и частного.

– Отцы семейства не вызвали у тебя подозрений? – прищурившись, спросила Алиса.

– Нет, я думал о такой возможности, особенно насчёт первой жертвы. Может быть, он начал со своей дочери, а затем переключился на других. Но это не подтвердилось.

– Если, конечно, это была первая жертва… – задумчиво повторила выводы своего доклада Ян.

– Действительно, нужно порыться в архивах. Когда я просил М. поискать похожие случаи, ещё перед объединением дел, то обозначил ему пятилетний горизонт – чтобы с чего-то начать. Нужно расширить поиски…

– Почему ты на самом деле занимаешься этим? – неожиданно спросила Алиса, ей в отличие от меня, видимо, не хотелось зацикливаться на деле.

– Иногда хорошо платят, – уклончиво ответил я и сразу почувствовал неприязнь к самому себе.

Алиса молчала и чересчур внимательно меня разглядывала, так что стало неловко. Ситуацию спас стеклянный пузатый чайник, внутри которого плавали корешки имбиря. Его вынесли на деревянной подставке с двумя маленькими чашками.

– Ещё не заварился, лучше подождать, – сказала она, увидев, как я суетливо пытаюсь схватиться за чашку.

Меня накрыло доверительное ощущение спокойствия, на самом деле, я не хотел от неё что-то скрывать.

– Моя жена пропала пять лет назад – это привело меня в детективы, – рассказал я короткую версию.

– Как её зовут?

– О., – к моему горлу подступил ком. – Пойду помою руки.

Встав из-за стола, я направился в туалет, умыв лицо руками, посмотрел на себя в зеркало. Когда последний раз я чувствовал удовлетворение, разглядывая своё отражение?

Дверь в туалет открылась – это была Алиса. Я удивлённо посмотрел на неё, с глупой улыбкой на устах. Она решительно подошла и, обняв моё лицо тёплыми ладонями, поцеловала в губы. Я замер как истукан, не ответив ей встречным движением. Алиса отклонила голову и, проведя пальцами по коротко стриженным волосам на моём затылке, сказала:

– А теперь пошли есть.

Она вернулась в зал, а я поплёлся за ней следом. Ещё одним плюсом китайских ресторанов была быстрая готовка – еда уже была на столе. Ян разлила чай по кружкам и призывно постукивала палочками. Я сел на своё место и теперь уже с окончательно тупой улыбкой посмотрел на неё. Но она, как ни в чём не бывало, принялась за свою курицу «Ла Ци Ди».

– Осторожно, она острая, – причмокивая, сказала Алиса.

– Эта та самая ситуация, к обсуждению которой мы больше никогда не вернёмся?

– Если захочешь – вернёмся, но точно не сейчас, – она ловко ухватила палочками кусочек курицы.

Я принялся за еду, чёртова «Ла Ци Ди» жгла огнём, заставив мои глаза слезиться, что позабавило Ян.

– Горячо для второго завтрака, – пытался отдышаться я.

– Прости, зато острая еда сделает тебя стрессоустойчивым и эмоционально открытым.

– Это ещё почему?

– Ну разве неустойчивый человек вынесет этот ад? Острая пища закаляет.

– А что там насчёт эмоциональной составляющей? – я попросил воды и жадно её глотал.

– Острая пища – сильное впечатление, открывает новые горизонты.

– Новые горизонты в туалете, кажется, теперь обеспечены, – усмехнулся я.

Алиса рассмеялась и выронила креветку, не донеся её до пункта назначения – та удачно приземлилась в тарелку. В приятном настроении впервые за долгое время, мы закончили трапезу. Мне удалось отвлечься от вереницы однообразных мыслей, бегающих в голове по нескольким замкнутым контурам.

– Теперь я готова работать, – сказала Алиса, выходя на улицу. – Я направляюсь в архив.

– Ты в курсе, что все дела до сих пор хранятся только в бумаге?

– Да, но я люблю копаться в старых записях.

– А ты как к этому пришла? – теперь я созрел для личного вопроса.

– Если станем друзьями – расскажу, но особо не рассчитывай, друзей у меня нет, – безэмоционально ответила Алиса. Я не мог понять, шутит она или нет.

* * *

В участке кипела работа, М. с коллегами сидел на телефоне, что-то записывая в блокнот и тут же перенося в компьютер. Телефон горячей линии вовсю трещал. В газетах вышли новые статьи под громкими заголовками вроде: «Лесник наносит новый удар!», «Берегите своих детей, новая жертва маньяка – шестнадцатилетняя девочка». Или на тему реакции известных личностей: «Патриарх помолится за души убитых», «Глава сталелитейного концерна – кандидат в мэры обвинил текущее руководство города в разгуле преступности».

– Хорошо бы кого-то посадить за пролистывание комментариев в интернет-изданиях, может быть, наш убийца как-то проявится там? – предположил я, следуя за стажёром, которому велели проводить нас в архив, расположенный на первом этаже.

– Маловероятно, – со скепсисом в голосе ответила Алиса.

В архиве нас повстречала полная пожилая женщина, она не отличалась приветливостью и, выслушав наши пожелания, закатила глаза.

– Так, у меня скоро обед, – на часах было без четверти одиннадцать. – Если вам надо – сами ищите, но чтобы все дела потом на место поставили, у меня тут порядок! И запишитесь в журнал. Если захотите что-то забрать, в этом столбце, – она ткнула толстым пальцем в таблицу, – укажите номер дела.

– Подскажите хотя бы, где примерно искать? – спросил я, окинув взглядом длинные ряды стеллажей, от пола до потолка заваленных коробками.

– На каждой полке бирки приклеены, годы указаны, разберётесь, – отмахнулась архивариус.

Переглянувшись с Алисой Ян, решили разделиться и начать поиски. Брали горизонт до десяти лет, благо на каждой коробке помимо номера была наклеена бумажка с краткой аннотацией преступлений. Это помещение архива было полностью отведено под нераскрытые дела – сотни убитых, за каждым из которых душегуб, не получивший справедливого наказания. Мы заняли коробками два стола, доступных здесь для работы, отобрав дюжину дел. Не успели приступить к просмотру содержимого, мой телефон зазвонил – М. сообщил про зацепку по Volvo. Алиса предпочла остаться внизу, наедине с множеством страшных фотографий, грозящих заползти в ваши ночные кошмары.

Я быстро поднялся наверх.

– Подойди! – замахал мне брат. – Эту Volvo ты видел у завода? – он показал на экран монитора, где была фотография подходящей машины.

– Не могу точно сказать, но цвет похож.

– А эта? – он открыл другую фотографию.

– Да ты и сам видишь – они идентичны, – развёл я руки в стороны.

– Мы почти всех обзвонили. Эти две из разных салонов, до сих пор в аренде, остальные вернули до позавчерашнего вечера. Пришлось туда сгонять с постановлением, чтобы выдали паспортные данные арендаторов, будем отрабатывать обоих. Так, народ, внимание! У нас есть двое подозреваемых, но пока без оснований. Поэтому без резких движений, аккуратно, пригласим их на разговор в участок. Наш первый клиент: Николай Костеров, двадцать шесть лет, проживает по адресу: С., улица Почтовая, дом 7, квартира 1544. Второй: Александр Семёнов, сорок семь лет, проживает по адресу: С., улица Шпалерная, дом 80, квартира 32.

– А если откажутся проехать? – спросил молодой сержант.

– Побеседуем на месте, некогда разжёвывать, – М. посмотрел на часы. – Я беру Костерова, со мной Петров. Михалыч, на тебе Семёнов, возьми молодого, – М. имел в виду любопытного сержанта. – Пусть поучится. Никонов, найди всё, что есть на этих ребят, и сразу сообщай.

– Так точно, товарищ капитан, – отрапортовал младший лейтенант.

Брат и трое других полицейских поспешили по известным адресам. Я сел рядом с Никоновым, который начал пробивать по различным базам данных подозреваемых. У Костерова оказался привод за киберпреступление – он своровал личные данные пользователей одного из известных приложений и пытался их продать, за что получил штраф. Сведения о его текущем и прошлом местах работы отсутствовали. Холост, родом из провинции, прописан в однокомнатной квартире, в ней же, вероятно, и проживает, так как был задержан по этому адресу полтора года назад.

Семёнов приводов не имел, женат, двое детей: девочка семнадцати и мальчик четырнадцати лет. Работает электромонтёром железнодорожных путей, имеет среднее специальное образование. Проживает там же, где прописан – на это указывает привязка к поликлинике по месту жительства. Младший лейтенант быстро сообщил все полученные сведения двум группам, отправившимся по указанным адресам. Я представил, как М. жмёт педаль в пол, пытаясь успеть привезти подозреваемых к назначенному начальством времени. Но дело было не только в попытке выслужиться или не получить по шапке, я верил, что он действительно хочет раскрыть дело и призвать убийцу к ответу.

В зал вошёл кудрявый молодой человек без формы, в руках у него была распечатка, он остановился посередине комнаты и начал искать кого-то глазами. Я подошёл к нему и спросил:

– Кого-то ищете?

– Отчёт по социальным сетям и прочей интернет-активности для старшего следователя.

– Я ему передам, – я протянул руку, и парень без сомнений отдал мне скрепленные бумаги.

Я сел за свободный стол и принялся читать многостраничный документ: в нём были списки всех, кто посещал страницы жертв в социальных сетях с указанием количества заходов, лайков и прочей активности с временными метками. Отдельно были выделены боты и те, кто использовал VPN, с пометкой в выводах о том, что возможно определить только факт использования VPN, но не истинный ip-адрес, с которого запускался сервис. По каждой странице бота были представлены отчёты со скриншотами: искусственно сгенерированные никнеймы и картинки вместо фото – пустые болванчики. Боты были зарегистрированы на так называемые «серые» номера телефона, полученные без предоставления паспортных данных. Далее следовала перекрестная аналитика: одинаковые боты не посещали хотя бы пару из пяти страниц, при этом профили двух первых жертв посещали два разных бота, использующие один и тот же VPN-сервер, остальные три аккаунта посещали боты с разных серверов. Он оставил цифровые следы, но, как и физические, сделал их неузнаваемыми. Разные отпечатки обуви, разные автомобили, разные боты и серверы. Отчёт был подписан: «Старший лейтенант отдела информационной безопасности полиции П.А. Фролов», в левом нижнем углу страницы был указан местный номер – я набрал с внутреннего телефона.